Нужно найти то, что вы любите. Это касается и работы, и людей. Работа занимает огромную часть жизни, и достичь истинной удовлетворенности можно, лишь если превосходно делать свою работу. А превосходно делает свою работу тот, кто ее любит. Если вы еще не нашли то, что любите, продолжайте искать. Не разменивайтесь по мелочам. Сердце подскажет, когда найдете то, что нужно.
У счастья много поборников. Однако на протяжении веков многие — от стоиков до Гюстава Флобера — относились к счастью скептически. В письме Луизе Коле Флобер рассуждал: «Три составляющих счастья — глупость, эгоизм и крепкое здоровье, но главная — глупость, без нее ничего не выйдет»[74]. Статья Тони Шварца «Мы склонны переоценивать счастье» в журнале «Гарвард бизнес-ревью» написана примерно в том же ключе: «Люди “счастливые” — одни из самых ужасных зануд, которых я знаю»[75]. Но самой едкой критикой счастья, пожалуй, является стихотворение Шела Сильверстайна «Страна счастливчиков»[76]. Он описывает страну счастливчиков как место, где все счастливы и всему бесконечно рады. Стихотворение заканчивается фразой «ну и скукотища».
Откуда столько нападок на счастье? Так, принято считать, что счастливы лишь эгоисты[77]. На самом деле есть множество свидетельств, указывающих на обратное[78]. Например, когда человек тратит деньги не на себя, а на других[79], он наполняется счастьем. Счастливые люди чаще становятся волонтерами[80]. Но давайте предположим, что критики счастья правы и счастье равноценно эгоизму. Тогда возникает вопрос: а что, если не эгоистичное счастье, является основой хорошей жизни?
Писательница Донна Тартт дает такой ответ на этот вопрос: «стремиться осчастливить окружающих даже за счет собственного счастья». Иными словами, Тартт предлагает концепцию «осмысленной жизни»[81] — так называют ее многие ученые и философы. Смысл жизни обычно определяют как значимость, цель и согласованность действий в соответствии с неким замыслом[82]. Во-первых, осмысленная жизнь значима, причем не только для ближайших родственников и друзей, но и для незнакомцев. Человек, живущий осмысленной жизнью, оставляет след в мире. Во-вторых, у осмысленной жизни есть четкая цель. Человек, живущий осмысленной жизнью, точно знает, куда идет. У него есть четкое понимание направления и принципы, которые им движут. В-третьих, осмысленная жизнь хорошо скоординирована. Весь разнообразный опыт человека соответствует его основным принципам.
Напротив, бессмысленная жизнь не оставляет после себя следов. В книге «Бредовая работа»[83] антрополог Дэвид Грэбер выдвигает теорию, что во всем мире миллионы людей тратят жизнь, занимаясь бессмысленной деятельностью. Бредовая работа — та, существование которой не может оправдать человек, ее выполняющий. К бредовым работам относится не только монотонная заводская деятельность или работа клерков, но и работа корпоративного юриста, консультанта по связям с общественностью, сотрудника телефонного маркетинга и бренд-менеджера. По словам Грэбера, большинство корпоративных юристов втайне полагают, что без них мир стал бы лучше. Разумеется, оставить след в этом мире можно и за пределами профессиональной деятельности. Не все корпоративные юристы и консультанты по связям с общественностью живут бессмысленной жизнью. Но если человек не меняет мир к лучшему, его жизнь действительно может показаться ему самому лишенной смысла. У такой жизни нет четкой цели. Без четкой цели люди живут как на автомате. Наконец, бессмысленная жизнь кажется обрывочной, фрагментарной. Различные роли, которые играет один и тот же человек, не складываются в связное целое.
Само собой, всякий человек предпочтет жить осмысленной жизнью, а не бессмысленной. Поэтому принято говорить, что нужно найти в жизни смысл, «причину вставать по утрам». Это может быть работа, религия, социальные роли (например, родительство), научная деятельность, общественные изменения. В речах, обращенных к выпускникам университетов, часто звучат призывы вести осмысленную жизнь. Так, обращаясь к выпускникам Городского университета Нью-Йорка 2016 года, Мишель Обама сказала: «Будьте великими. Постройте великую жизнь… И прошу, прошу, всегда помогайте другим сделать то же самое»[84].
