Джимми Перес шел домой – от гостиницы идти было всего минут пять. В какой-то момент он остановился, чтобы посмотреть на стоящую в гавани огромную рыболовецкую плавбазу. На судне горели огни, но работников не было видно. Узкие улицы тоже пустовали. На холоде в голове прояснилось, он сразу протрезвел.

Перес жил на берегу, в крохотном домике, зажатом между двумя побольше. Снаружи на каменной ограде остался след от приливов, а в шторм соленые брызги долетали даже до окон второго этажа. Дом был тесным, сырым и неудобным. И парковка отсутствовала. А когда приезжали родители, Пересу приходилось спать на диване. Он купил это жилье в романтическом порыве – после того, как ушла Сара, а он вернулся на Шетланды. И не то чтобы жалел об этом. Это было похоже на жизнь в лодке. Внутри дом тоже напоминал судно: безупречный порядок, каждая вещь на своем месте. Перес не заботился о своей внешности, но дом содержал в безупречной чистоте. Стены гостиной были обшиты серыми деревянными панелями, плотно подогнанными, как на корабле. Позже он понял – это была попытка прикрыть следы сырости. Обои здесь не держались бы. Единственное окно, маленькое и квадратное, смотрело на воду. Кухня была настолько крохотной, что, стоя посередине, он мог дотронуться руками до противоположных стен.

Он вошел в дом ровно в полночь. Тейлор велел всем быть в оперативном штабе за час до рассвета, но Пересу не хотелось спать. Включив чайник, он вспомнил, что с обеда ничего не ел, и сунул в гриль ломтики хлеба, достал из холодильника маргарин и джем. Решил позавтракать сейчас, сэкономив время утром.

За едой пробежался глазами по письму, пришедшему накануне, – тонкому конверту авиапочты от старой знакомой с Фэр-Айла. В тридцать лет она решила, что должна посмотреть мир, а не торчать на северных островах, и теперь преподавала в Танзании по волонтерской программе. Ее слова рисовали пыльные дороги, экзотические фрукты, улыбающихся детей. «Почему бы тебе не приехать?» В пятнадцать он был в нее влюблен. Наверное, чувства еще остались. Но ведь и Сару он любил, когда женился. «Эмоционально несдержанный» – фраза, подхваченная бог знает где. Такую могла бы сказать Сара. Жестко, но, вероятно, справедливо. Он не к месту расточал нежность. Даже сейчас ему хотелось защитить Фрэн Хантер и ее ребенка, а к Магнусу Тейту он чувствовал почти невыносимую жалость, убийца тот или нет. А ведь полицейские должны быть беспристрастны.

Ополоснув чашку и тарелку, он поставил их в сушилку, налил стакан воды, чтобы взять с собой в постель. Но наверх так и не пошел. Проверил телефон – два сообщения. Первое от Джона, отправлено в пятнадцать минут девятого. Друг звонил из «Лаунжа», городского бара, фоном слышались скрипка и смех. «Если свободен – заходи, куплю обещанную пинту. Хотя, полагаю, ты занят. Как-нибудь наверстаем». Значит, новости об убийстве уже разошлись.

Второе сообщение было от матери. Она не сочла нужным представиться.

«Решила, тебе будет интересно: Вилли и Эллен наконец собрались уехать со шхер[6]. Перебираются на юг, поближе к Энн. Позвони как-нибудь».

В голосе сквозила сдержанная взволнованность. Он знал, в чем дело. Вилли и Эллен – пожилая пара, фермерствовавшая на Фэр-Айле с самой свадьбы. Вилли – уроженец острова, дальний родственник со стороны бабушки Переса. Эллен приехала сюда молодой медсестрой. Теперь их участок освободится.

Как на это реагировать? Паникой? Тоской? Радостью? Определиться было трудно. Вместо эмоций всплыли воспоминания о последнем визите на шхеры. Дом недавно отремонтировали – новая крыша, расширенное кухонное окно с видом на Южный маяк. Эллен угощала домашними лепешками. Он жевал у окна, думая, что поля достаточно защищены от ветра, чтобы выращивать ячмень. «Если вернусь, – мелькнуло тогда, – хорошо бы возродить былое многоотраслевое хозяйство».

Теперь это было нечто большее, чем фантазия. Перес мог поселиться там, если бы захотел. Национальный фонд Шотландии, владевший островом, отдавал приоритет уроженцам Фэр-Айла. Решение, которое Перес откладывал, настигало его. Возвращение на остров означало предопределенное будущее. Традиции здесь значили многое. Его отец был капитаном почтового судна. Перес автоматически вошел бы в команду, чтобы со временем занять его место. Когда-то он мечтал об этом – о преемственности и надежности островной жизни. Теперь же, получив такую возможность, сомневался. Не превратится ли это в бесконечную рутину?

