Перес сидел в машине с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину. Он ждал шума машин с юга, хотя уже знал – самолет из Абердина задерживается. Ожидание его не тяготило. Напротив, он радовался возможности подумать, осмыслить события дня. Обычно приходилось сосредотачиваться на процедурах – даже на Шетландах хватало отчетов и прочей бюрократии. Теперь же ему совершенно нечем было заняться, и он мог пустить мысли на самотек.

Он размышлял, каково было Кэтрин Росс, чужой на Шетландских островах. Отчасти он, со своей-то испанской фамилией и внешностью жителя Средиземноморья, понимал ее. Но его семья веками жила на Фэр-Айле, если верить преданиям. А он верил. Особенно после пары стаканчиков. Нет, его опыт не шел ни в какое сравнение с опытом Кэтрин.

Переезд в школу Леруика дался ему тяжело. Город казался огромным, шумным, в нем было слишком много машин. А из-за уличных огней никогда не темнело. Для Кэтрин, привыкшей к Йоркширу, главным потрясением стала бы тишина.

Мысли вновь ускользнули от расследования к легендам Фэр-Айла. История гласила: во времена испанской армады у острова потерпел крушение корабль «Эль гран грифон», сбившись с курса на Англию. Это правда – водолазы нашли обломки, археологи подняли разные предметы. Сохранились записи в архивах. Некоторые утверждали, что знаменитые вязаные узоры Фэр-Айла пошли не от скандинавов, а от испанцев. Норвежские узоры – скучные квадратики, тогда как местные – яркие, замысловатые, с крестообразными мотивами, какие могли быть на облачении католического священника.

Эти узоры, как говорили, принес спасшийся с «Гран грифона» моряк. Чудом добравшись до берега, Мигель Перес был найден полумертвым на гальке Южной гавани, прибой лизал его лодыжки. Островитяне приютили его. Конечно, бежать было некуда. Как он мог добраться до жары и цивилизации родной земли? Даже до главного острова Шетландского архипелага в те дни доплыть было сродни подвигу. И он застрял на острове. По чему он тосковал сильнее всего? Иногда Перес размышлял об этом. По вину, испанской кухне? По запаху апельсинов, олив и нагретой пыльной земли, отблескам солнца на старых камнях?

По легенде, он полюбил местную девушку. Ее имени никто не помнил. Перес же считал, что моряк просто приспособился. После стольких месяцев в море он жаждал женщину. Готов был притвориться влюбленным, хотя на островах браки заключались не по любви, а из практичности: мужчине нужна хозяйка, чтобы пекла хлеб и варила пиво, женщине – крепкий мужчина, способный управиться с лодкой. Как бы то ни было, родился мальчик, один уж точно. Потому что с тех пор на Фэр-Айле было много Пересов – они обрабатывали землю, управляли почтовым судном, находили женщин, чтобы продолжить род.

Джимми Перес заерзал на сиденье – холод вернул его к действительности. Кэтрин не росла в маленьком поселке, где все друг другу родня. Для нее это был новый опыт – жизнь в аквариуме, где каждый знает (или думает, что знает) твои дела. Мать умерла после долгой болезни, отец, погруженный в горе, отстранился, почти забыл о дочери. «Она должна была чувствовать себя одинокой, – осенило Переса. – Особенно здесь, среди сплоченных местных». Даже с Салли Генри по соседству и неким парнем, которого еще предстояло найти, она, вероятно, ощущала страшное одиночество.

Это навело его на мысли о Магнусе Тейте – разве старик не был так же одинок? Все уверены, что это он убил девочку. Единственная причина, по которой он еще не в камере, – держать его там можно лишь шесть часов. Не то что в Англии. Никто не знал, когда прибудет группа из Инвернесса. А если у самолета произошла какая-то поломка и они не появятся до утра? Пришлось бы отпустить Магнуса посреди ночи.

На закате констебль Сэнди Уилсон спросил, не поставить ли у Хиллхеда пост.

– Зачем? – резко спросил Перес.

Сэнди всегда выводил его из себя.

Он покраснел, а Перес продолжил:

– Как он сбежит с Шетландов посреди ночи? Вплавь? Дом окружен голыми холмами. Где он спрячется?

