После того, как Лилия и отец Глеб отправились готовиться к самостоятельной работе над делом, Муромцев призвал полового, попросил его убрать все со стола, принести стакан крепкого чаю и керосиновую лампу. Он пытался создать себе подобие своего петербургского рабочего кабинета, чтобы, наконец, сосредоточиться и спокойно подумать в тишине.
Он отхлебнул обжигающий чай и поглядел на разложенные на столе папки с делами пропавших, а скорее всего, погибших чиновников. Коллежский регистратор Никифор Данишкин, двадцать семь лет, состоял на службе в акцизном управлении казенной палаты. Коллежский регистратор Тайман Угандеркин, сорок восемь лет, строительное отделение С-ского губернского правления. Сыщик развязывал тесемки на папках с делами, внимательно изучал содержимое и перекладывал просмотренное дело на другую часть стола. В каждой папке находилась чья-то преждевременно оборвавшаяся жизнь. Мустафа Исинбаев, коллежский секретарь, тридцать лет, служил в ветеринарном отделении правления С. Андрей Анциферов, кабинетский регистратор, тридцать шесть лет, межевое отделение губернского землемера. Нехот Паксяй, коллежский регистратор, шестьдесят лет, акцизное управление.
Муромцев отложил в сторону последнее дело и задумался. Что объединяет этих людей, кроме низкого чина и загадочного исчезновения? Русские, мордва, чуваши татары, православные и магометане, молодые и старые, служили в разных должностях и в совершенно разных департаментах. Как будто нарочно подбирали так, чтобы их ничего не связывало. Сыщик задумчиво лизнул кончик химического карандаша и принялся набрасывать список необходимых следственных действий. Первым делом было необходимо вновь, дополнительно и подробно, опросить родню и коллег всех жертв. Наверняка местные сыскари уже затаскали их на допросы, но как всегда где-то схалтурили и многое упустили. Нужно узнать все – их интересы, связи, знакомства.
Теперь что же касаемо самого убийцы. Муромцев отделил верхнюю часть листа жирной чертой и поставил большой, искривленный знак вопроса. Тут понятного было еще меньше, чем в случае с убитыми. Самым удивительным было то, с какой легкостью он, никем не замеченный, проникал в кабинет жертвы, совершенно бесшумно творил свое страшное дело и так же бесшумно покидал место преступления, еще и унося с собой тело! Сыщик сделал пометку: «Еще раз опросить всех сторожей, узнать про всех, кто входил и выходил из присутствия». Как преступник умудрялся каждый раз проворачивать это? Как он проникал в кабинет? Через дверь или через окно? Ему было необходимо знать планировку всех департаментов, в которых совершались преступления, все подъезды и выезды, приемные часы каждого из чиновников, в конце концов! Значит, убийца крайне хитер, расчетлив, осведомлен о работе правления губернии, кроме того, он невероятно ловок и обладает немалой физической силой.
Муромцев попросил еще чаю и надолго задумался, потирая старый шрам на виске. Итак, допустим, что преступник («Или преступники?» – пометил он на полях) пробрался в кабинет через окно, это выглядит более вероятно, чем остальное. Бесшумно подкрался к жертве сзади и оглушил ее. Это объясняет, почему никто не слышал шума и звуков борьбы. Потом он, очевидно, стоя сзади, перерезал горло бесчувственной жертве, рассекая артерии и вызывая ужасный фонтан крови. Это объясняло кровь на стенах и потолке. При этом сам он, видимо, был одет в некий специальный костюм, чтобы не испачкаться. Что дальше? Дальше самое непонятное. Преступник заворачивает тело в какую-то материю или прячет его в мешок, это очевидно, так как следов крови нигде снаружи не было обнаружено. После этого вытаскивает тело так же через окно и грузит его в повозку или на заранее ожидающего извозчика (он торопливо отметил на полях: «Опросить еще раз всех извозчиков!»), и после этого остается только избавиться от тела.
Сыщик еще раз перечитал только что написанное и тяжело выдохнул. Да уж, понятно, почему местные жандармы сразу же заподозрили некие тайные общества: для одного человека такая задача выглядит явно непосильной. А вот если это, например, трое или даже больше сообщников, при условии, что они хорошенько подкупили нескольких человек в департаменте («Еще раз всех опросить, включая полотеров и истопников!» – отметил он и дважды подчеркнул, едва не сломав карандаш), то задача уже не выглядит такой уж нереальной. Хотя нельзя сбросить со счетов то, что это мог быть все же один человек. Обладающий невероятной хитростью, силой и ловкостью гориллы, владелец собственной повозки или чего-то подобного, безусловно имеющий серьезные связи во всех управлениях и департаментах. Хм… Муромцев задумчиво покрутил карандаш. Получалось, что убийца, если он действовал в одиночку, явно не рядовой гражданин. Кто же тогда? Нужно будет аккуратно поговорить на эту тему с шефом жандармов. Но каковы тогда его мотивы? Зачем он это делает? С одной стороны, первое, что приходит в голову, – это провокация неких революционных обществ. Тут с жандармерией тяжело поспорить – версия наиболее правдоподобная.
Остается только объяснить, к чему эти реки крови. Возможно, таким образом он пытается подать какой-то сигнал. В безумной логике маниака это может быть ясным и понятным, по его мнению, высказыванием, которым он объясняет, что нужно сделать, чтобы поправить покосившиеся дела в отечественном делопроизводстве. Муромцев, еще раз осмотрев свои заметки, решил, что версия вполне разумная и заслуживает того, чтобы проработать ее получше.
Но одной версии было недостаточно, нужно было обдумать все возможности. Что еще? Ну конечно же, на ум сразу же приходят секты оккультистов, мрачные кровавые жертвоприношения, сношения с нечистым через леденящие душу обряды. Но тогда при чем тут чиновники? Неужели, по мнению сектантов, кровь коллежского регистратора, подобно крови девственницы, обладает особыми магическими свойствами? Нет, это не похоже на реальную версию.
Оставались, конечно, еще мордовские язычники, про которых всякое говорили, и в основном благодаря их обособленной, закрытой жизни, всегда и у всех вызывавшей пересуды. То, что мордва взбунтовалась и режет русских государевых людей, – вот это уж точно был страшный сон министра и всего жандармского начальства. Да только не было тут такого уже полторы сотни лет, с тех пор как мордву пытались насильно покрестить в православную веру. Но почему тогда среди убитых, помимо русских, есть и сами мордвины, да еще чуваш и татарин? Убивали предателей, пошедших в услужение проклятым поработителям? Муромцев задумался. Неизвестно, конечно, что там творится в этих глухих селах, но мордва, жившая в городе, производила впечатление исключительно мирное. И еще совершенно не понятно, как деревенские язычники обзавелись такими обширными связями в департаментах…
Сыщик внезапно почувствовал, что мигрень, которую он пытался обмануть весь последний час, все-таки настигла его и теперь накатывалась на мозг тошнотворными волнами. Он вдруг заметил, что в «Золотом петушке» нестерпимо душно, резко пахнет керосином, щами и еще какой-то гадостью. Он торопливо собрал со стола документы, расплатился и поспешил наружу. Свежий и холодный весенний воздух должен был помочь.