Между тем, в то время, пока Артур отсутствовал, в хабите Кирима держалась напряженная атмосфера. И хоть сам хозяин как мог успокаивал друзей, всячески обещая помочь и привести Артура обратно живым и невредимым, его увещевания имели довольно слабый эффект. Тэнка по-женски устроила самую настоящую истерику со слезами и капризными воплями; несколько раз белокурая девушка порывалась отправиться на поиски друга, выкрикивая бессмысленные угрозы и проклятия по отношению ко всему семейству Ролли; Кириму, надо сказать, пришлось немало потрудиться, чтобы привести ее в чувство.

Впрочем, состояние Дианы пугало его гораздо больше. Сероглазая девушка была молчалива и внешне спокойна; встав утром позже всех и обнаружив отсутствие Артура, она невозмутимо поговорила с Киримом, совершенно хладнокровно выслушала его увещевания, затем немного походила по хабиту, а потом вышла на улицу со словами, что хочет освежиться. Юный армут последовал за ней, подозревая, что состояние девушки отнюдь не такое безмятежное, как может показаться с первого взгляда. Он подошел к ней со спины; Диана стояла неестественно прямо, напряженно вглядываясь вдаль. На улице было пустынно и мрачно, со стороны Беру дул неприветливый северный ветер.

Юный армут тактично кашлянул, и девушка тут же стремительно обернулась к нему. Лицо ее было бледно такой бледностью, что казалось совсем прозрачным.

– Я… я тотчас же отправлюсь за ним! – неловко воскликнул Кирим, совершенно испугавшись за душевное состояние Дианы. Юноша уже тысячу раз обругал себя в своем сердце, ибо он позволил дорогому другу уйти, никак не убедив его остаться и не рисковать понапрасну своей жизнью.

Здесь надо пояснить, что Кирим, несмотря на приобретенные качества и изменения характера, в каком-то смысле все еще оставался прежним Лэком, который привык во всем слушаться своего лучшего друга беспрекословно. Во время их недавнего разговора с Артуром армут как-то даже не подумал о том, что должен переубеждать его или настойчиво предлагать не рисковать собой. Кириму казалось, что Артура, по натуре весьма упрямого, не так-то легко было бы заставить изменить принятое решение. Но сейчас юный армут был ужасно зол на себя и свою робость.

– Спасибо, Кирим, – тихо прошелестела Диана, и голос ее был ужасно отстраненным и даже, если позволительно вообще употребить это определение, каким-то невесомым.

– Вы должны оставаться здесь… Он очень просил меня об этом, – строго предупредил девушку хозяин хабита.

Диана вскинула брови, на мгновение придя в себя и став прежней своевольной и гордой девушкой.

– Ах, он просил? Может, еще что-нибудь?

– Нет, ничего… – смущенно пробормотал Кирим, сильно досадуя на свое неумение общаться с женским полом.

– Я… сейчас же поеду… – опять неловко повторил он, быстро отходя от Дианы, словно она в какой-то степени пугала его. Юноше стоило огромных трудов упросить друзей Артура остаться в безопасности хабита, в то время как он сам будет осуществлять спасательную операцию.

Кирим, Артур и Тиллита вернусь домой ближе к вечеру, когда на небо, лениво покачиваясь, выползла луна. Совсем похолодало, песчаные дороги, будто расписным ковром, покрылись инеем.

Табиб, как и обещал, сделал все, что было в его силах, однако прогноз оставался неутешительным: судя по всему, отважная Тиллита должна была умереть.

– К вечеру следующего дня все будет кончено… Бедная девочка… Впрочем, если ее организм окажется сильнее лихорадки, то исход может быть благоприятным. Но это весьма маловероятно, увы. Она такая худенькая… – с грустью сказал он Кириму, принимая от него вознаграждение за свои труды.

Вся эта печальная ситуация невероятно расстроила друзей, которые, несмотря ни на что, все же верили в исцеление самоотверженной армутки. Пребывая в совершенном упадке духа, юноши вошли в хабит, бережно поддерживая бедную Тиллиту. Здесь уже уютно горел костер, и все ребята сидели вокруг него – насупленные, мрачные, своим внешним видом напоминая нахохлившихся чаек. Увидев вошедших, Тин с оживлением вскочил на ноги. Круглое добродушное лицо его сияло широкой улыбкой.

– Арч, ты вернулся! Ах, я знал, верил, что все будет хорошо!

Шафран тоже была здесь. Все сидевшие у огня, как один, проследили взором за тем, как Артур с Киримом аккуратно вносят в дом какую-то незнакомую девушку и заботливо размещают ее на единственной кровати, закрывая со всех сторон ширмой от любопытных глаз. По всему было видно, что незнакомка находится на грани между жизнью и смертью; дыхание ее было сильно затруднено, глаза плотно закрыты, на лице проступила болезненная испарина. Худое тело бедняжки дрожало, как лучина, пожираемая огнем. Бережно положив на кровать больную Тиллиту, юноши укрыли ее шкурой и, оставив у изголовья кувшин с розовой водой, прошли к друзьям, которые выглядели молчаливыми и суровыми.

Артур поискал глазами Диану; сероглазая девушка сидела совсем рядом с костром; кажется, она грела руки, не замечая, однако, как беспощадные языки пламени обжигают ей пальцы. Неловкое молчание воцарилось на мгновение в хабите. Шафран внимательно следила за Киримом; очевидно, она ждала от него каких-то объяснений, но армут был настолько подавлен и измучен, что ему не хотелось ничего говорить.

– Приготовь нам поесть, Шафран, – усталым голосом приказал юноша.

– Та девушка… Которую вы притащили с собой… Она ведь не из этих? – с каким-то сильным напряжением в голосе вдруг проговорил Паприка. Кирим тяжело вздохнул.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он, хоть и совершенно отчетливо понял, что хочет сказать его приятель данной двусмысленной репликой.

– Это ведь не дочка Ролли? – угрюмо пояснил Паприка, непримиримо посмотрев на Кирима. Лицо юного вора по цвету напоминало красный перец.

– Ты прав, мой друг. Это Тиллита, дочь Ролли. Она спасла мне жизнь, закрыв собой от летящей стрелы, и теперь я у нее в долгу, – спокойно, с чувством собственного достоинства ответил армут.

Паприка вдруг в гневе вскочил на ноги, словно намереваясь кинуться на Кирима.

– Ты предал все, во имя чего мы боремся! – с ужасным присвистом проговорил он; в руке его блеснул армутский кинжал.

– Убьешь своего предводителя за то, что ему, в отличие от тебя, доступно такое чувство, как сострадание? – холодным голосом медленно и отчетливо проговорил гордый Кирим. Как бы продолжая свои слова, армут встал на ноги и приблизился вплотную к Паприке; глаза его вызывающе и хищно светились в полумраке хабита, как у степного манула. – Давай, сделай это, если у тебя хватит решимости! – продолжил Кирим. Он уверенно надвигался на своего заартачившегося сообщника, на ходу освобождая горло от платка, словно давая приятелю возможность осуществить угрозу.

– Нет! – в ужасе воскликнула Шафран, вставая между ними. – Не стоит затевать драку! Прошу вас, не здесь!

Паприка с минуту с неприкрытой ненавистью смотрел на Кирима и Шафран, затем презрительно сплюнул на пол и, будто решившись на что-то безрассудное, стремительно пошел к выходу.

– Ты обманывал всех нас, когда предлагал идти за тобой. Ты обещал нам, что мы будем бороться с произволом богачей, а вместо этого притащил сюда змею подколодную! Лучше бы я просто воровал у всех подряд, чем поверил в твои россказни! Ты низкий и мерзкий; и пусть я не могу убить тебя сам, но это сделают за меня другие, – ядовито проговорил Паприка, выходя из хабита.

– Если перешагнешь порог этого жилища, то можешь уже никогда не возвращаться! – зло взвизгнула Шафран, однако Паприка лишь язвительно усмехнулся.

– Женщина, я тебя не слушаю, ты ум потеряла от этого слащавого степного беркута, готова сделать все по его слову. Однако это неправильно. Кто еще со мной? Перец, Тмин, Орех? Ребята, вы по-прежнему хотите оставаться здесь, зная о том, что по соседству лежит ядовитая кобра? Та, которая должна была сегодня сдохнуть от справедливой руки охотника?

От группы ребят, сидевших у костра, отделилась добрая половина, может, даже больше. Как ни странно, но многих убедили гневные слова Паприки.

– Мы вновь присоединимся к нашим братьям, если, конечно, те примут нас обратно. Мы расскажем им все, и берегись, Кирим! И тебя, и твой дом ждет большая беда! Охотники придут за тобой, они все узнают! – угрожающе вымолвил Паприка напоследок и широким шагом вышел из хабита. За ним робко семенили другие ребята, напоминая маленьких утят, бегущих за своей мамашей.

Кирим с потаенной грустью проводил взглядом бывших последователей. На сердце у него было тяжело.

– Ах, они все расскажут о произошедшем… Тебя ждет большая беда, Кирим! – взволнованно проговорила Шафран, невольно прильнув к юноше всем телом. Чеснок, который остался в шатре, с какой-то детской обидой смотрел на своих друзей.

– Почему они ушли? Ну почему? – с тоской спрашивал он, однако мальчику никто не отвечал.

– Что теперь делать? – сокрушенно проговорил, наконец, Кирим, не глядя ни на кого и как бы адресуя свой вопрос в пустоту. Его маленькая империя разрушалась у него на глазах; он принес на своих руках к себе в шатер врага, проявив сострадание и человеколюбие. Предал ли он этим своих сообщников? Да, в какой-то степени. Однако что здесь являлось более важным? Одобрение друзей или спасение жизни человека, на самом деле не такого уж и плохого, а напротив, даже куда более высокого по своим нравственным качествам, чем все они, вместе взятые? Что важнее? Сострадание к ближнему или идея борьбы с богачами, которая ранее казалась такой привлекательной Кириму?

Друзья Артура молчали; они тоже были подавлены всеобщей атмосферой. Тин, правда, тихо, без слов, пожал руку Артуру, когда тот сел рядом с ними у костра. Диана ничего не говорила, и все время была ужасно холодна. Взгляд ее пылающих серых глаз сосредоточился на оранжевых языках пламени, словно и не было сейчас ничего важнее, кроме как созерцать догорающий костер.

Шафран с грустью смотрела на Кирима: казалось, рыжеволосая армутка всем сердцем сопереживает другу. Она напоминала львицу, готовую безжалостно растерзать всех вокруг, чтобы спасти своего детеныша.

