Я искал свою душу, но не видел ее.

Я искал своего Бога, но тот прятался от меня.

Я искал своего брата и нашел всех троих.

Эта история произошла четырнадцать лет назад. Помню, как я стоял в коридоре университета и смотрел, как студенты заходят в аудиторию на первое занятие по теологии. В тот день я впервые заметил Томми – вернее, его длинные волосы, которые доставали ему до лопаток. Этот парень сразу показался мне очень странным.

И я был прав: Томми стал моей самой большой проблемой. Он постоянно возражал и даже посмеивался, когда я говорил о существования безусловно любящего Бога. На выпускном экзамене в конце курса он спросил с явным сарказмом:

– Как вы думаете, я когда-нибудь найду Бога?

– Нет, – отрезал я.

Он только хмыкнул:

– Я думал, что вы продвигаете именно этот продукт.

Я позволил ему отойти от двери на пять шагов, а затем окликнул:

– Я сомневаюсь, что ты когда-нибудь найдешь его. Но уверен, что он сам найдет тебя.

Томми пожал плечами и ушел. Я немного расстроился из-за того, что он пропустил мое замечание мимо ушей.

Позже я узнал, что Томми окончил университет, и порадовался за него. Затем пришло печальное известие: у Томми был обнаружен рак. Я было собрался его разыскать, но он сам пришел ко мне. Он сильно исхудал, а его длинные волосы выпали из-за химиотерапии. Но его глаза сияли, а голос впервые звучал твердо.

– Томми! Я так много думал о тебе. Я слышал, что ты очень болен! – воскликнул я.

– Да, я очень болен. У меня рак. Мне осталось всего несколько недель.

– Можно поговорить с тобой об этом?

– Конечно. Что бы вы хотели узнать?

– Каково это – знать, что ты умираешь в двадцать четыре года?

– Бывает и хуже, – ответил он, – например, когда тебе пятьдесят и ты считаешь, что жизнь нужна только для того, чтобы пить спиртное, соблазнять женщин и зарабатывать деньги.

Затем он объяснил, почему пришел:

– Вы сказали мне кое-что в последний день занятий. Я спросил, думаете ли вы, что я когда-нибудь найду Бога, и вы ответили, что нет. Я удивился. Тогда вы добавили: «Но он сам найдет тебя». Я много думал об этом, хотя никогда не старался специально найти Бога.

Но потом врачи удалили опухоль из моего паха и сказали, что она злокачественная, а я всерьез задумался. Когда болезнь распространилась на все жизненно важные органы, я принялся стучаться в бронзовые двери небес. Но ничего не происходило. В один прекрасный день я просто сдался. Я решил, что меня не волнуют ни Бог, ни загробная жизнь, ни что-либо еще.

Я хотел потратить оставшееся время на что-то более важное. Я подумал о вас и о том, как вы сказали: «Самое грустное – это прожить жизнь, никого не любя. Но почти так же печально было бы покинуть этот мир, так и не рассказав о своей любви тем, кого ты любишь». Поэтому я начал с самого трудного: с моего отца.

Отец Томми читал газету, когда сын подошел к нему.

– Папа, я хотел бы поговорить с тобой.

– Ну, говори.

– Это действительно важно.

Газета медленно опустилась.

– Что такое?

– Папа, я люблю тебя. Я просто хотел, чтобы ты это знал.

Томми улыбнулся, рассказывая об этом моменте.

– Газета упала на пол. Затем мой отец сделал две вещи, которых никогда не делал раньше. Он заплакал и обнял меня. И мы проговорили всю ночь, хотя на следующее утро ему нужно было идти на работу.

– С мамой и младшим братом было легче, – продолжал Томми. – Они плакали вместе со мной. Мы обнимали друг друга и делились секретами, которые хранили много лет. Мне было жаль только, что я не сделал этого раньше. Только накануне смерти я начал открываться моим близким.

Однажды я обернулся, и рядом оказался Бог. Он не пришел ко мне, когда я звал его. Видимо, он все делает по-своему и в свой час. Но главное, что вы были правы. Он нашел меня, и это случилось после того, как я перестал его искать.

– Томми, – сказал я, едва сдерживая слезы, – твои слова важнее, чем ты думаешь. Ты говоришь, что самый верный способ найти Бога – это не сделать его своим личным достоянием или утешением в трудную минуту, а самому открыться для любви. Томми, – добавил я, – можно попросить тебя об одолжении? Не мог бы ты прийти на мой курс по теологии и рассказать все это моим студентам?

Мы договорились о встрече, но он до нее не дожил. Конечно, со смертью его жизнь не закончилась, а только изменилась. Он обрел жизнь, гораздо более прекрасную, чем когда-либо видел человеческий глаз или представлял себе разум.

Перед его смертью мы поговорили в последний раз.

– Я не смогу прийти к вам на урок, – сказал он.

– Я знаю, Томми.

– Вы расскажете им за меня? Вы… поведаете обо мне всему миру?

– Расскажу, Томми. Я расскажу всем.