Я застыла посреди сцены, как олень в свете автомобильных фар. «Мама? – подталкивал меня Кевин. – Не молчи, говори все, что приходит тебе в голову!» Но единственное, о чем я могла сейчас думать, так это о том, как побыстрее убраться со сцены.

Идея записаться на курсы импровизационного актерского мастерства принадлежала моему сыну Кевину. Он уверял, что эти курсы научат меня соображать быстрее и дадут необходимую уверенность. В тот момент я пыталась вернуться в деловой мир после многих лет работы на полную ставку в качестве мамы и однажды пожаловалась сыну, что я стала не такой сообразительной, как раньше. Я рассказала ему, как трудно мне было на недавнем корпоративном обеде поддерживать разговор с коллегами. Это была ошибка. Вместо того, чтобы проявить ко мне сочувствие, на которое я надеялась, Кевин отправил меня на курсы.

Кевин по профессии актер. В перерывах между съемками он преподает актерское мастерство на студии в Финиксе. Его конек – импровизация. Это форма комедии, в которой актер должен спонтанно создавать сцены, основываясь на предложениях зрителей. В результате получается динамичное представление, заставляющее зрителя покатываться со смеху и восхищаться остроумием, которое извергается по первому требованию. Кевин сказал, что именно импровизация помогает ему сохранять остроту ума во время прослушиваний, когда приходится моментально вживаться в любую роль. Освоение этого навыка, по мнению Кевина, могло бы помочь и мне. Я попалась на удочку.

Мое первое занятие было ужасным. Оно началось довольно легко – с простых упражнений, во время которых мы учились смотреть партнерам прямо в глаза и реагировать на любые их сигналы. Мы играли в игры, направленные на тренировку быстроты реакции, и осваивали специальные техники для развития навыков слушания и запоминания. Все это не казалось мне слишком сложным – более того, я с радостью чувствовала, как просыпается мой мозг.

Потом разминка закончилась, и наступило время новой игры под названием «Да, и…». Кевин разбил нас на пары подобно тому, как поступил Ной со своими животными, но повел отнюдь не в ковчег, а в самое страшное из всех мест – на сцену. Там мы должны были вести непрерывный диалог, соглашаясь со всем, что говорит партнер, и выстраивая ответы так, чтобы сценка продолжала развиваться дальше. Это оказалось гораздо более сложной задачей, чем предыдущие упражнения, и очень скоро я обнаружила, что заикаюсь и что у меня заплетается язык.

– Я не могу этого сделать, – сказала я Кевину уже по пути домой. Я чувствовала себя взволнованной и униженной. Тот факт, что я была самой старшей ученицей в классе, только добавлял мне отчаяния. Моя неспособность реагировать так же быстро, как все остальные, заставляла меня чувствовать себя старой и беспомощной. Я ожидала, что мой сын произнесет мотивационную речь, скажет, что я справилась лучше, чем думала, но он этого не сделал. Вместо этого Кевин спросил:

– Почему ты думаешь, что не сможешь этого сделать?

– Потому что не умею быстро соображать! – выпалила я в отчаянии.

– Знаешь, как можно научиться делать это лучше? – спокойно спросил он.

– Да, – с вызовом ответила я, – мне просто нужно стать моложе!

На мгновение отведя взгляд от дороги, чтобы взглянуть на меня, Кевин улыбнулся:

– Ничего подобного. Ты можешь сделать это при помощи практики.

Теперь я была зла и расстроена. На глаза навернулись слезы, я молча смотрела в боковое окно на пролетающие мимо фонарные столбы. Что 24-летний парень мог знать об этом? Знает ли он, что с возрастом мышление замедляется? Понимает ли мой вечный страх перед болезнью Альцгеймера? Я поклялась, что никогда больше не пойду на его занятия по импровизации. В любом случае я не хотела становиться комиком.

Всю следующую неделю я пыталась выбросить из головы даже саму мысль о занятиях. Каждый день я сидела рядом с мужем на раскладном стуле у кромки бейсбольного поля и смотрела, как брат Кевина, Райан, играет за команду своего колледжа. В моей душе зрело чувство вины: неужели я не могу подарить Кевину хотя бы один вечер? В конце концов я проглотила свою гордость и вернулась в класс импровизации.

Мне нравилось смотреть, как Кевин преподает, и постепенно занятия стали приносить больше удовольствия. Я научилась быстро придумывать новых персонажей и режиссировать сценки, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. После каждого занятия Кевин спрашивал: «Как ты думаешь, у тебя все получилось?» Я рассказывала, что, по моему мнению, сработало, а что – нет, все еще не уверенная в оценке своих достижений. Но однажды вечером я поняла, что справилась на отлично!

Мы разыгрывали сценку, которая была выстроена вокруг воображаемой куртки. Дэйв, молодой человек на сцене, обернул куртку вокруг партнерши, которая изображала его девушку. Она приподняла рукав невидимой куртки и проворковала: «Это автограф солиста группы JuJu Bees?»

Дэйв протянул: «Да-а-а», а Кевин закричал: «Покажите мне, как он получил этот автограф!» Наступила пауза. И тут я, словно во мне что-то вспыхнуло, выскочила на середину сцены, тряхнула волосами, высунула язык, а потом подошла к Дэйву и, вытащив из кармана воображаемую ручку, нацарапала автограф на рукаве его невидимой куртки.

Закончив этот номер, я покраснела и снова приняла свой обычный скромный вид. Сокурсники смотрели на меня во все глаза. Тишина продолжалась несколько секунд, после чего аудитория взорвалась аплодисментами. Я не просто вышла из своей зоны комфорта, я вырвалась из нее!

Разумеется, я не буду красть роли у Мерил Стрип, но скажу, что после той ночи творческие решения стали приходить мне в голову гораздо быстрее. Я мгновенно превращалась в королеву Елизавету, которая пытается убедить официантку в закусочной встречаться с ее сыном, или в Марию Стюарт, решившую подретушировать роспись потолка Сикстинской капеллы. Теперь я ждала очередного урока импровизации с нетерпением. Я стала членом команды, который вносит свой вклад в каждую сцену, а не якорем, тянущим всех вниз.

На прошлой неделе во время семейного обеда я похвасталась тем, что один из актеров в классе предпочитает быть моим партнером, а не чьим- то еще.

– Он сказал, что я помогаю ему стать лучше, потому что я креативная. Так что у меня получается, – объяснила я. – Я и правда стала лучше соображать! Может быть, импровизация поможет заодно улучшить и мои математические навыки?

– Мам, ты могла бы вести статистику для моей команды, – предложил мой бейсболист.

– О нет, – простонала я, – у меня не получится!

– Ты же знаешь, как стать лучше, не так ли? – напомнил Кевин.

И они с Райаном хором закончили: «Практикуйся!»

– Хорошо, – пообещала я. – Но для начала я попрактикуюсь держать свое нытье при себе!

Линди Шнайдер