Салли Генри увидела, как инспектор Перес выходит из здания. Она как раз шла из класса к автобусу, когда заметила его – он стоял у главного входа, погруженный в свои мысли. Чуть раньше старшеклассники буквально выстроились в очередь, чтобы поговорить с ним. Ей хотелось спросить, оказались ли полезными разговоры о Кэтрин, но она не осмелилась – да и вряд ли он стал бы ей что-то рассказывать. В конце концов он, видимо, сообразил, что мешает толпе детей, спешащих на выход, и удалился. Поверх костюма на нем была стеганая куртка, и большинство учеников вряд ли узнали в нем детектива. Салли задумалась, не последовать ли за ним к машине, – наедине он мог бы рассказать ей больше. Ведь она была подругой Кэтрин и имела право знать, что удалось выяснить.

Зазвонил телефон. Пока она судорожно рылась в сумке, инспектор скрылся из виду. Не глядя на экран, она ответила – и сердце екнуло от радости: это был Роберт. После Нового года они виделись лишь один раз – украдкой в городе, куда она якобы отправилась за покупками. Тогда она набралась смелости и сама ему позвонила. Сначала он, кажется, даже не понял, кто говорит. «Салли, – повторила она. – Ты же помнишь Новый год?» Он был в пабе, может, поэтому казался таким растерянным. Потом она писала ему пару раз, но ответа не получила. Впрочем, это ничего не значило – если он выходил в море, связь могла пропадать. На Шетландах в зоне покрытия сплошные дыры. На мелких островах связи вообще нет.

– Привет, – сказала она, не спрашивая о его молчании.

Она ведь читала журналы. Ничто не отпугивает мужчин сильнее, чем придирчивость. Она понизила голос, сделав его хрипловатым, и отошла из шумного вестибюля в пустой коридор, где в дальнем конце мыла пол уборщица. Закрыв глаза, чтобы отгородиться от скучной школьной повседневности, Салли представила Роберта.

– Есть возможность встретиться?

Его голос звучал легко, но она уловила нетерпение.

– Когда?

– Я в городе. Минут через десять.

– Не знаю… – Как объяснить про школьный автобус и мать, которая поднимет на ноги всю полицию, если Салли не вернется домой вовремя? После смерти Кэтрин ее паранойя достигла новых высот. Но рассказывать об этом – значит выглядеть шестилеткой. – Это может быть сложно.

– Пожалуйста, малыш. Это важно. – И тут он угадал, в чем проблема, доказав, что вовсе не такой грубый чурбан, каким его выставляют. – Всего один бокал, а потом я отвезу тебя домой. Успеешь даже раньше автобуса.

Вполне вероятно, это именно так – автобус петлял по округе, развозя детей, а водителю по имени Арчи было лет сто с гаком, и ехал он так медленно, что пешком порой быстрее.

– Ладно, – согласилась она. – Один бокал.

Они встретились в баре одного из центральных отелей – не в привычном пабе у порта. В ресторане наверху шли поминки: через открытую дверь виднелись столы с белыми скатертями, тарелки с заветрившимися бутербродами и старушки в черном. Голоса звучали громко, почти отчаянно. Одна женщина плакала.

Роберт уже ждал. Салли обрадовалась – раньше она бывала в пабах лишь с Кэтрин, тайком выбираясь в город. Одна ни за что не решилась бы зайти. Перед встречей Салли наспех навела марафет – припудрила намечающийся прыщик у носа, подкрасила ресницы. Но все равно было видно, что она прямо из школы – с сумкой, набитой учебниками и тетрадями. Она огляделась. Зал напоминал узкий коридор с деревянными панелями, четырьмя засаленными столиками и разномастными стульями. В воздухе витали запахи жареной еды и сигаретного дыма. Увидев ее, Роберт встал.

– Что будешь?

Салли представила мать, помешивающую что-то в сковородке на плите, с ее-то рентгеновским зрением и нюхом на спиртное.

– Диетическую колу.

Он кивнул и направился к бару, даже не дотронулся до нее. Наверное, из деликатности, хотя в зале, кроме седого старика, дремавшего у камина, никого не было. Вернувшись с колой и виски для себя, Роберт наконец коснулся ее руки. Салли сжала его ладонь, проведя большим пальцем по золотистым волоскам.

– Как дела?

Он казался напряженным. Обычно он входил в бар с видом хозяина – именно эта уверенность и покорила Салли, как будто передаваясь ей, заглушала все язвительные комментарии одноклассников о том, что она «дочка училки». Рядом с ним Салли тоже чувствовала себя хозяйкой этого места.

– Все так странно, – сказала она. – Ты слышал про Кэтрин Росс?

– Ага.

– Она была моей лучшей подругой. Помнишь, она была в машине в Новый год?

– Помню.

– Ты ее знал? – Салли взглянула на него поверх стакана. – В смысле кроме того раза.

– Встречал пару раз. На вечеринках.

Салли хотела расспросить подробнее, но передумала и продолжила:

– Ее нашли на холме возле школы, в снегу. Вчера детектив допрашивал меня дома, а сегодня весь день говорил с ребятами в школе.

– Как ее убили?

Он осторожно убрал руку и начал вертеть бокал на столе.

– Никто не говорит. По радио сообщили, что ждут экспертизу, но смерть явно насильственная.

Роберт закурил, прищурившись, когда щелкнул зажигалкой. Салли вдруг осознала абсурдность ситуации. Это было не похоже на ее фантазии и романы, в которые она сбегала от школьных проблем. Однажды весной отец возил ее на скалы в северной части Анста. Воздух звенел от криков чаек и пропитался едким запахом их неопрятных гнезд. Глядя вниз, даже с безопасного расстояния, она почувствовала головокружение. Волны разбивались о валуны внизу, но казались нереальными – будто за краем обрыва не было ничего. Как будто она стоит на краю земли.