– Я знаю, что делать! – вдруг решительным голосом проговорила она.

– И что же? – уныло и безо всякого интереса спросил несостоявшийся предводитель воров.

– Мы должны избавиться от нее сейчас, чтобы не навлечь на себя гнев охотников, – уверенно сказала Шафран.

– Нет! – в один голос выкрикнули Кирим и Артур.

– Ах, Шафран, ты разве не поняла, что она спасла мне жизнь? Меня бы уже не было сейчас, если бы не ее защита. Я обязан на коленях вымаливать у нее прощение за то, что сперва хотел отказать ей в помощи…

– Вновь встанешь на колени перед своей бывшей госпожой? Как это отвратительно и низко! Признаюсь, я была о тебе лучшего мнения! – презрительно прошипела Шафран, однако Кирим, подойдя к ней совсем близко, угрожающе проговорил:

– Молчи, раз не знаешь, о чем говоришь! Если тебе так хочется, уходи вслед за Паприкой и остальными. Однако если я снова услышу от тебя что-то подобное, клянусь, я надаю тебе пощечин, и рука моя не дрогнет от мысли, что я бью женщину!

Шафран сильно побледнела и как бы в испуге отшатнулась от него.

– Кирим, я ведь хочу помочь! Меня действительно волнует твоя судьба!

– Тогда предложи что-нибудь поумнее, нежели убивать Тилли.

Шафран резко откинула со лба рыжие кудри; было видно, что она находится в полной растерянности. Однако все, находящиеся в помещении, непременно были уверены в том, что именно за Шафран останется последнее слово, и именно она должна придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

– Охотники знают, кто помешал им осуществить задуманное. Артуру тоже угрожает нешуточная опасность, – медленно начала она. – Если уж ты так хочешь спасти Тиллиту, я не буду противиться твоему решению, хоть и считаю, что она должна получить по заслугам. С другой стороны, по твоим словам, она спасла тебя, значит, уже за один этот поступок я должна быть ей благодарна. Пусть так. Что касается твоих друзей… Если ты и вправду хочешь им помочь, то лучше обезопасить их. На время они должны покинуть гостеприимные стены твоего хабита.

– Но где же мы будем? – робко пропищал Даниел, который был настолько подавлен от всех произошедших событий, что до сих пор еще не сказал ни слова.

– Может, нам тогда вообще уйти из Мира чудес? – предложил Артур. – Хотя мы так и не получили того, что хотели. Мы ведь намеревались добыть пропуск в Тимпатру и найти сестру Тода, и потом самого Алана…

– После той заварухи, что ты учинил, разве может идти речь о моей сестре или еще о ком-то другом? – вдруг с какой-то особенной злостью проговорил Тод. – Если бы ты не был моим другом, клянусь, я бы прямо сейчас устроил тебе взбучку!

– Тод, я не знал, что так выйдет… Мне казалось, что я должен предупредить Тилли и Карма, поскольку в противном случае их бы безжалостно убили… – тихо проговорил Артур.

– Ты поступил благородно, хоть я и не совсем понимаю твоих рассуждений, – вдруг вступилась за него Шафран. – Я думаю, мы сможем все устроить наилучшим образом. Послушайте сперва, что я предлагаю. Если вы хотите спасти Тиллиту, то вам нельзя сейчас совсем уходить из города. Кто тогда присмотрит за ней? Видно, что она серьезно больна, а тяготы долгого пути, безо всяких сомнений, не пойдут ей на пользу…

– Я уже говорил, что ее ранили отравленной стрелой! – вставил Кирим.

– Что ж… Тогда, боюсь, она не переживет и этот день! – убежденно произнесла Шафран.

– Табиб сказал, что она может поправиться. Если ее организм окажется достаточно сильным… – растерянно ответил подруге Кирим. Лицо юноши было бледным и ужасно расстроенным.

– Кирим, если Паприка останется верным своим угрозам, то они уже на полпути к нашим братьям… Представляешь, какой там будет переполох? Ведь все они до одного на стороне охотников! Они безжалостно расправятся с тобой и твоими друзьями… О, я знаю этот дикий степной народ, они ни перед чем не остановятся, сожгут твой хабит дотла и развеют пепел по пустыне.

– Что ж, значит, так тому и быть, – с какой-то внутренней отвагой и гордостью проговорил Кирим. – Со мной пусть поступают по своему усмотрению, я же хочу только спасти друзей.

Шафран укоризненно покачала головой.

– Кирим, ты забываешь, как ты дорог мне. Я не позволю и волосу упасть с твоей головы. Я еще не озвучила все свои размышления.

– Поделись же скорее с нами, – поторопил ее нетерпеливый армут, пристально глядя в раскосые зеленые глаза Шафран.

– Я думаю, надо поступить следующим образом. Всем нам нужно срочно покинуть хабит. Сюда могут заявиться охотники или наши братья. Не знаю, кто окажется первым, однако правда заключается в том, что нам действительно следует немедленно уходить отсюда. Артуру, его друзьям, а также Тиллите я советую временно покинуть пределы города. Они должны переждать несколько дней, пока все утихнет. Тилли, несомненно, будут искать в Мире чудес, ей угрожает опасность. Предлагаю вам переждать в безопасном месте…

– Разве они будут в безопасности в степи, где все просматривается на много единомиль вперед? – с иронией усмехнулся Кирим.

– В степи – нет. Однако ты забываешь про оазис Шренка.

– Что это за место? – с любопытством поинтересовался Артур.

– На одном из холмов полидексяне решили устроить себе нечто вроде небольшой рощи; они уже давно высадили там плодовые и хвойные деревья для своих нужд. Благодаря постоянному уходу сад разросся. Теперь он и вправду похож на небольшой лес, некий оазис в пустыне. Мы называем его оазисом Шренка – по имени человека, которому пришло в голову насадить в этих пустынных землях рощу.

– Там, пожалуй, и правда сейчас более безопасно, чем в стенах Мира чудес. Ты говоришь мудро, – задумчиво отвечал Кирим.

– Это совсем недалеко, но все же не в городе, и Тилли вполне сможет осилить подобный непродолжительный путь, если, конечно, она переживет эту ночь. Тебе же, Кирим, стоит самому пойти к нашим братьям. Ты должен убедить их, что избавился от Тиллиты, как и хотел сделать изначально. Можешь взять с собой Тода, ибо я подозреваю, что он сможет каким-то образом узнать от наших соратников нечто важное о своей сестре. Кирим мне уже все рассказал, ты ведь считаешь, что твою сестру украли армуты? – последнюю фразу Шафран адресовала Тоду. Беруанец согласно кивнул.

– Что ж, тогда наши братья смогут помочь тебе в поисках; они пронырливы, им досконально известен Мир чудес. Если она попала в рабство, то они наверняка об этом знают. Когда все немного утрясется, Кирим вернется за твоими друзьями в оазис, поможет достать пропуск в Тимпатру, и вы отправитесь в путь.

– Шафран… Это очень хороший план, – проговорил Кирим с какой-то едва уловимой грустью. – Однако я должен сказать тебе кое-что. Я тоже не хочу оставаться более в Мире чудес.

– Как это понимать? – искренне удивилась рыжеволосая девушка.

– Так, что… Я не хочу скрываться по подворотням и промышлять воровством. Я много передумал за эти несколько дней. Лучше я покину свою родину, чем буду оставаться здесь нечестивым человеком. Мне уже претят мысли о том, что я когда-то восхищался охотниками и идеями возмездия. Эта богатая капризная девчонка, Тилли, очень хорошо показала мне, насколько ошибочно вставать на место судьи. Я желаю начать новую жизнь и надеюсь стать в ней более порядочным человеком. Но сперва я хотел бы помочь своему дорогому другу, Артуру, в его пути.

– Кирим, не стоит. Дорога, которой мы идем, полна опасностей, а здесь твой дом и друзья, – начал было возражать Артур, но упрямый армут с убеждением покачал головой.

– Поверь, я очень уважаю тебя и твое мнение. Наверное, даже более, чем свое. Но в этом деле я твердо решил, что уйду с тобой, и никому на свете меня не переубедить. Я искренне хочу сделать что-то хорошее для тебя, понимаешь? Ты уже столько раз помогал, и мне хочется отплатить тебе той же монетой.

– А моим мнением ты уже не дорожишь? Ты совсем-совсем меня не любишь, да, Кирим? – с какой-то жалобной грустью полувопросительно прошептала Шафран. – Не ценишь даже как друга?

– Ты верный соратник, Шафран. Мне будет очень тебя не хватать. Но я не могу оставаться более в Мире чудес. Этот город делает меня уродливо-жестоким. Надеюсь, ты примешь мои слова и постараешься понять.

– Что ж… – Шафран медленно кивнула головой, однако Артур видел, что бедная девушка чуть не плачет. – Твой выбор остается твоим. Мне и правда очень жаль, что ты решился на такой необдуманный шаг, но я искренне желаю тебе добра, – рыжеволосая девушка, всегда веселая и оптимистичная, сбилась и замолчала. Лицо ее выражало неподдельное страдание.

– Но ты, Шафран, предложила хороший план. Я думаю, так и надо сделать. На время вы, мои друзья, переждете в оазисе, я постараюсь утихомирить своих ребят, заодно добуду пропуск и разузнаю о сестре Тода. Потом же я присоединюсь к вашей группе, и все вместе мы отправимся в Тимпатру.

– Рада, что хоть в этом ты со мной соглашаешься, – с заметной грустью проговорила Шафран. С этими словами она грациозно поднялась со своего места и обернула вокруг головы платок.

– Сегодня ночью останетесь в хабите… Если Тилли станет лучше, то ранним утром Кирим сопроводит вас в оазис. Я же хочу пораньше уйти к нашим братьям, узнать, какой переполох учинил Паприка, утрясти все это дело и примирить тебя, мой бедный гордый Кирим, с остальными.

– Встретимся завтра, Шафран, – армут рассеянно кивнул рыжеволосой девушке, и та тут же скрылась за тканевым пологом, впустив в шатер пронизывающий холодный ветер, напоминающий о том, что погода меняется.

– Теперь главное, чтобы Тиллита выжила, – с щемящей тоской пробормотал про себя Кирим.

Диана тоже вышла из хабита, и Артур проследовал за ней. На улице и впрямь стало холоднее; снова выпал снег, и на этот раз он уже не таял. Юноша хотел было приблизиться к девушке и приобнять ее за плечи, но подруга резко отстранилась от него. Серые глаза ее горели яростным огнем.

