Мне всегда нравились слова – их звучание, оттенки значения и то, как образы, которые они вызывают в воображении, могут переносить меня в самые невероятные места. Когда я пишу, мои возможности практически безграничны. Я могу заменять глаголы наречиями, прилагательными или устойчивыми выражениями с предлогами. Я могу выбирать из заманчивого множества знаков препинания, как будто это шоколадные конфеты на серебряном подносе.

Но цифры всегда доставляют мне неприятности. Они вертятся у меня в голове, и я никогда не могу удержать их достаточно долго для того, чтобы успеть сделать что-нибудь продуктивное. Не имеет значения, что это за цифры, – адреса, возраст, ПИН-коды или страницы. Я даже не могу запомнить новый телефонный номер.

Когда я была маленькой, в церкви мы уже доходили до второго куплета гимна, прежде чем я находила нужную страницу. Какое число назвал хормейстр – 324, 243 или 432?

В арифметике числа не оставляют места для маневра. Два плюс два всегда равно четырем. Математические вычисления либо верны, либо нет.

Я научилась кое-как справляться с цифрами в повседневной жизни. Во время готовки я считаю вслух пропорции, добавляя ингредиенты. Однако когда звонящие телефоны или дети отвлекают меня, я не в состоянии вспомнить, на чем остановилась.

Во время шитья я не пытаюсь разделить нечетную длину на два, а просто натягиваю нитку поперек отрезка и складываю ее пополам. Вуаля! Точная длина, и без разочарования.

Я запоминаю адреса по ассоциации. Первые три цифры в номере моего нового дома идентичны названию улицы, где я когда-то работала. Последние две цифры такие же, как последние две в знакомом почтовом индексе. Такие вспомогательные средства дают мне опору, пока цифры не запечатлеются, наконец, в моем сознании в виде нового слова: «пятьсемьдевятьдваодин».

Я пользуюсь карандашом, а не ручкой, чтобы вести учет в своей чековой книжке, потому что так могу переставлять цифры, добавлять суммы при снятии средств и вычитать из них депозиты. Я очень изобретательна, когда дело доходит до ошибок.

Иногда меня все же застают врасплох. Например, это произошло, когда я подала заявку на новую кредитную карту, а затем уехала на семейную встречу. В тот момент, когда я помогала родственникам готовить ужин, мне на мобильный телефон позвонила представитель компании, которая хотела подтвердить мою личность.

– Когда вы родились? – спросила она.

Я назвала дату.

– Сколько вам лет?

Я уже готова была возмутиться: «Дорогуша, я же назвала вам дату своего рождения. Разберитесь сами». Но у кредитных компаний такое же чувство юмора, как у охранников в аэропорту, поэтому я прикусила язык и задумалась. Это был не лучший момент, чтобы ошибаться.

Я не против того, чтобы окружающие знали, сколько мне лет. Каждый новый день – это дар Божий. Проблема в том, что мне трудно вспомнить, сколько даров дал мне Бог. Стоит мне запомнить число, как оно меняется. К счастью, я родилась ровно в середине века, так что если я могу вспомнить текущий год, то и возраст свой вычислить тоже в состоянии.

Большинство людей меня не понимают. Если бы каждый, кто советует мне не циклиться на проблеме, а просто приложить немного усилий, давал мне по пять центов, у меня набралось бы очень много монет. Я не знаю, сколько именно, но я точно была бы богата.

Все изменилось, когда я услышала о дискалькулии – неспособности к обучению числам. Какое облегчение – наконец-то мой недуг получил название! Основные симптомы налицо: путаница чисел в уме, трудности с запоминанием конкретных фактов и формул, боязнь похожих цифр. Люди, которые страдают дискалькулией, часто преуспевают в чтении, письме, вербальных навыках и творчестве, но математика их травмирует. У них также могут наблюдаться трудности с быстрой сменой направлений на занятиях по аэробике, танцами или физическими упражнениями.

Исследования показывают, что дискалькулия передается по наследству. Моя мама, сестра, дочь и я – все мы научились компенсировать свою проблему, чтобы не выглядеть идиотками.

Несколько лет назад я устроилась на новую работу, и дискалькулия чуть не стала причиной моего увольнения в первый же день. На собеседовании я ответила на вопрос о моем самом большом недостатке, сказав, что я трудоголик. Затем я добавила, что у меня дискалькулия. Начальница никогда о таком не слышала. «Это дислексия чисел», – объяснила я.

Начальницу мой ответ не смутил: «У нас достаточно людей с математическими способностями. Нам нужно то, что есть у вас, – умение писать, редактировать и говорить».

Испытав облегчение, я вышла на работу с готовностью писать и редактировать. Вместо этого меня попросили подсчитать количество новостных бюллетеней по каждой группе почтовых индексов для массовой рассылки.

Чувствуя, что не могу отказаться от своего первого рабочего задания, я села за складной столик, бормоча себе под нос, что могла бы подготовить бюллетень от начала до конца, но вместо этого должна считать экземпляры. Дважды просматривая каждую стопку, я суммировала результаты. Когда суммы не совпали, я попробовала еще раз, выбрав два лучших ответа из трех. Наконец, я объявила результат.

Офис-менеджер чуть не упала в обморок.

– Мы потеряли сотни информационных бюллетеней! – выдохнула она. – Куда они делись?

Я заверила ее, что нет причин для паники. Возможно, я ошиблась в подсчетах. Я еще раз просмотрела цифры. Количество оказалось больше, чем раньше, но у нас все еще была недостача.

К этому времени офис-менеджеру уже требовался кислород.

Я понимала, что, скорее всего, установлю рекорд по самому короткому сроку пребывания в должности за всю историю организации. Но с третьей попытки я обнаружила, что, используя хитроумный способ убрать конечные нули, чтобы упростить добавление столбцов, я забыла вставить их в итоговой таблице. К счастью, у начальницы оказалось хорошее чувство юмора. «Что ж, вы нас предупреждали». И никто в организации больше никогда не просил меня что-либо подсчитывать.

Чтобы улучшить свое восприятие чисел, я занялась судоку – головоломкой, основанной на логике, а не на математике, в которой используются числа от одного до девяти. Неожиданно для себя я нашла в этом деле определенное удовольствие. Иногда я допускала ошибки, и обычно это происходило из-за того, что написанные от руки цифры казались мне совершенно непохожими на напечатанные. Сосредоточив внимание на четверках с открытым верхом, написанных карандашом, я не замечала напечатанные в таблице четверки с закрытым верхом[7] и наоборот. «Может быть, когда-нибудь я смогу понять разницу», – утешала себя я.

Честно говоря, я сама была поражена своим прогрессом. Но что меня удивляет еще больше, так это уверенность, которую я обрела. Я больше не испытываю прежнего страха, встречаясь лицом к лицу с большими, ужасными цифрами. Я поняла, что от моей ошибки никто не пострадает.

Раньше я играла в игры с цифрами, чтобы справиться с дислексией. Теперь делаю это, чтобы изменить свой мозг. И кто знает? Возможно, когда-нибудь я даже снова попробую подсчитать количество новостных бюллетеней.

Дайана Сэвидж