Доктор Донна Адамс-Пикетт воплотила в жизнь заветы Мишель Обамы задолго до этой речи. В детстве она узнала, что ее бабушка по отцовской линии, жившая на табачной ферме, умерла при родах. Ребенок тоже умер, и ее отец остался без матери в двенадцать лет. Услышав эту историю, юная Адамс-Пикетт решила стать акушером-гинекологом. В интервью каналу Пи-би-эс[85] она рассказала, что за двадцать лет своей карьеры приняла более шести тысяч младенцев в Огасте, штат Джорджия, — городе, страдающем от недостатка квалифицированных акушерок. Ее жизнь, безусловно, осмысленна, у нее есть четкая цель (обеспечивать качественную акушерскую помощь жительницам Джорджии, особенно чернокожим женщинам: уровень материнской смертности во время беременности и родов у чернокожих женщин намного выше, чем у других групп). Она оставила свой след: без ее вмешательства некоторые матери и младенцы могли бы не выжить. Семейная трагедия стала для нее убедительным нарративом и «вписалась» в историю ее собственной жизни.
Думая о тех, кто живет осмысленно, мы часто представляем людей, которые совершали выдающиеся дела, как доктор Донна Адамс-Пикетт, Мишель Обама или Барак Обама. Таких людей обычно и приглашают выступать на церемониях вручения дипломов. Их достижения необыкновенны; эти люди — герои. Но подобная судьба — редкость, и обычному человеку сложно представить, что он когда-нибудь сможет замахнуться на такие высоты. Есть ловушка счастья, а есть ловушка смысла, и первый ее элемент — завышенная планка: осмысленная жизнь связана в нашем восприятии с такими великими свершениями, что всякий, решивший ее вести, заведомо обрекает себя на неудачу.
Второй элемент ловушки смысла заключается в том, что люди неверно истолковывают, что от них требуется. Образ героя с завышенными амбициями не соответствует существующим научным данным. Кажется, что не так уж много людей ведут осмысленную жизнь, но, по данным опросов, большинство считают, что их жизнь имеет смысл. В научной работе с говорящим названием «Любая жизнь является осмысленной» Саманта Хайнтцельман и Лора Кинг приводят статистику Института Гэллапа, согласно которой 90% американцев утверждают, что в их жизни есть смысл[86].
Так почему мы считаем, что осмысленная жизнь — для героев, совершающих подвиги, но при этом большинство людей верят, что их жизнь тоже не лишена смысла? Возможно, объяснение кроется в том, как именно исследователи формулировали вопрос о смысле жизни. В опросе Института Гэллапа этот вопрос звучал так: «Чувствуете ли вы, что у вашей жизни есть важная цель или смысл?» На вопрос можно было ответить «да» или «нет». Естественно, никто не стал бы отвечать: «Нет, в моей жизни нет ни смысла, ни цели». Те, кому казалось, что они все-таки не совсем зря живут на этом свете, само собой, ответили «да». То есть даже люди, которые, возможно, считали, что не так уж их жизнь и значима, все равно ответили «да».
В другом похожем опросе, посвященном цели жизни[87], надо было выразить согласие или несогласие с утверждением «В моей жизни есть четкая цель». «Абсолютно согласен» ответили 28,5% опрошенных (5 баллов по шкале от 1 до 5), «абсолютно не согласен» — 1,1% (1 балл по шкале от 1 до 5) и «не согласен» — 9,1% (2 балла по шкале от 1 до 5). Общий процент несогласных и абсолютно несогласных (10,2) соответствует результатам первого опроса, где 10% ответили «нет».