– Ди, ты… с тобой все в порядке? – робко поинтересовался Артур. Диана вдруг зло рассмеялась.

– В порядке, да. Зачем ты вышел за мной?

– Мне показалось, что ты… Немного не в себе.

– Все мы до одного – я, Тэнка, Тод, Даниел, Тин – мы бросили все самое хорошее, что есть в нашей жизни, чтобы последовать за тобой. Это для тебя хоть что-то значит? Наша жизнь, учеба, образование, родители – ты хоть сколько-нибудь понимаешь, что́ каждому из нас стоило принятие данного решения? Но мы сделали это ради тебя. А ты при этом позволяешь себе подобные выходки! Ничего никому не сказать, уйти навстречу верной смерти, легкомысленно рискуя собой, совершенно не думая о том, что будет со всеми нами, если с тобой произойдет беда! Ты поступил самонадеянно, упрямо, эгоистично! Такое ощущение, что ты действуешь один, сам по себе! Порой я начинаю забывать, что ты являешься руководителем нашего отряда и отвечаешь за всех нас! – Диана говорила все это, ужасно волнуясь. Артур с грустью опустил голову. Отважный юноша не побоялся вновь вернуться в шатер к бывшим врагам, однако сейчас, в эту самую минуту, он ужасно робел перед своей подругой. Той, ради которой он, казалось, мог бы свернуть горы, пройти все пустыни мира, переплыть Желтое море, если это вообще хоть сколько-нибудь было под силу простому смертному.

– Прости меня, Ди, – виновато сказал он. – Ты права, я должен был с вами обо всем переговорить, только я думал, что вы начнете меня отговаривать, а в этом случае я сам мог бы не решиться на подобный шаг. И еще ты правильно сказала, мне все кажется, что я один, но это по привычке. Прости меня.

– Я прощу, только если ты пообещаешь впредь так не делать, – смягчилась Диана.

– Торжественно обещаю! – шутливо произнес Артур, поднеся правую руку к сердцу.

– Но вообще я ужасно рада, что ты вернулся. Я страшно переживала за тебя. Если бы Кирим задержался хоть на минуту, я сама отправилась бы на поиски этих Ролли… – призналась Диана. – Как, впрочем, любой из твоих друзей. Вспомни об этом в следующий раз, когда задумаешь выкинуть нечто подобное, – с этими словами сероглазая девушка ушла в шатер, оставив юношу одного. Начал падать снег, но Артур продолжал стоять на улице; он задумчиво вдыхал в себя свежий степной воздух и размышлял над словами подруги.

Конечно, Диана по-своему права. Ему нельзя было уходить без предупреждения. Действительно, ребята стольким рисковали ради него, что заслужили хотя бы честное отношение к себе. Видно, никудышный из него пока получается руководитель.

«С другой стороны, – вдруг подумалось юноше, – я вовсе не просил их бросать все и увязываться со мной. Напротив, я их отговаривал, а меня никто не послушал. Так можно ли сейчас обвинять меня в том, что я ни о ком не думаю?»

Разные мысли приходили Артуру в голову, некоторые из них были весьма скверными. Юноша досадливо смахнул снег с волос и вошел внутрь хабита. Его друзья уже собирались спать. Кирим сидел у огня в полном одиночестве; казалось, армут находился в ужасном расстройстве. За декоративной ширмой с трудом дышала бедная Тиллита. Артур прошел к ней, намереваясь посмотреть, как она себя чувствует. К своему удивлению, он лицом к лицу столкнулся с Инком.

– Что ты там делал? – с подозрением поинтересовался Артур.

– Просто прогуливаюсь по хабиту, не все же на месте сидеть, покуда ты геройствуешь, – фыркнул Инк.

– Как она?

– Не знаю, мне нет до этого никакого дела, – холодно ответил сероглазый юноша и вышел, оставив Артура наедине с больной. Тиллита лежала на кровати, укутанная в шкуру рыси. Ее сильно знобило, черты ее бледного лица заострились, как обычно бывает во время тяжелой болезни.

Юноша склонился над несчастной. Ему ужасно хотелось бы помочь и облегчить ее страдания. По сути, Тиллита никогда не являлась его настоящим врагом. Напротив, Артур всегда чувствовал, что девочка испытывает по отношению к нему симпатию и даже жалость в те минуты, когда по приказу Ролли его всячески истязали на ее глазах. Неужели ей суждено погибнуть сейчас, от отравленной стрелы охотников?

Какое-то время он постоял над больной, затем, выйдя из комнаты, пошел к своим друзьям. Тин и Даниел сидели на шкуре и тихо разговаривали о чем-то. Артур приблизился к ним.

– По-моему, Тилли хуже, – сказал он им с грустью. – И еще, ребята, простите меня, что я не предупредил вас.

– Извиняться тебе надо перед Дианой, – с доброй усмешкой проговорил Тин. – Мы еще можем худо-бедно понять тебя и даже принять твою сторону… Но вот она слишком за тебя волнуется.

– Но это было безрассудно и… великолепно! – вдруг воскликнул тщедушный Даниел, с безотчетным восхищением посмотрев на Артура, который присел рядом с ними на шкуру.

– Может, и великолепно, только я никому не помог. Тилли едва ли доживет до утра, Карм мертв, я же своим поступком навлек на Кирима страшную беду, – с безотчетной тоской вымолвил Артур.

– Не говори так, надо верить, что она поправится, – со слабой надеждой в голосе ответил Тин. Ребята замолчали, каждый думая о своем.

Ночь тянулась мучительно долго, а к утру, к огромному удивлению всех обитателей шатра оказалось, что Тилли еще жива. Более того, ей стало гораздо лучше. Лихорадка прошла, чернота от яда рассосалась, на ее еще бледном лице алел свежий румянец. Кирим приготовил пациентке крепкую похлебку из степных чаек и собственноручно напоил ее исцеляющим бульоном. Лицо его светилось безотчетной гордостью, словно в том, что Тилли справилась с болезнью, имелась непосредственно его заслуга, а не табиба. Совершив все необходимые врачебные манипуляции, такие как, например, перевязка раны, юноша тщательно вымыл руки и подошел к Артуру.

– Я должен отвести вас в оазис Шренка. У вас же есть шатер с собой, где вы сможете переночевать?

– Да, у нас палатка, – ответил Артур.

– Тод тогда поедет со мной. Я вернусь за вами через несколько дней, как все утрясу со своими ребятами.

– Кирим, а это не опасно – идти к ним? Я смотрю, ты не принял всерьез угрозы Паприки?

– Нет. Паприка всегда был главным подстрекателем; его вряд ли станут слушать. Но не меня, – излишне самоуверенно произнес Кирим, и, помимо его воли, лицо армута засветилось гордостью.

– Ты точно решил отправиться с нами в Тимпатру? – спросил Артур. – Как мне кажется, некоторые из моих друзей, по всей видимости, уже не рады, что увязались со мной.

– Просто они обиделись, что ты их не предупредил. Но я уверен, что они ни о чем не жалеют. Артур, на самом деле, невозможно не восхищаться твоими поступками, не любить тебя и не желать всюду следовать за тобой. Вернее, можно, наверное, ненавидеть, ругать, не понимать. Но оставаться безразличным, холодным, как бы в стороне, просто немыслимо!

– По-моему, ты преувеличиваешь, Кирим, – смущенно засмеялся Артур. – Инк точно с тобой не согласится. Хотя, похоже, он ко всему относится с безразличием.

– Да, по поводу него у меня тоже есть большие подозрения, – с тревогой произнес армут. – И, на мой взгляд, он должен быть либо твоим другом, либо врагом – иного не дано. С тобой невозможно вести себя иначе. И пока все-таки я склоняюсь к тому, что особенно доверять ему не стоит. Ясно, что у него свои цели, но вот какие… Ладно, не будем пока об этом. По крайней мере, теперь в вашем отряде есть я и, клянусь, если я заподозрю что-то неладное, я перережу ему глотку, пока он будет спать! – с горячностью воскликнул Кирим. Артур вновь рассмеялся.

– Кирим, не припомню, чтобы раньше ты был настолько эмоционален.

– Просто моя дикая армутская натура дремала до поры до времени! – весело ответил черноволосый юноша и оскалился в звериной улыбке. – Ладно, иди собирай своих птенцов. Пора выдвигаться в путь, пока не пришли охотники и не постреляли тут всех куропаток!

Артур кивнул. Впрочем, его друзья были уже готовы. Даниел вообще проснулся раньше всех; жуткая история с охотниками настолько поразила его богатое воображение, что он так и не смог заснуть, как ни старался. Мнительному юноше все казалось, что вот-вот отодвинется тонкая ткань, и в их шатер зайдут ужасные убийцы. Тэнка тоже выглядела не самым лучшим образом; она также, видимо, была в обиде на Артура, ибо не разговаривала с ним и вообще старалась всячески его игнорировать. Тин же единственный в их компании казался бодрым, веселым и вполне готовым отправиться в таинственный и многообещающий оазис, задуманный не менее таинственным Шренком.

– Я буду сидеть с Тилли. Все остальные – разбейтесь на пары, – повелительно приказал Кирим, выделив каждому по коню.

– У тебя что, целый табун лошадей? – с удивлением поинтересовался Артур.

– Да, более того, они все краденые! – весело произнес Кирим, лукаво подмигнув приятелю.

– Надеюсь, не у охотников? – насмешливо подколол его Артур. – А то, чувствую, они и так уже тебя недолюбливают.

– Поверь, тебя теперь они ненавидят не в меньшей степени! – расхохотался Кирим. Армут помог Тилли забраться на лошадь. Девушка пока пребывала в состоянии, граничащем со сном, однако она уже несколько раз приходила в себя, удивленно открывала глаза и вновь закрывала, предпочитая находиться в блаженном неведении. Правда, в тот самый момент, когда Кирим пытался ее подсадить, она неожиданно произнесла:

– Я и сама в состоянии забраться на лошадь!

– Вот как? – с удивлением и даже каким-то неподдельным интересом произнес Кирим.

– Именно так. И в твоей помощи я вовсе не нуждаюсь, Лэк.

Кирим вздрогнул всем телом.

– Лучше молчи, женщина, пока я сам не прибил тебя вместо охотников, – процедил он сквозь зубы и, обняв девушку за плечи, пустился вскачь. Ребята последовали его примеру. Артур сидел с Дианой, Даниел с Тэнкой, Тод с Тином, ну а Инку пришлось восседать на своей лошади в полном одиночестве. Чеснок выбежал из шатра помахать им рукой на прощание.

