Следующие несколько дней я держусь в напряжении, нащупывая любое проявление магии вокруг себя, но ничего не чувствую. Кто бы ни был тот человек, едва не заперший меня в духовном мире, он еще не проследил связь между мной и Божественным Камнем.

Кольцо тревоги, сжимавшее мне грудь, начинает слабеть.

На неделе я, как обычно, захожу к Юнли в гости, и она рассказывает, что при дворе уже готовятся к свадьбе Вена и Айлин.

– Ее проведут после того, как закончится суд над Каем, – добавляет Юнли и хмурится. – Вен ведет себя все более раздражительно. Я нередко встречаю Сан Айлин, когда захожу его навестить. Похоже, она часто к нему приходит, пытается поднять ему настроение. Но вряд ли это помогает. У меня после общения с ней настроение, наоборот, портится.

Видимо, Айлин поняла, что ее будущее зависит от расположения духа принца Вена, и потому стала с ним ласкова? Неужели дядя Йи покорно принял тот факт, что его дочери никогда не стать королевой? Ему ни за что не заставить короля передумать и разорвать эту помолвку. Он сам поставит себя под угрозу, если попытается.

Однако зверь, загнанный в угол, становится лишь опаснее.

По пути домой Фэй сидит настороже, и рядом с нашим экипажем едут стражники Джие на лошадях.

Они следуют за мной повсюду. Ждут у дверей столовой, пока я ем, и у ванной, пока я моюсь, а по ночам по двое дежурят у моей спальни, сменяя друг друга. Из-за этого мне никак не выпадает возможность избавиться от рога куи. Маму сначала смутило то, что Джие приставил ко мне стражников, но она приняла мое краткое объяснение и больше не задавала вопросов.

Наш экипаж заезжает в ворота поместья, на обширную зеленую лужайку, что тянется вдоль мощеной дорожки. Особняк возвышается над деревьями ярдах в пятидесяти от входа, словно дом в зачарованном лесу, с темными деревянными стенами и золочеными брусьями.

Маи снимает с меня мантию в прихожей и говорит:

– Вас желает видеть принц Джие, госпожа.

Меня охватывает приятное волнение, но я пытаюсь скрыть его за спокойным тоном:

– Где он?

– Ждет вас в саду, – отвечает Маи.

– Не заставляйте его долго ждать, – вмешивается Фэй и подмигивает. – Идите скорее.

Мое лицо охватывает жар. Я разворачиваюсь и быстро выхожу из дома, но по веселому смеху Фэй и хихиканью Маи подозреваю, что они успели увидеть румянец на моих щеках.

Я спешно огибаю поместье и еще сильнее краснею от того, что едва ли не бегу, и cердце трепещет у меня в груди.

Джие стоит в саду у розового куста. Услышав мои шаги, он поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Не знаю, сколько длится этот момент неподвижного молчания. Солнце освещает Джие золотистой аурой, и он кажется мне особенно прекрасным.

Он подходит ко мне и притягивает в свои объятия, не говоря ни слова. Я закрываю глаза и вдыхаю его аромат, и мы сливаемся воедино.

– Миньсин, – шепчет он, и по моей шее проходит сладостная дрожь, а колени подкашиваются.

Джие снова смотрит на меня, и я вижу страсть в его глазах, ту же страсть, что бушует во мне. Нежный и горячий, сладчайший поцелуй распаляет ее еще сильнее. Я приоткрываю рот, и наши языки сплетаются, и по моему телу разливается жар.

Он гладит меня по спине и одним ловким, сильным движением отрывает от земли. Я обвиваю руками его шею, ощущая горячее покалывание везде, где наша кожа соприкасается. Его теплые губы, его крепкая грудь, мощные руки… Наш поцелуй углубляется, становится все более жадным, настойчивым. Я запускаю пальцы ему в волосы и напористо его целую. Я не могу остановиться. Я вся словно горю.

Нас поглощает наше пламя, не оставляя в легких кислорода. Джие разрывает поцелуй, но не отстраняется. Он опускает меня, и мои ноги вновь касаются мягкой травы.

Мы идем по садовой дорожке, держась за руки, и четверо стражников следуют за нами на почтительном расстоянии.

– Как ваша рана? – спрашиваю я.

– Полностью затянулась.

– Как прошла поездка?

– Мы поймали Лонгзо, но Хансинь вновь от нас ускользнул. Судя по всему, для магии порталов требуется интенсивная концентрация и на нее уходит много энергии. Мы приняли все меры предосторожности, чтобы Лонгзо не мог ею воспользоваться. Хансиня должно быть проще поймать без его помощи, но сначала надо выяснить, где он.

– Как Рен себя вел?

– Признаюсь, что странно. Сначала попросил меня показать свою рану при солдатах, как доказательство моей храбрости. Потом вызвал на поединок. Я от всего отказался и попросил Яо всегда быть начеку.

Я хмурюсь:

– И правда странно. Если он хотел вам навредить, зачем ему смотреть на рану при других? И смысл вызывать на дуэль того, кому наверняка проиграешь?

Рен действовал вопреки всякой логике.

В то же время по моему лицу расплывается улыбка от осознания того, что Джие воспринял мое предупреждение всерьез и прислушался. Полагаю, раньше гордый принц с радостью принял бы вызов Рена, чтобы одолеть его на глазах у всех, но теперь сдержался.

– Вы допросили Лонгзо?

– Этим займется глава королевской охраны. А я сразу помчался сюда.

Джие останавливается и смотрит на меня с тоской:

– Я скучал, Миньсин. Все время думал о тебе.

– Я тоже по вам скучала, – шепчу я в ответ.

