Рой Тейлор устроил совещание утром, но не на рассвете. Надеялся, что к тому времени уже будут результаты от патологоанатома, хотя понимал, что торопит события. В половине одиннадцатого звонка еще не было. Он просил Билли Мортона позвонить из Абердина при первой же возможности. По крайней мере, заключение криминалистов с места преступления уже было готово. Лаборатория пока молчала. Даже в срочном порядке экспертиза занимала целую вечность.

Джимми Перес тихо сидел на столе в глубине комнаты, слушая, как Тейлор объясняется насчет задержки и своего раздражения. Приходилось вслушиваться – ливерпульский акцент искажал гласные. Инспектор сразу захватил всеобщее внимание. Он обладал харизмой хорошего актера или стендапера. На него невозможно было не смотреть. Перес позавидовал такому умению мотивировать команду. На улице потеплело. В паузах между репликами было слышно, как капает тающий снег. Берег накрыли облака, всю ночь клубившиеся над морем, и в комнате было почти так же темно, как во время прошлого совещания на рассвете.

Тейлор разбирал отчет криминалистов с места преступления.

– Помимо констебля, первым прибывшего на место, есть три набора следов, – сказал он.

Констебль вежливее, чем обычно. Перес знал: у себя на родине Тейлор наверняка называл рядовых полицейских иначе. Здесь же старался не обидеть.

– Снег был достаточно глубоким для четких отпечатков и не растаял за день, так что криминалисту повезло. Она у нас эксперт по обуви, между прочим. Первую группу следов оставила миссис Хантер. Резиновые сапоги тридцать восьмого размера. Естественно, в каждом случае два направления – к месту преступления и обратно. Вторая группа следов, более свежих, местами пересекающих первые, принадлежит Александру Генри, мужу учительницы из Рейвенсвика. Горные ботинки сорок третьего размера. Тоже ожидаемо: миссис Хантер помахала ему, он пересек поле, и именно с его телефона поступил вызов. Третья группа следов принадлежит Магнусу Тейту. Они нечеткие. Трудно сказать, как долго он там пробыл и что делал. Потому что остальные следы поверх. Он был там раньше других. Наш эксперт в этом уверена.

Сэнди Уилсон торжествующе вскинул кулак, но примолк, когда остальные лишь хмуро покосились на него.

– Ты считаешь это поводом для радости, Сэнди? – спросил Тейлор.

Голос звучал мягко, но с едва уловимой язвительностью, которую Перес и группа из Инвернесса узнали сразу. Вежливость Тейлора имела пределы.

– Ну, это значит, мы его поймали, – сказал Сэнди. – Разве нет?

– Он и так признался, что был на месте, – вмешался Перес. – Даже не пытался скрыть. Сказал мне при первом же визите. Записано в журнале, Сэнди. Может, ты еще не успел посмотреть?

– Ну и что? Он знал, что мы найдем следы, и придумал алиби…

– Сомневаюсь, что он способен на такие расчеты, – сказал Перес.

Ему хотелось, чтобы Сэнди просто сдался и не позорился перед коллегами.

– Кроме того, – добавил Тейлор, – если это он убил Кэтрин, то как она туда попала, Сэнди? Ее следов нет. Она что, прилетела? Чертовы птицы подхватили ее когтями и унесли?

– Может, Тейт ее перенес.

– Кэтрин была высокой девушкой. Он старик. Когда-то сильный, возможно, и до сих пор привыкший к физическому труду, но вряд ли протащил ее через два поля, не останавливаясь передохнуть. Даже если она была уже мертва.

– Тогда как она там оказалась?

Вопрос был адресован Тейлору, но инспектор из Инвернесса лишь долго и молча посмотрел на Сэнди.

– Объясни ему, Джимми, – наконец сказал он. – Ты же уже понял, да?

Видимо, он боялся, что, объясняя Сэнди, сорвется и скажет такое, о чем потом пожалеет.

– Она пришла сама, – сказал Перес. – Пришла с тем, кто ее убил. Потом начался снег и скрыл ее следы. Около полуночи налетела сильная метель. Я звонил Дэйву Уилеру, метеорологу с Фэр-Айла. Часть тела была припорошена снегом, хотя, по словам криминалиста, снег аккуратно смахнули с лица и груди. Поэтому Фрэн Хантер и увидела ее с дороги.

– Значит, Тейт все-таки может быть убийцей? Почему нет? Он мог вернуться позже, ранним утром. Мог счистить снег с ее лица.