– До свидания! Безветренной дороги! – весело кричал мальчик своим новым друзьям.

– Прощай, Чеснок! – ответил ему Тин. – Мне очень понравилось общаться с тобой, но более всего меня в тебе привлекло твое съедобное имя! – последнюю фразу Тин договаривал уже шепотом, давясь от смеха.

– Ах, эта бестолковая лошадь собирает все ямы под своими дряхлыми ногами! – недовольно проговорил Тод. Бывшие ученики Троссард-Холла настолько привыкли к иному способу передвижения, то есть к единорогам, что сейчас чувствовали определенное неудобство. Хотя, справедливости ради надо отметить, что дорога была прямая и хорошая.

Сперва путники выбрались из лабиринта шумного Мира чудес. Когда город остался далеко позади, а впереди замаячила бескрайняя степь, покрытая в некоторых местах снегом, ребята выдохнули с заметным облегчением. Это чувство можно сравнить с тем, что испытывает пловец, который находился долгое время под водой и наконец вынырнул на поверхность. Армутский город все-таки был очень тяжелым для восприятия, если так можно выразиться. Далеко не каждому человеку он пришелся бы по вкусу.

– Как хорошо, что мы выехали из Мира чудес! – воскликнул Даниел, которого наконец-то начал отпускать страх перед охотниками.

– Я тебя понимаю, Дан. Сама ненавижу этот мерзкий город! И почему Кирим так его любит? – ответила ему Тэнка.

– Это его родина, какой бы она ни была.

– Вот у меня нет родины. Я вроде бы из Кагилу, однако почти всю жизнь прожила в Той-что-примыкает-к-лесу, – пожаловалась Даниелу Тэнка.

– Теперь твоя родина там, где твои друзья, – загадочно проговорил тщедушный юноша, мечтательно глазея по сторонам. Пейзажи были дикие, прекрасные, и хоть почти все пространство вокруг занимала однообразная степь, перехваченная цепью бесконечных холмов, тем не менее она с разных ракурсов смотрелась как-то неодинаково.

Равнина с туманной далью манила, как, наверное, манит безбрежное море. Она вызывала в сердцах путников искреннее желание пройти ее вдоль и поперек, одолеть, победить, изучить. Казалось, что степь представляет собой дорогу в небеса, ибо вдали она совершенно сливалась с прекрасной синевой и беловатыми облаками. Холодный, почти морозный воздух обжигал щеки путешественников, раззадоривая их еще больше. Какое-то неудержимое веселье и легкость появились в их сердцах.

Однако они были уже почти на месте. Впереди, подобно островку волос на совершенно лысой голове, виднелся не раз упомянутый оазис Шренка. И так удивительно было созерцать перед собой этот небольшой лесок на холме, посреди бескрайних голых барханов! В какой-то степени он смотрелся нелепо на фоне однообразных пейзажей, но в то же время оазис приковывал к себе взгляды. Здесь тоже выпадал снег, однако чуть меньше, чем в Мире чудес. Песчаная земля была лишь чуть-чуть припорошена белыми хлопьями, будто сахаром.

– Отличное место для лагеря! – в полном восхищении провозгласил Тин. – Деревья защищают от степного ветра и снега!

– Я бы все-таки предпочел оставаться в хабите… Хорошо, что я не буду здесь ночевать, – ворчливо заметил Тод.

– Ты ничего не смыслишь в походной романтике!

– Можно подумать, ты смыслишь?

– Я, так сказать, начинающий энтузиаст, – с гордостью проговорил Тин.

Кирим повел свой небольшой отряд выше на холм, где деревья казались более рослыми и неприступными. Заведя друзей в самое сердце рощицы, он остановил коня и спешился, не забыв при этом помочь Тилли. Впрочем, гордая армутка уже настолько пришла в себя, что оттолкнула руку, с благодушием ей протянутую, и сама с легкостью соскочила со спины лошади.

– Так и не скажешь, что вчера тебе плечо пробила отравленная стрела… Глядя на тебя сейчас, я бы ни за что не подумал, что ты недавно была при смерти, – озадаченно проговорил Кирим.

– А по тебе и не скажешь, что ты вообще способен думать, – язвительно ответила гордая армутка, высоко подняв вверх подбородок и вызывая в юноше страстное желание надавать ей пощечин, чтобы не задавалась.

Кирим остановил лошадей в самом удачном месте для того, чтобы разбить лагерь. Казалось, ничего лучшего нельзя было и вообразить. Путников со всех сторон окружали высокие густые сосны, заботливо посаженные полидексянами. От них исходил чарующий терпкий аромат хвои. Чуть дальше виднелся прекрасный яблоневый сад, занесенный снегом. На некоторых ветках еще висели спелые красные яблоки, блестящие от инея и оттого невероятно аппетитные с виду. Поблизости протекал ручей с чистой питьевой водой. И все эти природные сокровища располагались на холме, и, если подняться чуть выше, то можно было наблюдать великолепную панораму на Мир чудес и Полидексу.

– Потрясающе! – с удовольствием воскликнула Тэнка, слезая с коня и разминая затекшие ноги. – В постоялых дворах такого не увидишь…

– Вот именно! – с какой-то особой гордостью проговорил Кирим. – Ну что, друзья, мне пора. Я привел вас сюда, но скоро непременно вернусь с новостями и всем необходимым! Тод, садись за мной, мы возвращаемся в Мир чудес.

– На твоих замечательных лошадях, Кирим, меня начинает укачивать, – недовольно проворчал Тод, однако, не противясь армуту.

– Тиллита, я… Так и не поблагодарил тебя, – немного высокопарно произнес юный армут, ласково взглянув на свою спасительницу. – Я рад, что мы с тобой познакомились при… несколько иных обстоятельствах, нежели в… – неловко сбился он, заметив, что гордая армутка насмешливо смотрит на него, готовая уже обидно осмеять все его благочестивые излияния.

– Прощай, Кирим, – весело сказала Тилли, впервые обратившись к юноше по его настоящему имени. Бронзовые щеки армута тут же заалели от плохо скрываемого удовольствия; это простое обращение было его сердцу куда милее, нежели любой изысканный комплимент.

Помахав своим друзьям напоследок, они с Тодом устремились обратно, в опасный и многоликий Мир Чудес.

– Ах, как славно! Надо скорее собрать наш хабит и заняться приготовлением похлебки! – деловито заметил Тин, обращаясь к друзьям.

– Тин, ты уже начал говорить, как истинный армут! – воскликнул Артур.

– Кстати, Тилли, познакомься с моими друзьями! – Артур по очереди представил всех девушке. Тиллита немного высокомерно кивнула.

– Как ты себя чувствуешь?

– Немного лучше. А мы что, будем сами готовить себе еду? – удивленно спросила гордая армутка, очевидно, совсем позабыв, что она более не полноправная хозяйка тысячи слуг, готовых выполнять любые ее прихоти. Здесь надо отметить, что даже будучи сама в положении, близком к рабскому, девушка не готовила, ибо совершенно не умела это делать.

– Может, еще позвать тебе мальчиков на побегушках? – неприязненно поинтересовалась задиристая Тэнка, которая тоже была не в восторге от мысли, что Артур притащил с собой эту высокомерную девчонку. Тилли смутилась и ничего не ответила. Однако когда главный повар в их отряде принялся за приготовление пищи, она с живым интересом наблюдала за процессом и постоянно задавала вопросы, совершенно расположив к себе Тина.

– Наука эта мудреная! – гордо подбоченясь, говорил любитель вкусно покушать. – Однако, думаю, освоить ее все же можно!

– Ах, у меня никогда не было склонности к наукам! – с грустью воскликнула Тилли, при этом невольно покосившись на Артура. Только он мог помнить ее позорные ответы учителю, господину Волосатинсу. Но юноша, надо отдать ему должное, тактично сделал вид, что ничего не видит и не слышит. Пока ребята обустраивались, он отошел собрать хворост и заодно осмотреть местность.

Вот он приблизился к яблоневому саду. Недолго думая, Артур ловко залез на дерево, сорвал большое красное яблоко и засунул его к себе в карман плаща. С высоты отлично просматривалось их убежище, закрытое со всех сторон совершенно разными деревьями, такими как сосны, ели, клен, орешник, плодовые… Все это соседствовало бок о бок, и отчетливо ощущалось, что здесь изрядно пришлось потрудиться садовнику. Чуть ниже их месторасположения виднелась речка, которую, скорее всего, в качестве питьевого источника использовали полидексяне. Высоко в морозном небе парили гордые птицы; казалось, они ужасно удивлены, что так быстро наступил смрадень, не спросив на то их особого разрешения. Пока еще было относительно тепло, без перчаток вполне можно обходиться, однако пройдет еще несколько дней, и будет, как в Беру.

Еще раз восхитившись пейзажами, юноша спустился, собрал сухих веток, которых тут было видимо-невидимо и вернулся в лагерь, где уже вовсю кипела работа по приготовлению бобовой похлебки под четким руководством Тина. Тилли во всем помогала ему и радовалась, как ребенок. Кто бы мог узнать сейчас в этой милой общительной девушке ту заносчивую, отвратительную молодую особу, какой она впервые предстала перед Артуром! Тяжелые испытания и скорбь поистине меняют людей!

Диана занималась тем, что разбирала вещи и укладывала их в палатку. Юноша медленно приблизился к ней.

– Я смотрю, ты очень занята, – шутливым голосом сказал он ей.

– Не то что ты – слоняешься без дела.

– Мы ведь уже выяснили, что я никудышный руководитель.

– Похоже, и исполнитель тоже.

– Зато у меня есть для тебя сюрприз.

– Вот как? – Диана обернулась вполоборота и весело улыбнулась другу. – Надеюсь, это не сушеный короед и не пеммикан?

– Этого добра и у Тина хватает, – скривился Артур. – Ты получишь сюрприз, если отгадаешь загадку. Это нечто удивительно красивое, нежное, алое, – произнося эти слова, юноша невольно с жадностью смотрел на губы своей избранницы.

– Думаю, это… Язык! – с этими словами Диана дурашливо показала приятелю язык и выхватила из его рук, которые он держал за спиной, спелое яблоко. – Какое оно красивое! – невольно восхитилась сероглазая девушка. – Даже не верится, что уже смрадень наступил!