Может, он думал бы иначе, не будь вовлечен в самое интересное дело в карьере. На него повлиял энтузиазм инспектора из Инвернесса. Возможно, это снова были эмоции, но сегодня ночью быть полицейским казалось важным. Сохранилось бы это чувство, сведись работа к расследованию мелких краж и нарушений правил дорожного движения?

Семья жаждала его возвращения, хотя ему никогда не говорили об этом прямо. «Решать тебе, – твердили они. – Главное, чтобы ты был счастлив». Они гордились его работой. Но давление ощущалось – тихое, неозвученное. Он последний Перес. Сестры вышли замуж, и эту фамилию носил только он. Когда он рассказал матери о разрыве с Сарой, в ее глазах мелькнуло что-то неуловимое: «Значит, внуков не будет. По крайней мере, пока». Сара, должно быть, тоже чувствовала это давление. Всю беременность. И после того, как ребенок погиб.

Со стаканом воды он поднялся наверх. Сегодня не время для решений. Взглянул в окно, задернул шторы. Обычно он засыпал под убаюкивающий шум прибоя – привычный, почти незаметный. Но сегодня море у берега сковал лед и стояла тишина, нарушаемая лишь странными скрипами. Он думал, что перед глазами будет стоять лицо мертвой девочки, исклеванное птицами, но вместо этого видел лишь виды Фэр-Айла: солнечный свет над Южной гаванью, бегущие по склонам мыса Малкольма тени облаков.

* * *

На следующее утро, когда Перес прибыл в участок, Тейлор уже ждал его. Он вызвал его в одну из переговорных и, судя по всему, успел освоиться. Перес подумал, что тот вряд ли проспал всю ночь.

– Поболтаем по-быстрому перед общим собранием, – сказал Тейлор. – Расскажи, что удалось выяснить вчера, с кем говорил. Про старика знаем. С кем еще?

Перес кратко изложил события. Ощущение было странное – он давно не отчитывался перед другим детективом.

– Нужно восстановить хронологию.

Тейлор вырвал листок из блокнота, размашисто начал делать пометки черной гелевой ручкой. Перес надеялся, что больше никто не попытается расшифровать эти каракули. Совершенно нечитаемые.

– В ночь на первое января она с подругой приходит к Магнусу Тейту – на спор. Третьего числа говорит отцу, что идет на вечеринку и ночевать не вернется. Четвертого присылает сообщение, что задержится. – Он поднял взгляд. – Отец вообще спрашивал, где эта вечеринка? У кого?

Перес покачал головой:

– У него недавно умерла жена. Он в депрессии, дочь предоставлена сама себе.

– Ладно. В таком месте все быстро всплывет. Утром четвертого она едет домой на автобусе. Тейт там же, зовет на чай. Утверждает, что она ушла до темноты. Это последнее, что о ней известно. Утром пятого тело находят у подножия холма неподалеку от Хиллхеда. Так?

– Да.

Он едва не сорвался на «сэр», но вовремя остановился. Это же его участок.

– Тогда посмотрим, что приготовили остальные.

Перес поручил Сэнди организовать оперативный штаб. Констебль хорошо разбирался в компьютерах и любил рутинную работу – куда лучше, чем контактировать с публикой. В пьяных разборках по пятницам Сэнди был незаменим, но там, где требовались такт и деликатность, совершенно бесполезен. Сейчас он стоял, почесывая задницу, и смотрел на Тейлора с выражением волчонка, ждущего оценки Акелы. В этом и была проблема Сэнди – он так и остался веснушчатым мальчишкой.

– Ну как? – Он с энтузиазмом ждал вердикта. – Конечно, у нас раньше не было дел такого масштаба. По крайней мере, не при мне. Компьютеры настроены.

– Великолепно, – сказал Тейлор с чрезмерной восторженностью. Его мысли явно витали где-то еще, но Сэнди проглотил похвалу.

Теперь, на публике, Тейлор не утратил энергии вчерашнего вечера, но Перес отметил под его глазами синяки. За окном еще стояла тьма, и комната освещалась лишь настольными лампами, создающими островки света среди теней. Пересу невольно вспомнился военный штаб из старых фильмов – та же напряженная атмосфера ожидания.

– У нас уже есть выделенная телефонная линия для граждан? – продолжил Тейлор.

– Только что подключили.

– Дежурить круглосуточно. Кто-то же знает правду – нельзя упустить звонок. Если свидетель наберется мужества позвонить, не должно быть никаких автоответчиков, только живой оператор. Ясно?

– Все сразу укажут на Магнуса Тейта, – пробурчал Сэнди Уилсон.

– Указать мало. Надо вежливо напомнить, что нужны доказательства. – Тейлор умолк на секунду и окинул комнату взглядом, проверил, все ли внимательно слушают. – Звонки будет принимать группа из Инвернесса. Посменно. Здесь все друг друга знают, но должна сохраняться анонимность. – Он быстро оглядел присутствующих. – Все согласны?