– Он может быть убийцей, – резко прервал его Тейлор, теряя самообладание. – Конечно, может. Он по-прежнему главный подозреваемый. Но давай представим картину. Было темно. Он привел девочку к себе днем. Мы это знаем. Он сам признался, их видели выходящими из автобуса вместе. Допустим на минуту, что он развлекал ее весь день. Как он уговорил ее пойти с ним на холм в кромешной тьме? Она была умной девушкой. Выросла в большом городе. Не наивная. Знала жизнь. Даже если до нее не дошли слухи про него и Катриону Брюс, ты думаешь, она просто так пошла бы с ним ночью? Адвокаты обязательно именно это и скажут. И меня это тоже беспокоит.

Тейлор резко отвернулся, словно Сэнди больше не заслуживал внимания.

– А ты что думаешь, Джимми?

– Не думаю, что ее было легко напугать. А здесь, на Шетландах, все чувствуют себя в безопасности. Здесь не случается ничего плохого. Ничего такого, что бывает в других местах. Мы отпускаем детей гулять одних. Может, волнуемся, что они подойдут слишком близко к скалам, но не боимся, что их похитят маньяки.

«Хотя теперь все изменилось, – подумал он. – Теперь мы такие же, как везде. По всем островам дети сидят дома, их пугают чокнутым стариком».

– Возможно, она пошла бы с ним. Если бы он предложил что-то интересное. Или на спор. Чтобы потом рассказать подругам. – Он помолчал. – Но она не стала бы просто стоять, не дала бы себя задушить. Она сопротивлялась бы. А следов борьбы нет. Как и царапин на его руках и на лице. Эксперты возьмут образцы у нее из-под ногтей. Может, тогда узнаем больше.

– И как ты это видишь, Джимми? – спросил Тейлор. – Опиши преступление. Что, по-твоему, произошло?

– Думаю, она пришла туда с тем, кого знала и кому доверяла. С кем могла идти под руку, спасаясь от холода. Нападение было внезапным. Шарф резко затянули на шее. Она пыталась бы бороться, но, возможно, все произошло так быстро, что не успела. Либо нападающий был достаточно силен, чтобы обезвредить ее сразу.

– Значит, предполагаешь парня?

– Возможно. Скорее всего. Но необязательно.

– Расскажи про этого ухажера, которого ты нашел. Парня, что подвез их в канун Нового года.

– Джонатан Гейл. Семья англичан, недавно переехали в Квендейл. Он на год старше Кэтрин. Тоже учится в старшей школе. Сам пришел ко мне, когда я был там. Его отец пишет о путешествиях. В общем, они с Кэтрин оба были чужаками, и вполне логично, что сошлись. И он явно в нее влюбился. По уши. Это было видно, хотя сам он мало говорил. Похоже, она не отвечала взаимностью. По словам Салли Генри, Кэтрин едва разговаривала с ним в машине по пути из Леруика. И Юэн сказал, что она не проявляла интереса. Но Гейл не мог убить ее. По словам его родителей, он провел с ними весь вечер четвертого января. Они смотрели фильм.

– До полуночи?

– Нет, но они утверждают, что он не мог уехать так, чтобы они не услышали. – Перес хотел добавить, что парень ему понравился, но вряд ли Тейлора это впечатлит. Вместо этого он продолжил: – Это необязательно должен быть ее парень. Любой, кого она не боялась.

– Отец?

– Теоретически возможно. Но разве он не провел весь вечер в Леруике? И какой у него мотив?

– Кто знает. Но мы проверили у его коллег – он ошибся со временем. Уехал из города раньше, чем сказал нам. Само по себе это не подозрительно, но технически он мог убить дочь до снегопада.

Тейлор стал расхаживать по комнате. Перес раздраженно подумал, что ему не мешало бы дать что-то успокоительное. Диазепам? Или те самые печеньки, которые Сара готовила в университете. Как она их называла? «Как-то там» брауни?

– Я знаю, где была Кэтрин накануне ночью, перед тем как сесть в автобус с Магнусом Тейтом. Это может помочь.

Тейлор резко остановился.

– Бог ты мой, почему ж ты сразу не сказал? И где?

Пересу хотелось ответить, что ему просто не давали и слова вставить, но он сдержался.

– В Хаа. На вечеринке у Дункана Хантера.

Шетландцы стали перешептываться, почти со смехом. Однако Тейлора новость не развеселила.

– И это о чем-то должно мне говорить?

– Дункан – местный плейбой. Бизнесмен. Предприниматель. Его вечеринки легендарны. Мы все бывали на них. Хотя мало кто помнит подробности.

– А фамилия женщины, которая нашла тело, разве не Хантер?

– Его бывшая жена.

– Это что-то значит?