Результаты опроса впечатляют: 28,5% американцев ответили, что в их жизни есть четкая цель, 54,9% «относительно уверены» в этом. Неужели в США так много героев, меняющих мир? Или это чересчур оптимистичная иллюзия? Оказывается, дело не только в субъективной предвзятости. Психолог Майкл Стегер и его коллеги попросили участников исследования ответить, есть ли в их жизни смысл. Тот же вопрос задали друзьям и родственникам участников. Если предположить, что люди, считающие свою жизнь осмысленной, заблуждаются, оценка посторонних должна не совпадать с самооценкой. Но Стегер пришел к другому выводу: эти оценки совпадали[88]. Совпадение оценок было зарегистрировано и в другом исследовании, изучавшем черты личности, например экстраверсию и невротизм (тенденцию излишне тревожиться). С научной точки зрения подобная самооценка верна.
Возникает вопрос: кто же эти 28,5% американцев, считающих свою жизнь осмысленной? Во-первых, это, как правило, религиозные люди. Верующие соблюдают определенные принципы своей религии, что помогает им интерпретировать сложные жизненные ситуации и обретать ясность. В 2005 году ураган «Катрина» снес целые кварталы в Новом Орлеане. Многие жители не понимали, почему это произошло. Верующие намного лучше психологически справлялись с этой катастрофой[89], чем неверующие. Чтобы ощущать смысл жизни, необязательно быть отважным изобретателем, как Стив Джобс. Обрести смысл можно и вполне традиционным путем — в религии.
Стегер также выяснил, что люди, утверждающие, что их жизнь осмысленна, оптимистично воспринимают будущее[90], являются экстравертами, не невротиками, доброжелательны, ответственны и обладают высокой самооценкой. Смысл жизни по природе своей — очень субъективное понятие. Уважаемые ученые, которые пользовались всеобщей симпатией и завоевали немало наград, считали свою жизнь бессмысленной и покончили с собой. Вместе с тем обычные люди нередко полагают, что у них есть важная миссия. Есть легенда, что во время посещения НАСА Джон Кеннеди сказал уборщику: «Здравствуйте, я Джек Кеннеди. Чем вы тут занимаетесь?» Уборщик ответил: «Мистер президент, я помогаю отправить человека на Луну!»[91]
Во-вторых, люди с высокой самооценкой более склонны считать свою жизнь осмысленной, чем те, кто себя не любит. Люди, не отличающиеся невротическим складом (не склонные к повышенной тревожности, легче переносящие стресс), чаще утверждают, что в их жизни есть цель и направление, чем невротики. Ответственные люди чаще достигают целей[92], чем безответственные. Соответственно, они чувствуют, что движутся к великой цели, чего не бывает с безответственными людьми. Ощущение направления, цели и смысла присутствует в их жизни. Если предположить, что у большинства американцев[93] высокая самооценка, они оптимистично воспринимают будущее[94], относятся к экстравертам, не являются невротиками[95], доброжелательны и ответственны, ничего удивительного, что так много людей утверждают, что в их жизни есть смысл.
Эти личностные черты и позиция выражаются в жизни очень предсказуемо. Обычно люди выбирают одно-два дела, к которым глубоко неравнодушны (работа в социальной столовой или церкви, например), занимаются волонтерством в одном месте длительное время или пытаются добиться изменений в конкретной сфере. Другие находят смысл[96] в работе, семье, сообществе — опять довольно узкой сфере жизни. Исследования смысла жизни показывают, что узконаправленный фокус и концентрация — частые спутники осмысленной жизни. Для большинства людей это не проблема.
Но есть и тревожные последствия. Представим гипотетического охранника военной тюрьмы по имени Мейсон. Мейсона заботит нацбезопасность его страны. Он хочет посвятить жизнь защите американского народа. Его направляют в тюрьму, где содержатся подозреваемые в терроризме. Там он злоупотребляет полномочиями и делает нечто похожее на то, что произошло в знаменитом деле охранников тюрьмы Абу-Грейб[97]. Мейсону кажется, что его жизнь осмысленна, потому что он защищает американский народ и тем самым меняет мир. Но можно ли назвать его жизнь добродетельной? Субъективно она осмысленна, но объективно Мейсона нельзя назвать хорошим человеком.