Сейчас, сидя напротив Роберта Айсбистера, Салли ощутила тот же ужас. Чего она, в сущности, хотела? Его любви? Конечно. Она мечтала о ласковых прикосновениях – его руке на своей шее, в своих волосах… Но чтобы он занялся с ней любовью? Сегодня, в машине по дороге домой? А потом она спокойно войдет в дом и ответит на материнские вопросы о школе? Этого она ожидала? Она чувствовала, что захлебывается, будто вода сомкнулась над головой.

Салли вдруг осознала, что он задал вопрос.

– Что, прости?

– Все говорят, это сделал Магнус Тейт. Что тебе сказал Перес?

– Об этом – ничего, – ответила она. – Разве он стал бы рассказывать? Он только спрашивал про Кэтрин.

– Что именно?

– Все. Был ли у нее парень, с кем дружила. Пытался выяснить, где она была в ту ночь перед возвращением в Рейвенсвик на автобусе.

Роберт откинулся на стуле. Старик у камина так громко захрапел, что проснулся. Он тупо огляделся и моментально снова провалился в сон.

– И что, у нее был парень?

– Насколько я знаю – нет.

– А ты бы знала, да?

– Не уверена, – призналась Салли. – Я уже вообще ничего не понимаю.

Ей отчаянно хотелось, чтобы он обнял ее, утешил, сказал, что ее смятение естественно. В кино герои так и поступают. Она мечтала объяснить ему, как ей тяжело здесь находиться. В любой момент мог зайти кто-то, знакомый с родителями. Она не похожа на тех девчонок, с которыми он обычно имел дело. Ей казалось, Роберт это чувствовал – и именно поэтому она ему нравилась.

– Она говорила, где была той ночью?

– Каким образом? В тот день мы не виделись.

– А кто, по-твоему, это сделал? – спросил он. – Она ничего не говорила о подозрительных типах, которые могли болтаться неподалеку?

– Нет, – ответила Салли. – Да и нельзя верить всему, что она говорила. Она сама порой вела себя странно. После смерти матери у нее совсем поехала крыша. Жила в каком-то своем мире.

– А…

Он будто хотел что-то уточнить, но лишь пробормотал «понятно» и уставился на спящего старика.

– Слушай, мне пора, – сказала Салли. – Мама ждет, что я приеду на автобусе.

– А, ну ладно.

Он допил виски, но не шелохнулся.

– Ты же обещал подбросить.

– Точно, обещал.

Роберт улыбнулся. Той самой улыбкой – галантной и насмешливой одновременно, но сейчас в ней отсутствовала искра. Салли вдруг ясно осознала: он вовсе не хотел с ней встречаться. Позвал ее лишь выведать, что она знает о смерти Кэтрин. Ничем не лучше одноклассников.

Его фургон стоял у гавани. Они спускались по крутому переулку, и Роберт обнял ее за плечи. Салли нервно оглядывалась – как бы не увидел кто-нибудь из знакомых матери, – но было темно, сырой туман скрадывал очертания, да и людей поблизости не оказалось. Перед тем как открыть дверь, Роберт поцеловал ее. Тепло разлилось у Салли между ног, а грудь стянуло – она всем телом вспомнила, почему грезила о Роберте с Нового года. Но после того приступа ясности в пабе самообман давался труднее. «Он ведь ничего ко мне не испытывает, правда? Я просто очередной трофей». Она мягко высвободилась.

– Мне правда пора возвращаться.

– Да?

Он замер, оценивая, стоит ли настаивать, и, судя по всему, решил, что игра не стоит свеч. Новая, трезвомыслящая Салли отчетливо видела этот внутренний расчет. «Проще отвезти ее в Рейвенсвик без лишней суеты. Она все равно не в моем вкусе». Именно так она истолковала его легкий вздох и покорное: «Ну ладно, раз ты решила».

Они обогнали автобус как раз перед поворотом на Рейвенсвик, у старой часовни. Без всяких подсказок Роберт медленно съехал с холма мимо Хиллхеда. Салли заметила, что старик закрыл окно картоном – наверное, чтобы любопытные не заглядывали.

– Где тебя высадить? – спросил Роберт.

– У дома Кэтрин. Там останавливается автобус, и мама увидит, как он спускается с холма.

Была ли это проверка? Если так, то он ее выдержал.

– Я же не знаю, где этот дом.

– Вон там.

Он притормозил рядом с машиной Юэна Росса.

– Симпатичное местечко, – процедил Роберт.

Сейчас Салли меньше всего хотелось говорить о Кэтрин или ее отце. Пусть даже мать увидит ее у дома до приезда автобуса. Она открыла дверцу.

– Спасибо, что подвез.

Роберт потянулся для прощального поцелуя, но она уже выскальзывала наружу.

– Еще увидимся?

По голосу невозможно было понять, на самом ли деле он этого хочет.

– Наверняка где-нибудь пересечемся. В таком-то месте…

Она гордилась собой за то, что не выказала нетерпения. И на этот раз это не было игрой. Она и сама не знала, чего хочет. Все так усложнилось. Впервые после смерти Кэтрин ее охватило желание разрыдаться.

Роберт не ответил. Переключил передачу и уехал. Пока вниз по склону не загрохотал автобус, Салли дрожала, глядя на окно комнаты, где когда-то спала Кэтрин.