– Это последний привет оюня, – романтично проговорил юноша, все еще продолжая созерцать объект своих мечтаний. Диана сунула яблоко себе в карман.

– И это все? А как же благодарный поцелуй? – улыбнулся Артур.

– Я не раздаю их так же беспечно, как ты – яблоки, – насмешливо ответила ему девушка.

– Очень жаль, – хмыкнул Артур.

– Эй, вы, хватит там любезничать, идите к столу! Мы с моей помощницей-поваренком приготовили вам, неблагодарным, удивительные блюда! И готов биться об заклад, все это гораздо лучше, чем армутская стряпня Кирима.

– Ах, Тин, но ведь и я армутка! – обиженным голосом воскликнула Тилли.

– Нет, дорогая, ты не армутка, ты – настоящий неограненный алмаз! Ты мастерица и превосходный кулинар! Таких способных учениц я еще не встречал, хоть и повидал их на своем веку немало.

Тиллита весело рассмеялась, при этом все же невероятно довольная собой.

– Он без ума от нее только оттого, что она все время задавала ему глупые вопросы, – недовольно пожаловалась Тэнка Даниелу.

Пока Артур ходил за хворостом, Дан и Инк возвели их временное пристанище. Палатка выглядела уютной, теплой, вместительной, и человеку непритязательному она вполне могла бы напомнить хабит Кирима, но только поменьше. Похлебка, которую приготовили Тин и Тиллита, и впрямь оказалась весьма удачной. Помимо бобов там плавали еще какие-то ингредиенты, однако эта кулинарная тайна была известна лишь двум посвященным.

Ребята весело принялись за еду; они с аппетитом поели, особенно Тилли, которая, видимо, недоедала в шатрах Карма. Девушка совершенно пришла в себя. У нее еще немного побаливало плечо, однако исцеление ее все же казалось на редкость быстрым и удивительным, учитывая, что лучший табиб Мира чудес уже напророчил ей смерть. Лицо юной армутки алело от свежего ветра, глаза искрились от удовольствия, и в целом она выглядела прехорошенькой.

– Жалко, Тод не с нами, – с грустью проговорил Даниел.

– Должен же кто-то присмотреть за нашим горячим армутом, – усмехнулся Тин. – А то он наворотит дел…

– Мне сперва так понравился Мир чудес… А теперь я ужасно рада, что мы вышли оттуда, – поделилась своими впечатлениями Диана.

– У меня то же самое чувство, – согласилась с ней Тэнка. – Как будто вновь в плену побывала.

– Просто вы не прониклись его духом, – вдруг капризно возразила Тиллита. – Мир чудес – прекрасный город, лучший на целом свете.

– Можно подумать, ты другие видела! – насмешливо проговорила Тэнка.

– Я не видела, просто я так чувствую! – ответила Тилли почти обиженно.

– Ах, девушки, не будем спорить, – заметил миролюбивый Даниел Фук. – Тут так прекрасно, на этой полянке в окружении сосен, что ни о чем плохом и думать не получается… Оазис Шренка – сплошная идиллия! Мне даже начинает казаться, что все непременно должно хорошо выйти, а не плохо.

– Надо же, – присвистнул Тин. – Приятель, да мы с тобой уже на одной ветке!

Ребята непринужденно разговаривали, сидя у костра, и каждый ощущал себя на своем месте, будто и впрямь их настоящим призванием были путешествия. Очень быстро стемнело, как обычно бывает в холодное время года, и ребята, предусмотрительно потушив костер, решили готовиться ко сну. Каждый взял себе спальник.

– На улице стало так свежо, что мне не хочется снимать сапоги! – пожаловался Даниел, неуклюже забираясь в палатку.

– Артур, – вдруг сказал Инк, обращаясь к юноше. – Я бы хотел, чтобы кто-нибудь из нас караулил ночью, на всякий случай.

– Что ж, хорошая идея, – насмешливо заметил Артур. – Но так как меня недавно сместили с поста руководителя, я, пожалуй, отстранюсь и в этом деле. Кстати, ты не хочешь подежурить, Инк?

– Ну что за легкомыслие? – возмущенно фыркнул сероглазый юноша. – Я-то все могу…

– Спокойной ночи, – шутливо попрощался с ним Артур перед тем, как залезть в палатку. – Если надоест сидеть, позови, уж так и быть, я тебя сменю.

Юноша лег рядом с Дианой. Девушка уже укуталась в свой спальный мешок, приготовившись спать.

– Если будет холодно, скажи мне, я тебя согрею, – заботливым тоном прошептал юноша подруге. Хорошо, впрочем, что Диана не видела, как его лицо заливается краской.

– Хм, учитывая, что справа от меня лежит Тин, я, может быть, обращусь к нему за этой услугой…У него вроде спальник побольше, который, смотри, набит гусиным пухом!

– Только попробуй! – шутливо пригрозил девушке Артур.

– Ну должен же быть выбор? – лукаво прошептала Диана.

– Вы о чем, ребята? – непонимающе проговорил Тин, а они весело рассмеялись. Тиллита легла с самого краю; казалось, она немного робеет и смущается.

– Всем спокойной ночи! – громко сказал Артур. – И тебе тоже, Инк.

– Гм, – угрюмо буркнул Инк откуда-то снаружи.

Ребята с удовольствием стали засыпать. Недавние волнения давали о себе знать; они так вымотались, что даже неудобные коврики и отсутствие подушек их нисколечко не смущало.

Где-то посреди ночи Артур неожиданно проснулся. Было тихо, если, конечно, не считать мерного посапывания, раздававшегося в палатке. Юноша приподнялся на руках – совсем рядом с ним лежала Диана, чье лицо во время сна выглядело таким безмятежным, спокойным и немного уязвимым. Девушка невольно прильнула к нему, доверчиво склонив голову к его плечу. Такой близости она бы ни за что не позволила себе, если бы находилась в состоянии бодрствования. Несомненно, она очень хорошо относилась к нему, однако при этом всегда отметала все его шутливые полунамеки. Какие у нее в действительности чувства по отношению к нему? Была ли она настолько же влюблена, как он в нее?

Артур тихо вздохнул и хотел было продолжить спать, но потом, подумав, решил, что не очень хорошо все же оставлять Инка всю ночь без сна. Поэтому он накинул на себя плащ, обулся и вылез из палатки. Вокруг было ужасно много снега. Это явно свидетельствовало о том, что все то время, пока они спали, бушевала метель. Артур взглянул туда, где, как он предполагал, должен был сидеть вечно подозрительный Инк. Однако, к своему огромному удивлению, Артур обнаружил, что сероглазый юноша безмятежно спит, развалившись прямо на снегу. От Тина еще можно было ждать подобной беспечной выходки, но никак не от ответственного Инка.

Артур подошел к приятелю и хотел было разбудить его, однако, наклонившись ближе к его лицу, он с ужасом отпрянул. На виске у несчастного виднелись некрасивые разводы запекшейся крови.

– Неприятно, да? – вдруг раздался в тишине чей-то ласковый голос.

– Просыпайтесь, на нас напали! – громко крикнул Артур, надеясь разбудить друзей, однако в этот же миг его сбил с ног страшный удар в челюсть, который в кровь разбил ему губы. В палатке слабо зашевелились. Видимо, ребята так и не поняли, что произошло.

– Ах, не надо его бить… По крайней мере, не по лицу. Зачем портить его красивую мордашку… – прозвучал все тот же тихий приторный голос. Артура, совершенно одуревшего от всего происходящего, резко подняли на ноги, больно скрутив руки ему за спиной.

– Выходите к нам и поторопитесь, если не хотите, чтобы мы перерезали ваших друзей, как куропаток, – послышался холодный приказ. В палатке раздался тихий, взволнованный шепот, который говорил о том, что ребята уже проснулись. Вероятно, они пытались как-то подготовиться, возможно, в панике искали оружие.

– Живо! – поторопил их неумолимый голос. Вот из палатки показалось заспанное лицо Даниела, который, видно, со сна плохо соображал, что происходит. Несмотря на это, он все же попытался оказать какое-то сопротивление, но совершенно безуспешно. Ему тут же надавали увесистых пощечин, ловко скрутили руки, и он стоял беспомощный, растерянный и совершенно дрожащий от страха. Потом медленно вышла Диана; оглядевшись и увидев перед собой Артура со стекающей с лица кровью, она замерла, будто бы оцепенев от ужаса.

– Что, красотка, тяжело видеть его в таком состоянии? Жаль, конечно, но он и вправду заслужил все то, что его сегодня будет ждать.

Потом вышли все остальные. Тэнка дико царапалась, но ее тут же утихомирили. Тин выглядел таким же испуганным, как и Даниел, а Тилли, напротив, была бледна, но глаза ее горели яростным огнем, словно она нисколько не боялась, а, напротив, готова была принять любой удар судьбы.

– Шафран… Они ведь… Ни в чем не виноваты, – едва шевеля разбитыми губами, прошептал Артур. – Это было целиком и полностью мое решение: помешать охотникам.

Рыжеволосая девушка весело рассмеялась, напомнив всем на мгновение прежнюю Шафран – искреннюю, добрую и преданную.

– Волнуешься за друзей, мой хороший? Чем же ты раньше думал, когда ввязывался не в свое дело?

Артур в совершенном бессилии опустил голову; неожиданно он почувствовал ужасную слабость во всем теле, так как отчетливо понял, что помимо воли навлек на друзей страшную беду. Рыжеволосая девушка приблизилась к юноше и, взяв за волосы, резко подняла его голову, причиняя боль.

– Не смей опускать глаз, когда говоришь со мной! – неожиданно жестким голосом повелела Шафран, напомнив своим видом хищную рысь, обитавшую в степях. – Я жду от тебя смелости и твердости, иначе мне не будет так интересно!

Артур угрюмо молчал, ибо был слишком подавлен произошедшим. Если бы он был один, то, несомненно, попробовал бы сопротивляться, но не сейчас, когда в руках четверых здоровенных армутов беззащитно трепыхались его друзья. Шафран деланно вздохнула, будто действительно о чем-то сожалела.

– Ты ведь не догадывался, что один из охотников – женщина, Артур? – весело и как-то даже кокетливо произнесла Шафран. В этот самый момент, к удивлению всех, Диана, которая стояла спокойно, не сопротивляясь, неожиданно резко вырвалась из рук державшего ее мужчины, и, прыгнув в сторону Шафран, как дикая кошка, вцепилась ей ногтями в лицо. Она даже успела расцарапать до крови ей щеку, однако рыжеволосая девушка быстро достала острый кинжал, прислонив его к горлу Артура.

