Ничто из того, что мне предстояло услышать, уже не могло меня шокировать. Я была уверена, что результаты теста лишь подтвердят то, что мы и так знали. Но легче от этого не становилось.

– Навыки памяти Джона находятся на уровне ребенка четырех лет и восьми месяцев. В других областях мозг Джона функционирует как у семи-восьмилетнего ребенка, – сказала Джина, просмотрев файл.

Я взглянула на сына, которому недавно исполнилось тридцать четыре. При росте 6 футов 5 дюймов его трудно было назвать ребенком. Джон был отцом двух замечательных мальчиков. За время, в течение которого он занимал должность вице-президента нашей семейной сети супермаркетов, число магазинов в ней выросло с 17 до 36. Мой муж называл Джона гением.

И вот в одно воскресенье наша жизнь изменилась навсегда.

Джон ехал на мотоцикле без шлема, и его сбил автомобиль. Пролетев 150 футов, Джон сломал таз в трех местах и получил серьезные травмы головы. Следующие семьдесят дней он провел в коме плюс девять месяцев – в полукоматозном состоянии, когда не мог говорить и почти ни на что не реагировал.

После возвращения домой в течение полугода Джон не мог удержать что-либо в памяти дольше минуты. Он терял ориентацию, если его оставляли одного даже на короткое время. Он не чувствовал вкуса и запаха, его периферическое зрение пропало, теперь он видел мир будто сквозь водянистый туннель. Разговаривать с ним было почти невозможно. У Джона не было «фильтра», он постоянно перебивал и говорил громко, без остановки, озвучивая каждую случайную мысль, чтобы не забыть ее.

Мы ехали пять часов, чтобы встретиться с Джиной, директором центра LearningRX в Сан-Антонио, компании по обучению работе с мозгом, которая помогает людям с ЧМТ, инсультами, аутизмом, СДВГ и другими проблемами.

Убедившись, что я достаточно хорошо поняла ее слова, Джина сказала: «Ученые выяснили, что мозг может физически перестраиваться – даже перестраивать нейронные связи и создавать новые – на протяжении всей нашей жизни. Именно на это мы рассчитываем в отношении Джона».

Мы слышали о тренировке мозга. Джон даже подписался на одну компанию, предлагающую специальные онлайн-игры. Эти игры улучшили его способность отслеживать вещи глазами, но мы надеялись на большее.

Джина предлагала нам нечто совершенно иное: индивидуальную тренировку мозга один на один, а также профессиональное тестирование для оценки улучшений.

Тренер проводил с Джоном целенаправленные умственные упражнения, чтобы укрепить и восстановить потерянные связи.

– Компьютерную программу можно отключить, – объяснила Джина. – Но мы собираемся воздействовать на мозг Джона так же, как физиотерапевт воздействовал бы на него физически. Кроме того, мы можем делать то, чего не может компьютерная программа.

На первом этапе Джону требовалось ежедневно по часу тренировать мозг в течение двенадцати недель. Поскольку мы жили далеко, Джина научила нас, как выполнять некоторые упражнения дома. Могло ли это быть тем шансом, о котором мы молили Бога?

Во время долгой поездки домой в Мак-Аллен, штат Техас, я размышляла обо всем, что произошло за последние восемнадцать месяцев.

Я вспомнила, как в тот далекий день мне позвонила невестка Эйприл. «Джон попал в аварию», – сообщила она. Мы с моим мужем Джеймсом встретились с ней в больнице. Мы молились, когда подъехала машина скорой помощи. Джона вкатили в приемное отделение.

– Что мы можем сделать? – спросила я врача.

– Просто продолжайте делать то, что вы делаете, – мягко ответил он. – Вашему сыну понадобится много молитв.

Джон «проснулся» после семидесяти дней, проведенных в коме. Его состоянии оценивалось как «минимальное сознание». Он не мог отвечать. Он лежал в подгузниках и получал пищу через зонд.

Потом Джона перевели в TIRR Memorial Hermann (Институт реабилитации и исследований), и начался медленный процесс пробуждения его мозга.

Первое, что сделали врачи, это подклеили ему веки скотчем в открытом положении, чтобы стимулировать работу мозга. Иногда они клали ему на лицо лед или насыпали в рот кофейную гущу, тщетно пытаясь добиться ответной реакции. Однажды они потянули его за волосы на предплечье, и он вздрогнул. Мы были в восторге! Такое обращение может показаться жестоким, но врачи просто пытались вытащить нашего сына из темноты, в которой он находился.

Однажды мой муж разжал согнутую руку Джона и взял ее. «Я знаю, что ты там, сынок, – сказал он. – Я так тебя люблю. Если бы ты мог немного сжать мою руку и дать мне знать, что мы общаемся, было бы здорово. Вот, я сжимаю твою руку три раза, это значит, что я люблю тебя. Можешь сжать мою руку в ответ?»

Позже он рассказывал: «Я не знаю, ангел ли подтолкнул мой палец, но Джон сжал его в ответ».

На 335-й день после аварии Джон буквально вылетел в реальность. Я была рядом с ним, когда в палату вошел новый логопед.

– Эй, Джон, кто это с тобой? – спросил он.

– Мама, – проговорил Джон.

Мы все еще кричали от радости, когда он продолжил: «Мама, дай мне свой сотовый, я должен позвонить Эйприл и папе и сообщить им, что я разговариваю». Его голос был хриплым и грубоватым.

Через девять дней он вернулся домой. TIRR – и Бог! – совершили чудо! Но что нам надо делать после того, как чудо свершилось? Как довести Джона до момента, когда он сможет функционировать, иметь работу, заниматься делами? Нам предстояло двигаться дальше.

Могла ли тренировка мозга помочь нам?

Тренеры Джона – Кэтрин в Сан-Антонио и Пэтти дома – были полны решимости.

На одном из первых сеансов Джон начал спорить, заявив, что ему не нужно улучшать свою память.

– Что, если тебе нужно что-то запомнить? – спросила Кэтрин.

– Я запишу это в свой сотовый телефон.

– Где сейчас твой сотовый?

Джон замолчал. Затем признался: «Я не могу вспомнить».

Через несколько недель Джон начал замечать, что говорит слишком громко. По мере того, как улучшалась его память, улучшался и «фильтр». Он перестал перебивать и говорить без остановки. Научился улавливать мысли, сортировать их и выражать лишь то, что было уместно.

Однажды Кэтрин снова спросила Джона, помнит ли он, где находится его сотовый. Джон рассмеялся: «Он лежит экраном вниз в подстаканнике на переднем сиденье машины».

До начала тренировок он не мог самостоятельно справиться даже с одним из своих детей. Если они исчезали из поля зрения Джона, он не мог их найти. Теперь он регулярно берет сыновей с собой на рыбалку или на пляж или просто играет и занимается с ними борьбой дома.

Медицинский центр Мак-Аллена и Методистская больница в Хьюстоне спасли моему сыну жизнь. TIRR разбудил его мозг. LearningRx превращает его из ребенка обратно в мужчину. Сейчас, когда врачи проверяют его мозг, то говорят, что он функционирует на уровне взрослого человека.

Джон – живое чудо. Недавно он сказал: «Мой мозг был таким», – и сцепил руки вместе, растопырив пальцы. «Теперь он такой», – и он выровнял пальцы, слегка скрестив их. «Мне осталось пройти совсем немного».

Джен Келлер