Наш тюремный охранник Мейсон — гипотетический пример. Но есть ли реальные научные данные, подтверждающие феномен ошибочного восприятия смысла жизни? Недавние исследования подтвердили, что ощущение смысла часто идет бок о бок с приверженностью правому авторитаризму[98] — системе взглядов, подразумевающей бездумное подчинение авторитету, агрессию в отношении нарушителей социальных норм и строгое соблюдение традиционных ценностей. Сторонники правого авторитаризма чаще заявляют, что в их жизни есть смысл, чем отвергающие авторитарный режим. Правые действительно очень много занимаются волонтерством на благо общества, но их интересы очень узки и в перспективе антагонистичны тем, кого они считают «чужаками». Многочисленные исследования подтвердили, что консерваторы[99] (проводящие четкое разграничение между ингруппой и аутгруппой[100], «своими» и «чужими») чаще сообщают, что в их жизни есть смысл и они счастливы[101], чем сторонники политического либерализма.
Возьмем пример крайнего антисоциального поведения — терроризм. По мнению криминолога Саймона Котти, одна из главных причин, побуждающих людей вступать в террористические организации, — поиск смысла жизни. «Террористические группы становятся для их участников важным источником идентичности и смысла… возможно, отчасти это и мотивирует людей в них вступать. Террористическая организация не только снабжает завербованных всеобъемлющим нарративом, который позволяет “понять” мир и принципы его устройства… но и предоставляет нарратив для понимания собственного места в большом мире. В рамках этого нарратива на фундаментальные экзистенциальные вопросы дается совершенно четкий ответ»[102]. Эти недавние выводы ученых наводят на мысли, что ощущение смысла жизни для многих людей может быть основано на узколобом чувстве внутригруппового фаворитизма и традиции, возникающих за счет противопоставления себя «чужакам».
Подобно ловушке счастья, ловушка смысла состоит из двух частей. Прежде всего тем из нас, кто ничего не изобрел и не вступил в Корпус мира, легко почувствовать себя неудачниками перед лицом призывов к великим свершениям. Принуждение к подвигам во имя изменения мира может так же негативно влиять на человека, как и принуждение к счастью. И большинство людей время от времени переживают на себе последствия этого принуждения. Если вам кажется, что вы не оставили значимый след в этом мире, попробуйте найти дело, которым горите, и посвятить себя ему. Начните с малого: например, со своего района. Двигайтесь маленькими шажками, и постепенно вы увидите, что ваши действия привели к изменениям. Второй элемент ловушки смысла заключается в том, что стремление вести осмысленную жизнь нередко приводит к ограничению восприятия. По данным исследований, для многих осмысленная жизнь означает просоциальное поведение в отношении небольшой группы, к которой человек сам себя причисляет (ингруппа, «мы», «наши»), и антисоциальное поведение или равнодушие в отношении «чужаков» (аутгруппа, «они»). Если человек живет осмысленной жизнью в таком узком понимании, стоит задуматься о расширении восприятия.
Десятилетия психологических исследований, включая мои собственные, подтверждают, что счастье и смысл являются двумя верными путями к хорошей жизни[103] и имеют множество преимуществ. Но если признать, что путей всего два, хорошая жизнь становится недостижимой для огромного числа людей. Есть еще один путь к хорошей жизни. Он лишен стабильности и удобства, зато его нельзя назвать скучным. Он не принесет спокойной удовлетворенности, зато полон драматизма. Это тернистый путь, полный ухабов и опасных поворотов, но в конце него ждет жизнь, в которой намного меньше сожалений и больше приключений, спонтанности, счастливых совпадений и ценного опыта. Это жизнь в потоке и следование по менее проторенной тропе: иными словами, жизнь, полная разнообразных переживаний. Третий путь к хорошей жизни — психологически насыщенная жизнь, и именно она поможет избежать ловушек счастья и смысла.