– Напрасно ты это сделала, – удивленно прошептала Шафран, видимо, не ожидавшая ничего подобного от спокойной и рассудительной Дианы. – Я же могу убить его раньше времени. Хотя, надо сказать, я бы хотела с ним еще поработать, но твое вмешательство, поверь, только отягчило его положение.

– Я убью тебя! – тихо прошептала Диана, и в ее голосе звучала такая непримиримая угроза и ярость, что смеявшиеся охотники, пленившие группу Артура, на секунду притихли, перестав насмехаться.

– Ты слышала, Шафран, наша птичка, оказывается, степной беркут!

– Посмотрим, кем она станет потом, мой друг, – угрожающе проговорила Шафран, одной рукой с досадой вытирая кровь с лица. – Давай, Нагай, выполняй свою часть работы.

Черноволосый коренастый мужчина достал откуда-то толстую дубинку и лениво подошел к Артуру. В его узких, по-армутски раскосых глазах светилось предвкушение от того, что должно было сейчас произойти. Размахнувшись, он со всей силы ударил пленника по животу. Удары следовали один за другим, но юноша стоически молчал, стиснув зубы. Впрочем, по его искаженному от боли лицу и так все читалось вполне отчетливо. В какой-то момент охотник особенно сильно постарался, и в звенящей угрожающей тишине послышался неприятный хруст, от которого все пленники с ужасом вздрогнули. Вот здесь бедный юноша не смог сдержаться, и глухой стон все-таки сорвался с его окровавленных губ. Жестокий армут, вероятно, сломал ему ребро.

– Хватит, – поморщилась Шафран. – Ты так убьешь его сразу, а мы ведь еще даже не перешли к самому интересному.

Нагай с сожалением отошел от избитого пленника; казалось, ему хочется закончить все прямо сейчас. Юноша безвольно поник в руках державшего его сзади мужчины. Каждый вдох давался теперь с огромным трудом, ибо ужасная режущая боль сковывала ему грудь.

Шафран вновь приблизилась к нему. Друзья Артура молчали, совершенно обезумев от нечеловеческого, какого-то животного страха. Они впервые в своей жизни сталкивались с подобной жестокостью; никогда ранее им не приходилось бывать в таких ситуациях. Совершенное оцепенение и даже какое-то отупение снизошло на них, и они неподвижно стояли, не решаясь пошевелиться и вдохнуть. Тэнка и Тилли, конечно, в плане опыта отличались от Даниела и Тина, но даже они на время оцепенели, совершенно не понимая, что следует предпринять. Да и что они могли сделать, когда их руки крепко держали жестокие охотники, а их друга только что нещадно избили на их глазах?

Инк по-прежнему без чувств валялся возле палатки; по его неподвижной позе можно было предположить, что он уже никогда больше не встанет на ноги.

– Наверное, ты хочешь узнать, за что я подвергаю тебя таким испытаниям? – с притворной жалостью обратилась Шафран к Артуру. Других пленников она как будто бы не замечала. – На самом деле, у меня есть на то несколько причин. О некоторых ты уже и сам догадываешься.

Так как Артур ничего не отвечал, Шафран продолжила:

– Первая причина – это Кирим. Признаться, как только я его встретила – пылкого мальчика, неуверенного в себе, робкого идеалиста и немного мечтателя, я тут же полюбила его всем сердцем. Мне хотелось сделать из него настоящего бойца, моего, в некотором роде, идейного последователя. Я верила, что вместе мы сможем навести в Мире чудес порядок. С моими знакомствами и связями это вполне реализуемо. Единственной проблемой с самого начала оказался ты, Артур. Удивительное дело, но ты чем-то настолько впечатлил моего мальчика, что он во всех своих делах и поступках все время пытался предугадать твою возможную реакцию. Будь то кража у богачей или же какое другое дело, но он всегда оглядывался на тебя, ужасно переживая. Ему так хотелось соответствовать тебе… Я думала, что смогу с этим справиться. Я убедила его в том, что основным твоим положительным качеством является смелость. Так, я поощряла его на безумные поступки и всячески воспевала его храбрость, намекая на то, что ты, непременно, так же похвалил бы его. Каким бы Кирим ни был проницательным и умным, у него все же нашлась слабость, которую я смогла обернуть в силу. Но вот ты сам приходишь в Мир чудес, когда тебя никто не ждал, и начинаешь упорно уводить моего мальчика в сторону! Сначала ты убеждаешь Кирима в преступности его поступков, затем ввязываешь в невероятную авантюру, помешав мне осуществить в полной мере справедливое возмездие над семьей Ролли. И наконец ты все-таки склоняешь Кирима к тому, чтобы пойти с тобой, хоть ты лично обещал мне, что не станешь этого делать.

Вторая причина не столь очевидна. Ты, верно, уже знаешь, что у меня был брат… Честно сказать, я любила его всем сердцем. Однако его очень рано отняли у меня. Он долго сменял хозяев, я же продумывала планы по его спасению. Кстати, именно тогда я приобрела необычные знакомства среди богачей. Мне пришлось втираться к ним в доверие, обольщать, и, признаться, я в этом значительно преуспела. У меня появился близкий друг, который мог мне многое поведать о замыслах армутской знати. Он и стал моим пропуском в мир, который ранее был мне недоступен. Я в деталях продумала план по вызволению брата, все было готово – столько лет трудов, и наконец заветная мечта была бы осуществлена! Кстати, я говорила, что моя мать погибла сразу же, как только брат попал в рабство? Увы, она не пережила этого горя. Но не я. Мне нужно было быть более сильной, чтобы отомстить. А потом пришло время Потешных боев. Отличный момент, когда брат должен был спастись, но… Увы, этого не произошло. Как ты думаешь, мой хороший, почему? – Шафран вновь грубо приподняла голову Артура. На лице у юноши проступила болезненная испарина, как будто на самом деле в роще стояла непереносимая жара.

– Я же просила тебя смотреть мне в глаза, разве нет? – строго поинтересовалась она у него. Артур послушно посмотрел на Шафран; в его замутненных от боли глазах читался искренний ужас. Бедный юноша так переживал за друзей, что не мог и думать ни о чем другом. Слова Шафран даже не доходили до его сознания.

– Так ты боишься? – разочарованно протянула девушка, издевательски покачав головой. – Признаться, я была о тебе лучшего мнения. Мне казалось, тебе неведом страх. Впечатлительный Кирим, похоже, все-таки переоценил тебя. Что ж, это уже не имеет значения. Я продолжу. Так вот, мой брат должен был победить в играх, так как он всегда побеждал до этого. Потом я хотела выкупить его, предложив Ролли сумму, от которой тот бы не смог отказаться, учитывая его невероятную жадность. Каково же было мое удивление, когда победил вовсе не мой брат! – с этими словами Шафран резко убрала руку от лица Артура и уничтожающе взглянула на Тэнку. – А эта дрянь! Впрочем, Кирим мне все потом рассказал в подробностях. Он поведал мне, как так получилось, что слабая девчонка смогла одолеть моего сильного брата.

– Урий? – воскликнула вдруг Тэнка, которая все это время внимательно вслушивалась в слова Шафран. – Этот жестокий тип и есть твой брат?

– Не советую тебе так говорить о нем, – угрожающе вымолвила Шафран. – А то я заберу единственный шанс на спасение, который все-таки у вас имеется. Бедный мой брат проиграл в битве, но у него все же оставалась возможность для побега. Я переиграла свои планы, подкупив местную охрану. Урия должны были отдать вместе с остальными проигравшими на корм собакам, но у загона его ждали мои люди, которые препроводили бы его к выходу, пользуясь всеобщим оживлением, что наступило сразу после завершения игр. Однако, как ты думаешь, Артур, что произошло дальше? Собак, по каким-то немыслимым причинам, в загоне не оказалось! Они нападали на беззащитных людей, грызли всех без разбора и… Вот тогда-то и погиб Урий, – Шафран проговорила это все в каком-то невероятном возбуждении, глаза ее лихорадочно горели, она в экзальтации жестикулировала – словом, в данный момент девушка напоминала сумасшедшую, а не нормального человека. Это, по всей вероятности, было недалеко от истины.

– С того дня я поклялась отомстить всем, кто причастен к гибели брата. В первую очередь, организаторам Потешных боев, мерзким богачам, которым давно уже пора сгинуть. Для осуществления этой амбициозной цели я должна была найти сообщников. Что же, не так уж и сложно отыскать в Мире чудес людей, которые от всей души ненавидят богачей. У каждого из моих помощников своя трагичная история. Нас пятеро, и мы называем себя охотниками. Об этом наименовании я расскажу чуть позже.

Тебя, мой хороший, я поначалу решила не трогать. В конце концов, ты не так уж и виноват передо мной, да и потом, где бы я стала тебя искать? Однако сейчас, когда ты сам попался в силки, и тем более после того, как ты осмелился противостоять моим планам, я решила осуществить задуманное. К тому же, убрав тебя с дороги, я оставлю себе моего Кирима, который, конечно, не решится в одиночку покинуть Мир чудес. С другой стороны, наверное, жестоко будет просто убить вас всех, даже не дав шанса спастись. В конечном итоге, и богачи предоставляют бойцам на Потешных играх шанс на спасение… Я тоже хочу быть милостивой, – Шафран плотоядно усмехнулась, словно сама не особенно верила в свои слова. – Кстати, вы знаете, на кого охотятся армуты-охотники? – этот вопрос кровожадная девушка адресовала Тину и Даниелу, ибо Артур по-прежнему оставался совершенно безучастным к ее словам. Даниел был буквально зеленым от страха; его так мутило, что единственным его переживанием в настоящий момент было то, что его может неожиданно стошнить прямо на виновницу их злоключений.

– На волков, – нетерпеливо продолжила Шафран. – Ненавижу этих мерзких животных, ибо они крадут наших кур по ночам. Этих тварей не стоит особенно жалеть. Армутские богачи – они как волки, крадут чужое, а затем съедают с потрохами. Вначале меня привлекала лишь мысль о возмездии, теперь же я просто нахожу удовольствие в том, что могу отлавливать всех этих мерзавцев, которыми полнится Мир чудес. Сейчас и вы побудете в роли волков, чтобы мы пришли, наконец, к какому-то логическому завершению всей этой истории, – с этими словами Шафран наклонилась к земле и достала что-то из мешка. Ребята с ужасом следили за ее манипуляциями. Рыжеволосая девушка грациозно выпрямилась и помахала в воздухе каким-то знакомым предметом.

