—Привет.

Я оторвалась от своего компьютера и баночки с йогуртом и посмотрела на сестру, которая, шаркая босыми ногами, вошла в комнату.

– Привет, – ответила я.

Радио громко вещало на барной стойке. Сестра открыла холодильник и некоторое время разглядывала его содержимое. Она всегда была выше меня, но в этом году вытянулась еще. Наконец, сестра схватила яблоко, подбросила его несколько раз и подсела к столу. Кто эта спортивная, уверенная в себе особа, которая когда-то была моей младшей сестрой?

– Итак, что мы делаем сегодня? – спросила она.

Я сделала глубокий вдох, потом – медленный выдох.

– Я не знаю, – ответила я.

Я действительно не знала. Что вообще делают четырнадцатилетние подростки?

Когда Элли не было и семи, мы с ней очень дружили. Я училась в старшей школе, а она забегала ко мне в комнату – кудряшки на ее голове весело подпрыгивали – и пела мне песню, которую днем выучила в детском саду. Я охотно отрывалась от домашнего задания по химии, чтобы почитать ей перед сном главу из «Джеймса и гигантского персика» или «Ани из Зеленых Мезонинов» – книг, которые я и сама любила в детстве. Потом я уехала в колледж, и Элли, расставаясь со мной, горько плакала.

Через некоторое время все наладилось – мы обе приспособились к новой жизни. Я завела друзей, увлеклась новыми занятиями и отношениями. После колледжа я переехала в Нью-Йорк в поисках работы и там нашла свою любовь. Я приезжала домой на каникулы и в отпуск, но с каждым разом расстояние между мной и Элли увеличивалось. Как и я, она находила новых друзей и новые занятия. Она росла, а я была слишком далеко, чтобы быть частью этого опыта.

Когда мой партнер решил вернуться к учебе, мы собрали вещи и приготовились к переезду из Нью-Йорка в город на Среднем Западе, где располагался его колледж. Но дата нашего переезда была назначена только на конец августа, а срок аренды истекал 15 июля. Мы решили провести этот месяц со своими семьями, разъехавшись по домам. Я пообещала Элли, что этот месяц станет временем нашего сближения. Но теперь понятия не имела, что делать дальше. Оказалось, я вообще не знала, как Элли проводит свободное время.

Радио продолжало гудеть, заполняя наше неловкое молчание. В студии обсуждали роман какого-то начинающего автора. У главного героя не было свободы воли, а миру, в котором он жил, недоставало правдоподобия.

– Никогда не понимала, что значит правдоподобие, – выдавила я, чтобы хоть что-то сказать. – То есть я, конечно, слышала это слово раньше, но…

– Посмотри в словаре, – откликнулась Элли, и в ее голосе явственно прозвучали интонации матери.

Я забила в Google определение правдоподобия.

– Имеющее видимость правды, – прочитала я и посмотрела на Элли. – В этом есть какой-то смысл?

– Немного, – согласилась она. – Попробуй поставить это слово в какое-нибудь предложение.

Я еще немного покопалась и, наконец, с гордостью прочитала: «В попытке создать правдоподобие он наполнил диалоги уличным сленгом». Я посмотрела на Элли. Она хихикнула.

– Знаешь, чем нам нужно заняться? – спросила я. – Мы будем учить одно новое слово каждый день. Пусть это станет нашей миссией, пока я дома.

Это прозвучало невероятно занудно, но ведь передо мной была та самая девочка, которой я когда-то читала «Аню из Зеленых Мезонинов».

– Хорошо, – сказала Элли. – Но тогда мы должны попробовать использовать эти слова в нашем обычном разговоре. Будем просто вставлять их туда.

– И давать друг другу баллы каждый раз, когда правильно используем слово! – подхватила я.

Так родилось «Слово дня».

В течение следующих нескольких дней я приносила свой ноутбук на завтрак, и мы проводили утро за едой и поиском слов. Мы веселились, пытаясь найти самые комичные по звучанию слова и сочиняя самые странные примеры их использования. Нашим любимым словом было «ничком» – наречие, обозначающее падение лицом вниз. Что с ним делать? Я упала ничком?

Мы пытались внедрить в повседневную речь такие слова, как «правдоподобие» и «вкрадчивость». И благодаря этим вымученным, глупым попыткам многое узнали друг о друге. Элли, как оказалось, состояла в школьной команде по легкой атлетике, и ее стремление бегать каждый день – даже летом, когда тренер за ней не следил, впечатляло. Она была настолько же дисциплинированной, насколько и умной.

Однажды, когда я встречалась с друзьями за ужином, Элли прислала мне сообщение:

«Мои новые контактные линзы добавили правдоподобия моему бегу – все было четче, чем обычно, и я знала, что нахожусь в реальности». Потом прилетело второе послание: «Я надеюсь, что ты упала ничком от восторга, когда прочитала мое прошлое сообщение».

Никогда не угадаешь, что может сблизить людей. Это могут быть самые незначительные вещи – начало разговора, общая задача, глупое слово, – и они справляются с такой задачей лучше всего.

Когда отпуск закончился, я обнаружила, что скучаю по нашему утреннему ритуалу. Но, по крайней мере, я знала, что у нас с Элли отныне есть отправная точка, с которой можно начать телефонный разговор: «Какое сегодня слово дня?»

Ева Легато