Он протягивает ко мне руку и нежно гладит по щеке:

– Миньсин, я люблю тебя.

По мне пробегает волна жара. Неужели не послышалось?

Джие обхватывает мою талию, вновь притягивая к себе, и наши губы смыкаются в поцелуе, от которого земля уходит у меня из-под ног.

Он меня любит.

Я словно парю в облаках, все повторяю про себя его слова. Мне искренне хочется ему верить.

Но он принц и станет королем. И некогда, в другой жизни, принц, которого я любила и которому помогла взойти на престол, сказал мне, что ни один уважающий себя монарх не сделает простолюдинку своей королевой.

На мою душу ложится тяжелый камень, и я отстраняюсь.

Джие растерянно хмурится.

Я знаю, что передо мной не Рен, что у Джие искренние чувства, но его положение в обществе слишком отличается от моего, и мы можем быть вместе лишь таким образом, до которого я не опущусь.

– Я не намерена становиться одной из придворных дам или наложниц, – говорю я с таким морозом в голосе, что он режет даже мне по ушам.

Джие ахает:

– Что? Нет, Миньсин! Я люблю тебя. Ты единственная, кто вызывает у меня такие чувства. И мне безразлично, чья ты дочь. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Я хочу, чтобы ты была моей женой, моей королевой.

Его слова обволакивают мое сердце, но они слишком похожи на те, что я уже слышала в прошлой жизни. Я закусываю губу:

– Вы намерены стать королем, но я не хочу быть королевой.

Он потрясен:

– Все девушки мечтают ею быть!

– Если вы искренне в это верите, Джие, то плохо меня знаете.

– Но почему ты не хочешь быть королевой?

Я отворачиваюсь. Свежий аромат зелени пропитывает холодный воздух, смешиваясь с запахом сухих листьев. Небо тает в мандариновом оттенке.

– Джие, больше всего на свете я мечтаю о том, чтобы объездить весь континент, познакомиться с разными культурами, наслаждаться чудесами других земель. При дворе я буду чувствовать себя как в тюрьме. И я не хочу окружать себя подпевалами, которым всегда что-то от меня надо. Не хочу контролировать жизнь людей – они должны сами за себя отвечать. Я не умею сглаживать конфликты и вести себя с изяществом и вежливостью благородных дам и не желаю делить своего супруга с другими женщинами.

Повисает напряженная тишина, а затем Джие наивно произносит:

– Ты всегда сможешь оставаться собой, Миньсин. Я люблю тебя в том числе и за это. Если тебе нравится путешествовать, что ж, мы вполне можем осуществить эту мечту, когда станем королем и королевой. Мне не нужны ни придворные дамы, ни наложницы. Только ты.

– Главный долг короля – произвести на свет наследника. Мужчину. Для этого ему нужны младшие жены – чтобы от него родилось как можно больше детей. Вдруг я не смогу родить вам мальчика, Джие? Что тогда?

– Об этом поговорим, когда до того дойдет. Но если отбросить все эти детали, хочешь ли ты быть со мной? – Джие берет меня за руку и разворачивает лицом к себе. – Ты любишь меня, Миньсин?

У меня на языке вертится ответ «да», и я уже подаюсь ближе, когда внезапно нахлынувшие воспоминания крадут дар речи и сковывают тело.

Рен клялся мне в любви в прекрасных стихах.

Рен сделал мне предложение руки и сердца, и глаза его сияли, как звезды.

Рен сказал, что уже шьют свадебный наряд Айлин, когда я умирала в снегу.

Язык немеет у меня во рту. В моем сердце все еще кровоточит рана, рваная и ноющая, и я беспомощно смотрю на Джие, не в силах ему ответить.

– Ясно, – коротко произносит Джие, и его лицо каменеет, лишаясь всякого выражения. – Прощай, Миньсин.

Он разворачивается и уходит.

На секунду я замираю, а затем бегу за ним:

– Джие, стойте! Пожалуйста!

Он не оглядывается и не замедляет шаг. Я не успеваю его догнать, и он заворачивает за угол, а несколько секунд спустя слышится ржание Небесного Танцора.

– Джие, стойте! – снова кричу я, но он уже скрылся в серых сумерках.

Я останавливаюсь, и меня охватывает слабость. Прощай, Миньсин. Это были его последние слова. Мир расплывается перед глазами, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

Неужели я потеряла его навсегда?

Стражники Джие, которых он назначил меня охранять, растерянно переглядываются.

– Возвращайтесь к своему принцу, – говорю я с горькой улыбкой. – Вам больше нет смысла здесь оставаться.

Они обдумывают мои слова, но затем один из них говорит:

– Его высочество поручил нам вас охранять, и мы продолжим выполнять приказ, пока его не отзовут.

– Ладно!

Я забегаю в дом и хлопаю дверью, оставив их снаружи.

А там даю знак Фэй и Маи, чтобы меня не беспокоили, ухожу в спальню и падаю на кровать. Мне не хочется ни о чем думать. В голове все крутятся тягостный взгляд Джие и его последние слова.

Я твержу себе, что это к лучшему. Не следовало привязываться ни к одному из принцев. Когда Джие станет королем, я уеду из столицы и буду вести жизнь, о которой всегда мечтала. Но почему у меня такое ощущение, словно в сердце поворачивают нож?

Внезапно я осознаю, что поделилась с Джие самыми сокровенными желаниями, о которых не говорила Рену.

Он же вернется, правда? Он сказал, что любит меня.

Во мне сражаются голос чувств и голос разума, грозя разорвать меня надвое. Со временем я погружаюсь в неспокойный сон.

Проходят дни, а я все жду. Джие не возвращается.