– Алан… – едва слышно прошептал Артур, впервые за долгое время подавший голос.

– Ты что-то сказал, мой хороший? – встрепенулась Шафран. – Кстати, ты оценил, что я решила пожалеть Тода, твоего друга? Он столь красив, что мне, право же, было бы как-то неловко охотиться на него. К тому же его сестра, вероятно, попала в рабство к армутам, и мы с ним, в каком-то смысле, солидарны. Видишь, Артур, я не такая уж и плохая, как ты убеждал Кирима за столом, а очень даже справедливая. Твоя мордашка, конечно, мне тоже по вкусу, но ты слишком уж провинился. Что касается твоих друзей, они просто пришлись мне не по душе. Тиллита же и так заслуживала смерти.

– Алан… – вновь слабым голосом повторил Артур. Каждое слово давалось ему с огромным трудом, он говорил тихо, с ужасным хрипом, однако на этот раз Шафран поняла, что тот имеет в виду.

– Алан? – переспросила она, будто силясь что-то вспомнить. – Ах да, ведь именно так его зовут. Кирим мне все рассказал, но я начала подзабывать имена, в памяти остались только ваши лица. По-моему, нетрудно догадаться, почему я не люблю Алана. Ведь именно он выпустил собак, – Шафран недоуменно пожала плечами, считая, по всей видимости, свои рассуждения совершенно логичными и справедливыми.

– Знаешь, Артур, в жизни бывают такие совпадения, которые кажутся почти невероятными, если только, конечно, ты не веришь в промысел. Мои мечты о мести реализовывались столь успешно, что я уже начинаю подозревать во всем этом проявление некой высшей силы. Я весьма удивилась, когда рыжеволосый красавчик забрел на постоялый двор моей старой знакомой – той самой, чей муж однажды на совете армутской знати предложил ввести необычное развлечение, именуемое Потешными боями. Представь, как должно не повезти человеку, чтобы он сам, по собственной воле, попал прямиком ко мне в лапы. Впрочем, я не хотела сразу убивать его. Вернее, в первое время я даже и не планировала это делать. В конце концов, если он и причастен к смерти моего брата, то косвенно, я бы даже сказала, у него это вышло нечаянно. Однако у глупца хватило ума играть с нами в карты, а потом еще и мошенничать! Вероятно, он вообразил себя умнее нас всех. Так что, как ты понимаешь, он должен был получить по заслугам. Впрочем, я также дала ему шанс, какой будет и у вас сегодня.

Сначала мы думали подстроить все так, чтобы старушка Агата стала подозревать в смерти своей сестры Алана. Но она оказалась на удивление нелюбопытной в том, что касалось Лукреции. В конечном итоге, я решила сделать ей небольшое внушение: чтобы она не паниковала, не поднимала шум и не вызывала жандармов. Все должно было оставаться, как есть. Она, кстати, проявила себя весьма сговорчивой и неглупой дамой, – Шафран сбилась и замолчала. У нее перехватывало дыхание от возбуждения, казалось, она и правда не в себе.

– Приготовьте стрелы, – приказала она вдруг своим верным сообщникам. Мужчины послушно подчинились. – А вы снимайте сапоги, – ужасающе тихим голосом произнесла сумасшедшая. Ребята продолжили стоять, но вовсе не потому, что хотели проявить своеволие. Просто сильный шок по-прежнему мешал им собраться и как-то разумно реагировать на происходящее. Шафран в гневе ударила луком по лицу Тина, который свалился на землю, будто подкошенный. – Быстро, быстро, иначе я убью вас прямо здесь, – прошипела она. Совершенно подавленные, друзья стали медленно снимать с себя обувь. Они все еще не до конца понимали, какая участь их ждет. Холодный снег обжигал ноги, однако всего этого невозможно было ощутить в том состоянии, в котором находился каждый из них.

– Вставайте на колени, – последовал приказ. Так же медленно и непонимающе они опустились на землю.

– Варисцит, отпусти его уже, – устало кивнула головой Шафран, и мужчина, который держал Артура, убрал свои руки, и юноша с болезненным стоном завалился на землю. – Говорила же, не стоит так сильно его бить, – скривила губы рыжеволосая девушка. – Как он теперь вообще будет передвигаться?

– Прости, Шафран. Но этот наглый мальчишка увел из-под моего носа Тилли. Я не удержался, чтобы не проучить его, – виноватым голосом проговорил Нагай. Удивительно было, как эти сильные мужчины подчинялись девушке. Казалось, они являются не отдельными людьми, а зависимыми частями ее тела, настолько слаженно отвечали они на ее приказы.

– Когда охотники устраивают облавы волкам, они сперва ограничивают территорию вот такими флажками. Они красного цвета, чтобы их было легче разглядеть на земле. Сами волки являются дальтониками, для них цвет не имеет никакого значения. Но при этом они хорошо знают, что за флажки заходить нельзя. Эти предметы настолько пахнут человеком и, стало быть, опасностью, что они просто не решаются к ним подойти. Волк – вообще очень осторожное и пугливое животное. Так же и мы сейчас оградим вам территорию флажками. Ведь мы должны правдоподобно разыграть сценарий охоты, не так ли? Хочу вас обрадовать, не все волки погибают во время таких облав. Иногда они находят выход между флажками. Именно тогда и только тогда они получают право на спасение. Счастливый волк, убежавший от охотника, зовется матерым. Это и есть ваш шанс. Правила таковы, что передвигаться вы должны на четвереньках, как животные, если же кто из вас встанет на ноги, мы тут же пристрелим его из лука. Охотники дадут вам небольшую фору, скажем, около получаса, чтобы вы смогли отбежать на некоторое расстояние. Я даже милостиво предоставлю вам карту местности, где точно указано спасительное пространство между флажками, куда вам следует направляться. Если же вы попробуете вылезти каким-то другим способом, или постараетесь перелезть через флажки – мы сразу пристрелим вас. Шанс, он на то и шанс, что является единственным в своем роде… Что ж. Думаю, мы можем начать, – женщина дала сигнал охотникам, которые стали рассредоточиваться по роще. Флажки, по всей видимости, были размещены еще задолго до того, как на ребят напали.

– Что будем делать? – прошептал Тин Даниелу. Они в настоящий момент были единственными, кто мог дать хоть какой-нибудь более-менее существенный отпор. Однако до смерти испуганный Даниел молчал, не в силах даже ответить. Его лицо все было покрыто испариной от дикого ужаса.

– Возьмите карту, – посоветовала им Шафран, протягивая клочок бумаги Даниелу. – Все-таки это возможность, которой не стоит пренебрегать. Кстати, вы можете уже двигаться к спасению! – весело проговорила она и, как бы в подтверждение своих слов, выпустила в воздух длинную стрелу, которая с ужасным свистом пронеслась мимо них и врезалась в дерево. Даниел, словно по сигналу, тут же неуклюже, не привыкший перемещаться на четвереньках, бросился подальше от Шафран; безумная девушка так напугала его, что ему виделось спасение где угодно, но только подальше от нее. Тин последовал за приятелем, надеясь, видимо, как-то образумить его.

– У них карта! – лукаво улыбнулась Шафран, посмотрев на остальных. – Если не поторопитесь, останетесь здесь навсегда. – Давай, теперь ты, – с этими словами она грубо подтолкнула ногой Тэнку. Увидев, что та медлит, оглядываясь на Артура, Шафран направила стрелу на Диану. – Ты же не хочешь, чтобы я ее подстрелила на твоих глазах?

Тэнка всхлипнула и побежала на четвереньках, чувствуя невероятное унижение от своей слабости. Тиллиту погнали следом за ней. У палатки остались только Артур и Диана. Инк же по-прежнему находился в беспамятстве.

– Разве вам нужно особое приглашение? – удивилась Шафран. Артур со свистом выдохнул из легких воздух и попытался встать на колени, однако боль была такой сильной и острой, что он застонал и вновь беспомощно завалился на снег. Диана в панике кинулась к нему, но что она одна могла сделать!

– Клянусь, если ты не переборешь себя и свою слабость, то я пристрелю вас прямо здесь. Не как волков, но как обычных деревенских индюшек! – с угрозой проговорила Шафран, начиная сильно раздражаться. Диана попыталась помочь другу подняться, но он и сам, стиснув зубы, сделал это. Страх за подругу был такой силы, что юноша, казалось, мог совершить в эту минуту невозможное. Медленно, словно раненое животное, он стал отползать от Шафран, которая с жестокой улыбкой наблюдала за их перемещениями. Было видно, что весь процесс игры доставляет ей огромное удовольствие.

Шафран вполне олицетворяла в себе пример того, что иногда происходит с людьми, одержимыми какой-либо идеей. В целом, сама идея может быть неплохой, даже благочестивой, но именно это фанатичное следование ей и является, по существу, ошибочным. Любой фанатик страшен в своем безумии, как и любое страстное рвение следовать чему-то, а особенно, если в основе этого рвения лежит слепая вера без любви и рассуждения. Все это является губительным для любого человека, ибо любовь к ближнему все же превыше всякой мысли или же идеи.

Диана, как могла, старалась поддержать юношу, однако она была слишком слаба, чтобы тащить его на себе. Когда они, ужасно медленно, добрались до края поляны, где находился их лагерь, а впереди уже замелькали густые сосны, Артур замер на месте, пытаясь отдышаться.

– Они, видимо… сломали… мне ребро… – с огромным трудом произнес он. – Каждое движение причиняет мне боль, и я.… не могу… идти дальше.

– Ребята! Мы должны догнать их, они помогут тебе, – дрожащим голосом прошептала ему Диана. Девушка не плакала, однако было видно, что она находится в том самом пограничном состоянии между истерикой и беспамятством.

– Ты должна догнать… У них карта… А я подожду… вас здесь… – проговорил юноша слабым голосом.

– Нет, – с упрямым упорством возразила Диана. – Я тебя тут не оставлю.

– Считай, что это… приказ… руководителя, – выговорив эту фразу, юноша опять закашлялся, морщась от боли. Диана в совершенном отчаянии посмотрела на друга. Как помочь ему в данной ситуации, что следовало делать, как себя вести? Правильным ли будет оставить тут Артура одного, а самой попытаться найти ребят и просить их, чтобы они вернулись за ним? С одной стороны, это мог быть выход. С другой, вдруг никто не согласится возвращаться? Конечно, девушка вполне доверяла каждому из них, но все же не до такой степени, чтобы сейчас рисковать. Более того, пока она будет отсутствовать, Шафран может прийти сюда и пристрелить Артура.