Вопрос был чистой формальностью. Решение явно было уже принято. Тейлор уселся на стол у двери.

– Тело уже увезли?

– В морг. Криминалисты дали добро. Сегодня на вечернем пароме отправят на вскрытие – Джейн Мелтэм этим займется.

– Что нашли при девушке? Сумка, ключи, кошелек?

– Ни сумки, ни ключей. Только кошелек в кармане пальто. Мораг вчера обыскала ее комнату – нашла маленькую сумочку, но ключей и там не было.

– Странно, не находите? Как она собиралась попасть домой без ключей?

– У нас здесь не принято запирать двери. Разве что когда уезжаешь надолго. Может, ключи были, но выпали из кармана, когда ее убивали.

– Прочешите поля вокруг. Как это сделать? Нужны дополнительные силы?

– Раньше привлекали береговую охрану, – сказал Перес. – Их поисковый отряд помогал. Хотя не уверен, было ли это официально…

– К черту формальности! Пока будем ждать подкрепления, шторм или метель уничтожит следы. Можешь сам этим заняться? Чтобы начали как можно скорее.

– Хорошо.

А как еще он мог ответить? Хотя Перес точно не знал, сколько времени займет сбор отряда.

– А еще сходи в школу. – Распалившись, Тейлор говорил быстро, фразы слетали с языка. Иногда он не мог подобрать нужные слова, но все равно продолжал: – Поговори со старшеклассниками. Собери их официально – чтобы поняли серьезность. Сегодня же, пока они под впечатлением, прежде чем свыкнутся со случившимся. – Он сидел на столе перед ними, раскачивая ногами как мальчишка, который не в состоянии сидеть смирно. – Все наверняка сочувствуют отцу. Да, я знаю, ученики и учителя не всегда ладят. Но в такой ситуации… Господи, да это же очевидно. Дай номер горячей линии, чтобы они могли поговорить с кем-то незнакомым, но скажи, что могут обратиться и лично к тебе. Дадим им выбор. Нам нужно знать, где Кэтрин была в последний вечер, с кем общалась, всех ее ухажеров.

Он замолчал, переводя дух. Повисла тишина. В этот момент Перес заметил, что за окном уже не так темно – приближался рассвет.

– Есть один молодой человек, которого нужно найти, – сказал Перес. – Именно он подвозил девушек домой в новогоднюю ночь. Я знаю, где он живет. Через школу его будет легко обнаружить.

– А как же Магнус Тейт? – не удержался Сэнди. Его раззадорила похвала Тейлора. – Если это он убил девушку, зачем нам все эти дополнительные проверки?

Тейлор спрыгнул со стола и резко развернулся к Сэнди. Перес ожидал взрыва – он считал инспектора человеком, не терпящим глупостей, а Сэнди порой был воплощением глупости на Шетландских островах. Но Тейлор сдержал гнев. Перес заметил, как тому пришлось приложить усилия, но Тейлор явно понимал: отчитать одного из местных полицейских перед коллегами – не лучший способ наладить отношения между Инвернессом и Леруиком.

– На данном этапе расследования нельзя исключать никакие варианты, – ровным тоном произнес Тейлор. – Ты же знаешь, Сэнди, как бывает в суде. Какой-нибудь прыткий адвокат, жаждущий славы, обязательно спросит: «Какие еще направления расследования вы проверили, инспектор Тейлор? Какие меры приняли? Или вы были настолько уверены в виновности моего клиента, что даже не пытались искать другие версии?» Моя задача – обеспечить обвинительный приговор, а не просто доставить человека в суд. Вам ведь не удалось даже этого добиться, когда пропала Катриона Брюс. С такими, как Магнус Тейт, нужно обращаться крайне осторожно. Ты понимаешь, о чем я, Сэнди?

Перес подумал, что дожидаться понимания от Сэнди Уилсона можно, пока рак на горе не свистнет. Но Тейлор, увлекшись собственной речью, казалось, не замечал отсутствия реакции у констебля.

– Мы продолжим наблюдать за Тейтом. Работа на месте преступления займет еще несколько дней, а он живет неподалеку, так что следить будет несложно. Делать это можно незаметно. Если он куда-то пойдет – последуем за ним. Не хочу новых жертв. Но сегодня ночью я обдумывал слова Джимми. Ты лишил меня сна, Джимми, но ты прав. Сначала исследуем другие версии. Займемся стариком, только когда будем абсолютно уверены.

«Замечательно, – подумал про себя Перес. – Теперь, если что-то пойдет не так, виноват буду я». Он начал понимать, что Тейлор гораздо хитрее и расчетливее, чем казался на первый взгляд.