Через два дня после соревнований Алёна, прихрамывая, вышла из оздоровительного крыла. Ей предстояло не самое приятное путешествие – до кабинета Северины. Всю дорогу Алёна ломала голову, что бы это значило. Обычно конверты со списками подарков и адресами снегурочкам вручали классные дамы. Но, видимо, Алёне долгожданное письмо Северина решила передать лично. Иначе зачем её выдернули из палаты?

Перед самой дверью, на которой висел венок из сухого вереска, в груди зашевелилось недоброе предчувствие. Алёна подавила тревогу и постучала. Получилось тихо и неуверенно. Но Северина, должно быть, слышала даже дыхание Фыр-Фыр, сладко дремавшей в другом конце замка.

– Войдите.

Такого Алёна не ожидала: Северина была не одна. За широким дубовым столом по обе стороны от неё сидели явно расстроенная Ольга и карлик со скучающим выражением лица.

Хищные брови приготовились к взлёту.

– Ты знаешь, зачем тебя сюда вызвали?

– Нет, госпожа Северина, – голос Алёны предательски дрогнул.

– Известен ли тебе школьный распорядок дня?

– Да.

– Могут ли снегурочки покидать свои спальные блоки до восьми часов утра?

– Нет.

– А могут ли они ранним утром вламываться в чужие кабинеты и изучать личные вещи учителей?

Негодование. Ярость. Обида. Разочарование. Чувства Алёны сплелись в запутанный клубок.

Брови-птицы угрожающе замерли.

– Госпожа Ольга, что вы можете сказать в оправдание своей подопечной?

Глядя на Ольгу сейчас, трудно было представить, что она когда-то улыбалась.

– Госпожа Северина, господин смотритель Музея Севера, – надломленным голосом сказала Ольга. – У Алёны проблемы со сном. Ей снятся кошмары. Я сама не раз помогала ей прийти в себя. Думаю, это был приступ лунатизма.

Бородавка на носу карлика радостно дрогнула.

– Протестую! Молодая особа находилась в полном сознании и понимала, что она делает. Вы можете посмотреть мой журнал посещений. Здесь всё записано со слов молодой особы!

– Ты признаёшь, что три дня назад, в непредназначенное для прогулок время, самовольно отправилась в кабинет господина смотрителя Музея Севера?

– Да.

Алёна могла бы рассказать и о кошмаре, и о бессоннице, и о Боро, и о тропической оранжерее… Но ощущение предательства душило её, не давая произнести ни слова.

– Правда ли, господин смотритель, что потом вы нашли сломанным дар солнца?

Бородавка оживилась.

– Когда-то в древности волшебники научились заключать тепло в крошечные предметы. Это позволяло людям выживать даже в самые лютые холода! Если бы молодая особа понимала, как нужно вести себя с чужими вещами, она бы никогда не обошлась так с даром солнца.

Небрежным движением карлик бросил на стол неприметную брошку. Алёна поразилась, узнав безделушку, к которой она притронулась всего на несколько мгновений.

– Взгляните. Теперь этот дар утерян навеки! А поскольку секрет изготовления таких предметов канул в небытие, утрата чудовищна и невосполнима!

В кабинете воцарилось молчание. Северина насупила брови.

– Нарушение дисциплины, изучение чужих вещей и в довершение – сломанный дар солнца, не подлежащий восстановлению… Алёна Салиндер, я вынуждена отозвать твоё право на задание.

Сердце Алёны жалобно ёкнуло. На душе стало мутно и безотрадно. Это конец…

– Но, госпожа Северина, вы же знаете, как долго Алёна к этому шла. Я понимаю, что её проступок значителен, но, быть может, есть другой способ…

Северина округлила глаза от удивления.

– Госпожа Ольга, у вас доброе сердце. Но если мы будем спускать каждой ученице такие «проступки», это будет не Школа снегурочек, а Школа хаоса! – Северина перевела взгляд на Алёну. – Ты можешь вернуться в оздоровительное крыло.

– Госпожа Северина, я вынужден поддержать госпожу Ольгу.

Брови-птицы воспарили так высоко, как только было возможно.

– Но вы же сами…

– Безусловно, поведение молодой особы неприемлемо. Но все мы видели, как самоотверженно она сражалась на круге препятствий. Куда… кхм… Алёну хотела отправить комиссия?

Северина зашелестела складками верескового платья. Откуда-то из длинного, широкого рукава появилась записная книжка.

– Ученицу определили в Снежногорск на двести пятьдесят четыре письма.

– Почему бы ей не полететь в какой-нибудь другой, более скромный город?

– Например?

– Скажем, Оленск.

– Протестую!

Ольга заговорила судорожно, взахлёб. Алёна ещё никогда не видела её такой взволнованной.

– Оленск удалён от Туманного острова, это типичный одинокий северный город, до ближайшего поселения там сотни километров. Не думаю, что это лучшее место для первого полёта. Недалеко от Снежногорска будет опытная старшеклассница, и она поможет Алёне, если что-то пойдёт не так…

– Я понимаю ваши опасения, госпожа Ольга. Но речь идёт не о «лучшем» месте, а о том, чтобы ученица вообще отправилась куда-нибудь. Оленск немногим дальше Снежногорска. Я тоже когда-то начинала в небольшом северном городке, в абсолютном одиночестве. И как видите, со мной ничего не случилось.

– Но, госпожа Северина… – сказала Ольга сквозь зубы.

– Оставьте.

Северина заглянула в записную книжку.

– Хм… Оленск охватывает одна старшеклассница.

– Тогда комиссия может подобрать любой другой город, – ответил карлик. Он заметно приуныл.

– Думаю, никто не будет против, если я отдам Оленск провинившейся ученице.

С удивительным изяществом Северина достала из другого рукава снежную бумагу. Вписав в неё имя и город, она поставила на свёрток печать из нетающего льда.

– Алёна Салиндер. Благодаря добросердечию смотрителя ты отправляешься в городок Оленск на двадцать три письма.

В глазах Северины Алёна вдруг прочитала облегчение. Впрочем, скорее всего, ей померещилось. Лицо Ольги было печально.

– Вот теперь ты можешь вернуться в оздоровительное крыло. Коллеги, спасибо за встречу.

– Госпожа Ольга не слишком расстроена? – прогнусавил карлик, как только они оказались за дверью.

Ольга презрительно посмотрела на него. Не ответив, приобняла Алёну и зашагала с ней в оздоровительное крыло. Карлик поплёлся в другую сторону.

Не успел кабинет Северины опустеть, как дверь с вересковым венком снова отворилась.

Северина подняла глаза на высокую фигуру вошедшего и понимающе вздохнула:

– Опять хандра?

– Ты же знаешь, этот месяц… – ответил густой бархатный бас. – Как только подумаю, что прошёл ещё один год… Ведь ей сейчас было бы уже четырнадцать! Она училась бы в пятом классе! Видит зима, я найду её. Найду эту проклятую Белую Чайку, чего бы мне это ни стоило!