– Только то, что это она сказала мне про вечеринку. Дункан не собирался нам сообщать.

– Вряд ли это можно было скрыть, – нахмурился Тейлор, пытаясь понять логику. Пересу он напомнил антрополога, изучающего ритуалы дикого племени. – В смысле она же была там не одна. Мы узнали бы об этом, как только объявим на пресс-конференции, что нужна информация.

– Не думаю, что Дункан пытался это скрыть, – сказал Перес. – Он из тех, кто считает, что правила созданы для других. Как я сказал, ему просто лень было позвонить.

– Высокомерный говнюк?

– Ну да, типа того.

– Может, с ним стоит поговорить кому-то из нас?

Кому-то из нас. Кому-то из приезжих. Быстро же испарился командный дух.

– Давай сначала поговорю я, – сказал Перес. – Если пойму, что он водит меня за нос, тогда ваша очередь.

На мгновение воцарилась тишина. Даже размышляя и нахмурившись, Тейлор был энергичен и похож на актера со сцены – прямо чувствовалось, как искрятся и шипят нервные окончания у него в голове.

Зазвонил телефон. Сэнди поднял трубку.

– Босс? – робко спросил он, хотя до сих пор не понимал, в чем провинился. – Профессор Мортон из Абердина.

Инспектор вышел принять звонок в своем кабинете. В ожидании в комнате повисло напряженное молчание. Перес подошел к окну и смотрел на город. Под прямыми струями дождя четкие линии серых домов расплывались. Вернувшись, Тейлор держал в руках блокнот формата А4 с подробными заметками, написанными мелким убористым почерком.

– Кэролайн Росс задушили, – объявил он. – Не руками, а тем самым шарфом. Как мы и предполагали. Следов борьбы нет. Время смерти? Не слишком полезно: между шестью вечера и полуночью четвертого числа. Перед смертью она изрядно выпила, но почти ничего не ела. Почти наверняка убита на том месте, где ее обнаружили. – Он посмотрел на Сэнди. – А если ученый говорит «почти наверняка», считай, что это так на сто десять процентов. В остальном – здоровая, крепкая девушка. – Он умолк. – Вопросы?

Перес опередил Сэнди, прежде чем тот успел найти более деликатную формулировку.

– Есть ли следы сексуальных контактов?

– Нет, – ответил Тейлор. – Ничего такого. – Он снова сделал паузу. – Она была девственницей.

* * *

После того как остальные разошлись, они встретились вдвоем. По инициативе Тейлора.

– Где тут можно выпить нормальный кофе?

Перес привел его в «Пири кафе» в узком переулке у гавани. Внизу было полно немолодых женщин в анораках, отдыхающих от шопинга и непогоды. В углу оживленно беседовали две молодые мамочки. Одна из них незаметно кормила грудью – голова ребенка почти исчезала под мешковатым свитером, и Перес задумался, как тот вообще дышит.

Они нашли свободный столик наверху. Фоновый шум гарантировал, что их никто не подслушает.

– Ну что, – начал Тейлор, – какие мысли? Я-то предполагал, что если Тейт замешан, то мотив был сексуальным. Но ничего подобного…

– Это еще не значит, что он не убийца.

– Может, ему нравились девственницы, – сказал Тейлор. – Мы считали, что у Катрионы и Кэтрин нет ничего общего, но вот оно. Обе нетронутые.

– Хотя насчет Кэтрин никогда не подумаешь.

– Имена на одну букву, – оседлал своего конька Тейлор. – Обе жили в одном доме. Слишком много совпадений.

– Возможно, – согласился Перес. – Но это еще не делает Тейта убийцей.

– А что за тип этот Дункан Хантер?

Перес пожал плечами:

– Терпеть его не могу. Но это не значит, что он убивает девушек ради забавы.

– Он был здесь, когда исчезла Катриона Брюс?

– Он всегда здесь. Большая рыба в маленьком пруду. В большом мире его эго не выжило бы.

Тейлор усмехнулся:

– Так что он тебе такого сделал?

– Мы учились вместе. В свое время были близкими друзьями.

– А потом?

Перес снова пожал плечами:

– Лучше поеду поговорю с ним. Послушаю, что он скажет про Кэтрин.

– Хочешь, чтобы я этим занялся?

– Нет. С тобой он и рта не раскроет.

Тейлор выглядел почти ностальгирующим – как недавно завязавший курильщик, вдыхающий чужой дым. Ему нравилось быть главным следователем, но он скучал по разговорам с людьми, по живому контакту с делом.

– Загляни ко мне после, – сказал он. – Расскажешь, как прошло.

Перес кивнул, поднялся из-за стола и вышел на улицу.