Перес не знал, виновен ли Магнус. Легко сказать. Но готовность коллег повесить на старика убийство раздражала его как профессионала. Больше всего бесила ленивая мысль: «Раз когда-то пропала девочка и Тейт был под подозрением…» По мнению Переса, между этими случаями мало общего. Если Катриону Брюс убили, то тело спрятали. Кэтрин же выставили напоказ. Катриона была совсем еще ребенком. Перес видел фотографии из дела, и она выглядела младше своих лет. Кэтрин же – сексуальная, дерзкая девушка. Перес надеялся, что группа из Инвернесса сохранит непредвзятость суждений, не успев заразиться местными сплетнями и недоверием шетландцев к непохожему на других старику.

Тишину нарушил гул генератора, питающего освещение. Сэнди зачем-то его запустил. Через пару минут телефон Переса зазвонил – констебль сообщил из Самборо:

– Самолет сел. Скоро выезжаем.

Переса позабавило, что Сэнди Уилсон узнал новость раньше него – тот вырос на Уолси вместе с Брайаном из аэропорта. Здесь так заведено.

Группа из Инвернесса приехала на двух машинах и состояла из шести человек. Один криминалист, два детектива-констебля, два сержанта и инспектор, который возглавит расследование. Того же звания, что и Перес, но опытнее, поэтому будет командовать. Перес с досадой прервал размышления. Он как будто находился под действием снотворного. Трудно было даже пошевелиться. Он открыл дверцу и вышел. В тепле машины он и забыл, какой холод снаружи. Все еще в полудреме он слушал, как инспектор громко представился, а потом так крепко пожал ему руку, что затрещали костяшки. До осмотра места преступления криминалистом делать было особо нечего.

Это была Джейн Мелтэм – бойкая женщина с ланкаширским акцентом и черным юмором. Все наблюдали, как она открывает багажник и достает чемоданчик.

– Что будет с телом, когда закончим? – спросила она.

– Сначала отвезем в морг Энни Гоуди, – пояснил Перес, – в Леруик. А потом отправим на юг.

– И когда это будет?

– Сегодняшний паром уже ушел. Самолетом нельзя. То есть завтра вечером.

– Значит, спешки нет. – Она натягивала комбинезон. – Надеюсь, налезет поверх куртки. А то замерзну, и придется везти в Абердин нас обеих. – Натягивая капюшон и заправляя выбившиеся волосы, она спросила: – Пассажиры парома не против соседства с покойником?

– Они не в курсе. Мы используем старый фургон. Неприметно.

– Кто будет проводить вскрытие?

– Билли Мортон из университета.

– Отлично, – одобрила она. – Лучший специалист.

Перес отметил ее здравомыслие. Он тоже высоко ценил Билли Мортона.

Джейн подняла на него взгляд.

– Вы понимаете, что сегодня я, вероятно, не закончу? Придется вернуться на рассвете.

– Я надеялся, что нам не придется оставлять тело. Вон там школа. Дети будут проходить мимо. Да и пролежало оно здесь уже целый день.

– Ладно. – По ее тону было видно, что она тщательно обдумывает ситуацию. Она не принадлежала к числу тех, кто создает проблемы просто для того, чтобы придать себе значимости. – Если будет хоть малейшая возможность, мы переместим ее сегодня.

Она прошла через пролом в каменной изгороди. Остальные наблюдали, как она обходит поле, приближаясь к телу с другой стороны, избегая всех следов на снегу. Когда она была почти у цели, то крикнула им:

– Каков прогноз погоды на завтра?

– Без особых изменений. А что?

– Если бы ожидалась внезапная оттепель, я занялась бы этим сейчас. Похоже, затоптали, ходили туда-сюда. Возможно, мы что-то найдем, но оставлю это на утро, сосредоточусь на теле.

При резком свете она выглядела очень странно. Все вокруг было белым. Это напомнило Пересу фильм ужасов о мире после ядерной катастрофы, с мутантами и чудовищами. Он осознал, что все – и местные, и приезжие – уставились на нее, завороженные тем, как она движется по замерзшей земле. Они следили за ней в полной тишине. Джейн полностью завладела их вниманием. Никакой оценки личностей, никакого обсуждения дела. Все это будет позже.

