Весь вечер Фрэн болезненно ощущала течение времени. С каждой минутой вероятность того, что Кэсси просто заблудилась и находится под присмотром добрых людей, таяла. Близилась полночь, в Леруике вовсю гремели празднества – в каждом зале танцевали, смеялись, слушали музыку. Мужчины буянили, напившись. Не время для детей. Все дети давно должны быть в постелях. Она пыталась замедлить ход времени, ей не хотелось, чтобы этот момент настал. Следила за стрелками часов, но не могла смотреть, как они сходятся, и отворачивалась.

На улице стоял лютый холод – такой, что пробирает до костей. Сидя у камина в Рейвенсвике, Фрэн чувствовала этот холод, несмотря на тепло дома. Шторы были раздвинуты – она ждала огней фар на дороге. Время от времени Фрэн стирала конденсат со стекла и видела густой белый иней на каждой травинке. Она думала о Кэсси, надеялась, что та не сняла шарф и варежки. Лучше представлять ее на улице, чем где-то запертой. Кэсси боялась темноты, всегда спала с ночником. Фрэн вспомнила кошмары, мучившие дочь, ее сонные руки, тянущиеся за утешением. Представив это, она невольно моргнула и почувствовала слезы на щеках. Вытирать их не было сил.

Юэн Росс сидел рядом с ней. Полноватая полицейская за столом молчала. Юэн налил Фрэн виски, как когда-то она ему после смерти дочери. Она отпила из вежливости. Даже сейчас, с помутненным от ужаса сознанием, не хотела его обидеть. Он знал – его дочь мертва. У нее еще оставалась надежда.

Собаку она заперла в спальне – та слишком напоминала о Кэсси. Не хотелось даже видеть ее, а запах вызывал рвотные позывы.

Зазвенел телефон. Она вскочила и схватила трубку до второго гудка. Адреналин ударил в мозг, внезапно прояснив мысли. Это был Дункан.

– Есть новости?

– Я позвонила бы, – сказала она.

После визита Переса в Хаа Дункан требовал объяснений. Она не понимала его состояния. Ожидала, что Дункан будет обвинять ее в потере дочери, – в аналогичной ситуации она выцарапала бы ему глаза. Но он был холоден и отстранен. Сначала Фрэн решила, что он пьян и пытается это скрыть. Потом поняла – дело в другом. С тех пор он звонил каждый час. Фрэн не могла на него злиться. Это ведь она была виновата, не он. Если бы она разрешила Кэсси поехать к отцу в Хаа, с ней ничего не случилось бы.

– Прости, – прошептала она.

Фрэн говорила это при каждом звонке.

На мгновение повисла тишина.

– Тебе не за что извиняться. Ты не сделала ничего плохого. Мне приехать?

– Нет. Пусть кто-то будет в обоих домах. На всякий случай.

Дункан уже собирался что-то сказать, но Фрэн прервала его:

– Извини, я вешаю трубку. Вдруг позвонит полиция. Как только что-то узнаю – перезвоню. Обещаю.

Повесив трубку, Фрэн увидела свое отражение в окне – неясный силуэт женщины среднего возраста. И внезапно ее накрыла волна жалости к себе. Фрэн переехала сюда ради безопасности Кэсси. Всего лишь хотела лучшей жизни для них обеих. И над ней как будто кто-то жестоко издевался. Ей и так пришлось тяжко после того, как нашла те трупы. А справиться с этим она уже просто не могла. Фрэн вдруг осознала, что рыдает – но на этот раз не из-за Кэсси, а по себе самой.

Юэн подошел сзади и протянул ей носовой платок. Чистый, отглаженный, белоснежный. Она взяла. Гладкая ткань на щеках принесла крошечное утешение.

– Как ты умудряешься гладить в такое время? – вырвалось у нее первое, что пришло в голову.

Он на мгновение задумался, понимая, о чем она. Потом слегка улыбнулся:

– Не я. У меня есть помощница по хозяйству, которая поддерживает порядок. Один я совсем расклеился бы. Ты же видела.

Сейчас он выглядел абсолютно спокойным.

– Ты нашел что-нибудь в записях Кэтрин? – неожиданно спросила Фрэн. – Что поможет найти того, кто это делает.

Прежде чем он успел ответить, снаружи раздался шум мотора. Ее отражение в окне распалось – его осветили фары. Когда машина замедлила ход и остановилась, Фрэн затаила дыхание. Это был Джимми Перес, и с первого взгляда стало ясно – он один. Фрэн замерла, все еще надеясь, вопреки всякой логике, что он обойдет машину и поможет Кэсси выбраться с заднего сиденья. Но он направился прямо к дому. «Он пришел сообщить мне о смерти Кэсси», – подумала она. С хорошими новостями он позвонил бы. Не стал бы тратить время на дорогу. Мэгги услышала его приближение и начала лаять, царапая дверь спальни.

Едва переступив порог, он сказал:

– Мне нечего сообщить. Мы ее еще не нашли.

Поскольку, пока он шел от машины к дому, Фрэн уже убедила себя, что Кэсси мертва, эти слова принесли облегчение. Ей захотелось его обнять.

– Мне нужно задать несколько вопросов, – добавил он.

– Конечно.

Он взглянул поверх ее плеча на Юэна Росса.

– Простите. Мне нужно поговорить с миссис Хантер наедине. Вы же понимаете?

– Пойду домой, – сказал Юэн. – Позвони, если буду нужен. А можешь остаться у меня, Фрэн, если хочешь. Не обращай внимания на время. Я не лягу.

Фрэн даже не заметила, как он ушел. Понимала, что должна поблагодарить и проводить, затем предложить детективу кофе или перекусить, но просто сидела, нетерпеливо ожидая вопросов. Ей казалось, у Переса есть идея, зацепка. Появилась надежда. Фрэн увидела огни еще одной машины со стороны Леруика, но та не остановилась.

Он пододвинул жесткий стул от обеденного стола и сел напротив, скрестив длинные ноги под сиденьем. Полицейская отодвинулась в угол. Фрэн почувствовала нетерпение Переса. Он отчаянно нуждался в быстрых ответах. Когда она на секунду замолкала, он не торопил ее, но она понимала – он ждет. Вопросы казались бессвязными. Он спрашивал о Кэсси, ее успехах в школе, о жизни Фрэн, друзьях за пределами Рейвенсвика. Она не требовала объяснений. Все равно больше ничего не могла сделать для поисков дочери. Теперь все зависело от него. А если он потратит время на объяснения, может быть уже поздно.

Допрос длился недолго. Через пятнадцать минут Перес поднялся.

– Тебе нельзя оставаться здесь одной, – сказал он.

– Юэн сказал, что вернется.

– Нет. Не мистер Росс. Он слишком тесно связан со всеми этими событиями. Нужен кто-то другой.

Фрэн вспомнила про Джэн Эллис, которая была так добра к собаке и чей муж не стеснялся дурачиться, наряжаясь младенцем. Она слышала, как Перес звонит ей с мобильного, уже на улице. Как только машина Джэн остановилась у дома, он исчез. Никаких прощальных слов. Она поняла – Перес не хотел давать пустых обещаний, говорить, что все будет хорошо.