И позже они собрались в тесном гостиничном номере, выделенном для двух детективов-констеблей из Инвернесса, но реквизированном инспектором Тейлором под оперативное совещание. Две односпальные кровати, потертый ковер, пыльные гардины – Перес невольно смутился: неужели это лучшее, что мы можем предложить приезжим? Что они подумают? Инспектор Рой Тейлор распаковал бутылку «Беллса», и все разлили виски кто во что горазд – в чашки, пластиковые стаканчики из ванной, пенопластовые кружки из аэропорта. Устроившись на полу, Перес наблюдал. Тейлор восседал на кровати, захватив все внимание.

Перес еще не составил о нем окончательного мнения. Молод для инспектора – лет тридцать пять. Волосы стрижены под ноль, чтобы скрыть раннюю лысину, отчего череп напоминал анатомический экспонат. Возможно, это его первое дело в роли руководителя оперативной группы. Но амбиции в нем чувствовались – не просто карьеризм, а нечто большее. С того момента, как он достал виски, вопросы сыпались без остановки. И поначалу трудно было понять, что он говорит. Работал-то он в Инвернессе, но родился явно не там.

– Я ливерпулец, – отрезал Тейлор на вопрос Переса, – из величайшего города на земле.

Ответы он слушал с той же яростью, с какой задавал вопросы. Без записей – словно вбивал факты прямо в мозг. Будто досадовал, что не прибыл раньше, чтобы вести расследование с нуля. Перес представил, как тот мечется по залу аэропорта в Абердине, отсчитывает секунды до взлета, ругается себе под нос, узнав, что рейс задерживается.

Внезапно Тейлор поднялся с кровати, потянулся, встав на носки. Движения напомнили Пересу обезьяну в Эдинбургском зоопарке, которую он видел на школьной экскурсии, – та так же упиралась в решетку вольера, требуя простора. «Такому вечно будет тесно, – подумал Перес. – Отправь его в африканскую саванну – и той покажется мало». Границы этого человека явно проходили у него в голове. Глупая мысль. Он слишком быстро глотает виски.

И тут он осознал, что обсуждают задержание Магнуса Тейта, как его следует допрашивать. Решили, что допрос ведут двое – местный и приезжий: мягко, без давления. Тейлор ознакомился с материалами по делу Катрионы Брюс.

– В прошлый раз, похоже, его грубо обрабатывали, – сказал он. – А сейчас чтобы никакого самодурства. Я не потерплю, чтобы дело развалилось из-за чьей-то горячей головы.

Ведь теперь все они одна команда. И шетландцев он тоже включил. Огляделся и как будто обнял всех широким движением руки. И он явно искренне так считал. Обычно подобный пафос вызывал тошноту, но Тейлору это сошло с рук. Он уже держал всех в ежовых рукавицах.

– Не стоит с ходу записывать Магнуса Тейта в убийцы.

Джимми Перес не планировал выступать. Возможно, заразился напором Тейлора. Сидя в углу, он крутил в руках стакан, на котором оставляло маслянистые разводы виски.

– Почему? – Тейлор замер, перестав потягиваться.

А потом нагнулся, упершись ладонями в пол, чтобы сохранить равновесие. Снова обезьянья поза. Теперь их лица были на одном уровне.

Перес перечислил сомнения, терзавшие его в машине. Разные жертвы. Если Тейт убийца, то почему сделал такой долгий перерыв между преступлениями? Кэтрин – крепкая городская девушка, не та, что покорно примет смерть.

– Если не Тейт, то кто? – потребовал ответа Тейлор.

Перес пожал плечами. Все улики указывали на Магнуса, но слепо идти по проторенной дорожке он не хотел, даже не рассмотрев все возможные варианты.

– Конкретных версий нет. Просто призываю сохранять непредвзятость.

– У нее был парень?

– Возможно. Накануне исчезновения она ночевала не дома.

– И мы не знаем с кем?

– Пока нет. Я выясняю. Но найти его будет нетрудно.

– Значит, это приоритетная задача, так ведь?

Никто не ответил.

Внезапно Тейлор снова выпрямился.

– Я спать, – сказал он. – Завтра будет напряженный день. Мне надо выспаться, как и всем вам.

Перес подумал, что Тейлор явно не из тех, кто долго спит. Скорее всего, тот будет всю ночь метаться по номеру, как зверь в клетке.