Сейчас же предводительница охотников занималась тем, что нагло исследовала содержимое их палатки. Она уже распотрошила все их вещи, искромсала рюкзаки и пожитки. Когда Шафран закончит это дело, она вполне может направиться сюда. Неожиданно в голову девушки пришла следующая мысль.

– Артур, – тихо сказала она. – Охотники не намереваются давать нам никакого шанса. Они хотят всех убить. Иначе у нас бы не стали забирать обувь, и Шафран не уничтожала бы сейчас наши вещи в лагере. Если кто-нибудь из нас выживет, он сможет рассказать обо всем Кириму, а Шафран вряд ли желает предстать перед ним жестокой убийцей.

Артур с трудом приподнялся на локтях. На лбу его проступил пот, глаза лихорадочно блестели.

– В любом случае, – хриплым голосом проговорил юноша, – в любом случае, нам ни при каких условиях нельзя разделяться. Ты… должна непременно догнать ребят и обсудить с ними, что делать. Тин и Даниел должны что-нибудь придумать.

– Сначала я хочу убедиться, что ты в таком месте, где тебя не так легко будет обнаружить, – упрямо возразила отважная девушка, поднявшись на ноги. – Вряд ли кто заметит, что я не на коленях, – с какой-то угрюмой усмешкой проговорила она и, взяв Артура за руки, попыталась протащить его вглубь рощи. Недавно выпавший снег весьма помогал ей в этом нелегком деле, ибо плащ Артура отлично скользил по нему, к тому же уклон холма также был на ее стороне.

Прошло несколько мучительных минут, и Диана, совершенно выбившись из сил, остановилась. Храбрая девушка в страшном волнении наклонилась к другу; глаза его были закрыты, дыхание с хрипом вырывалось из покалеченных губ и было видно, что он потерял сознание. Тогда ужасная паника охватила все ее существо, невидимый спазм сжал горло, да так сильно, что она почти не могла вдохнуть воздух в легкие. Диана прислонилась к стволу дерева, пытаясь успокоиться.

Что же делать, что делать? Может, ребята сами вернутся за ними, когда увидят, что они отстали? Но как быстро это произойдет? Неужели они успели убежать так далеко, вниз по холму? Каких конкретно действий ждет от них Шафран? Вероятно, что они в панике направятся к выходу, обозначенному на карте. Но это, судя по всему, ловушка. Диана совершенно не верила в милосердие той, что пару минут назад с удовольствием наблюдала за жестоким избиением человека. Шафран, несомненно, больна, сильно больна, и, конечно же, собирается всех здесь перебить. Только это лишь вопрос времени. Чего она точно не будет ждать от них?

Диана с грустью посмотрела на Артура, который, в настоящий момент, увы, не мог подсказать ей правильное решение. Глубоко вздохнув, отважная девушка, прикрыв друга еловыми ветками, чтобы замаскировать его присутствие, уверенно направилась к палатке.

В это же самое время Даниел в приступе безумного страха пытался убежать как можно дальше от лагеря. Не чувствуя ладонями и стопами холода, он упорно продвигался вперед на четвереньках, как и было велено. Из кармана его плаща торчал крошечный кусочек бумаги – та самая желанная карта, которая должна была вывести их на свободу. В какой-то момент Даниел, не разбирая в темноте дороги, поскользнулся на горке и поехал вниз на животе, лицом вперед, перекатываясь из одной стороны в другую, подобно маятнику часов. Какие-то острые коряги и колючки нещадно царапали ему руки и ноги, но он не замечал этого всего: чувства бедняги были совершенно притуплены, как если бы все происходило с ним во сне. Он съехал с горки, сильно ударившись головой о массивный ствол дуба. И вот в этот самый момент боль ужасной силы пронзила все его тело; бедный юноша вдруг в одно мгновение стал чувствовать, и восприятие его было обострено до предела, гипертрофированно до невероятности. Голые ноги заполыхали, как от ожогов, ладони, истерзанные в кровь во время падения, стали страшно ныть, голова раскалывалась. Кажется, именно сейчас Даниелу пришла следующая мысль:

«Почему я, собственно, бегу? Куда устремляюсь? Чего я хочу этим добиться?» И тут же пришел ответ:

«Спасаю собственную шкуру. А как же мои друзья?» – и разум бедняги тут же просветлел, страх ненадолго отступил. Охая и держась одной рукой за пострадавшую голову, Даниел приподнялся на ноги, пытаясь осмотреться. Где-то вдалеке послышался шум и хруст веток, и вдруг перед ним появился Тин.

– Тин! – шепотом проговорил ему Даниел.

– Ты почему убежал? – сердито сказал его друг. – Наши отстали, потерялись, я даже не знаю, видели ли они, куда мы направились. У тебя ведь карта, не забыл?

– А где девчонки?

– Тэнка и Тилли вроде продвигались за мной, однако я так торопился, чтобы не потерять тебя из виду, что почти не следил за ними.

Тяжело дыша, Тин тоже прислонился спиной к дереву. Круглое лицо его раскраснелось, дыхание сбилось.

– Ну и в передрягу мы попали… – процедил он сквозь зубы.

– Может, нас оставят в покое? Все-таки лично мы ведь ничего плохого ей не сделали? – со слабой надеждой проговорил Даниел.

– Ах, ты сам-то в это веришь? По ней же видно, что она отмороженная. А эти ее амбалы-прихвостни? Ты на их лица смотрел?

– Что… Будем делать? – совсем слабым голосом спросил тщедушный юноша.

– Где карта?

– Вот она.

– Смотри, это наш лагерь. Вот ручей. Чуть выше яблоневая роща. А ниже – река. За рекой – флажки. Дурацкая ведь идея с этими флажками, изощренная! Разве здоровый человек способен на такое безумство?

– А вот тот самый просвет! – вдруг радостно воскликнул Даниел, словно они уже спаслись. – Надо бежать туда немедленно!

– Подожди! Сперва найдем девчонок. Потом Артура с Дианой. Ему… Ему ведь требуется помощь, Дан, – с сильной грустью произнес Тин, и перед его глазами вмиг пронеслась та жуткая картина, когда безжалостный охотник наносил своей огромной дубинкой тяжелые удары.

Даниел с сомнением покачал головой.

– Тин… Тилли и Тэнка, я согласен. Нам следует их найти. Но Артур, похоже… Они его… Ты заметил, как он свалился на землю?

– Не говори ерунды! – сердито прикрикнул на приятеля Тин. – Я видел, что он направлялся в сторону сосновой рощи вместе с Дианой! А мы ушли правее! Важно их отыскать как можно раньше, поскольку он передвигается с трудом, возможно, ранен…

Даниел упрямо посмотрел на Тина.

– Ты, похоже, не понимаешь, что, пока мы будем всех искать по лесу, нас просто перестреляют, как зайцев? В этом случае никто не спасется и не предупредит Кирима! Разве в этом есть хоть какой-нибудь смысл? Пока мы здесь, причем недалеко от того самого просвета, нужно скорее бежать туда! Если нам удастся выйти, мы сможем добраться до Мира чудес, найдем Кирима и…

– Ты забыл, что мы добирались сюда на лошадях? Тут вообще-то большие расстояния, если не помнишь! – сердито ответил Тин.

– Может, раздобудем коня…

– Из воздуха, что ли, ты его слепишь? Ах, Дан, не говори ерунды. Я пойду назад, сперва надо найти Тилли и Тэнку.

– А мне тогда что делать? – робко поинтересовался тщедушный юноша.

– Пойдем со мной…

– Мне кажется, я в кровь стер себе ноги и руки, не могу совершенно до кожи дотрагиваться… У меня сил не хватит на обратный путь…

– Ладно, тогда я один… Только вот как мы потом тебя найдем?

– У меня есть спички, может, разжечь костер? Заодно я погреюсь…

– Думаешь, это не привлечет охотников?

– Насколько я понял, они караулят у флажков. Одна только Шафран осталась в лагере.

– Не знаю, Дан, не знаю. Это все очень рискованно. С другой стороны, нам так проще будет найти тебя… Не могу сосредоточиться, мысли уходят от меня, не понимаю, что правильно делать… Где наше оружие?

– Осталось в палатке. Я взял с собой нож, но они отобрали.

– Это все произошло так внезапно… Мы даже не успели подготовиться. А эта стерва еще и заставила нас оставить сапоги. Кстати, по какой причине, как ты думаешь?

– Она же больная, сам сказал.

– Я мало понял из всего ее разговора. Какие-то волки, флажки, ах, Дан, я так переживаю за Артура! Ладно, я пойду поищу девчонок!

Как только Тин произнес эти слова, из-за широких стволов деревьев показалась чья-то тень. Мальчики испуганно замерли, боясь неудачным движением выдать свое присутствие. К счастью, это оказалась Тэнка. Лицо девочки было каким-то отстраненным.

– Эй, иди к нам! – шепотом сказал ей Тин. – Где Тилли?

– Я не знаю, Тин, – странно замявшись, ответила беловолосая девушка.

– Как не знаешь, когда она за тобой была?

– В какой-то момент я ее… потеряла.

– Это же не сумка, чтобы ее терять! – в сердцах воскликнул Тин, сильно раздражаясь. Как можно было разделиться в такой маленькой рощице? Придется теперь и ее искать.

– Разве мы не поможем Артуру? – удивилась Тэнка. – Он сейчас больше других нуждается в помощи.

– Я не знаю, с ним Диана, а Тилли где-то совершенно одна!

– Ах, Тин, – в сердцах вымолвила Тэнка, – ты понимаешь, что охотники, по сути, только ради нее нас и схватили! Может, если они ее найдут, то уже не станут нас ловить?

– Наивно так думать, Тэнка. Хотя бы даже за то, что мы их видели, нас следует всех убрать.

– Я хочу идти за Артуром! Он ранен! – воскликнула Тэнка, чуть не плача. – Тилли мне никто, а он друг и…

– Дан, успокой ее, пожалуйста, – смертельно уставшим голосом пробормотал Тин. Юноша совершенно не знал, что делать, голова его кружилась, было ощущение, что он в сумасшедшем доме. Если бы Артур был сейчас с ними, он бы точно что-нибудь придумал.

– Я пойду за Тилли. Дан, наверное, костер лучше не разжигать. Если кто-нибудь будет приближаться, спрячьтесь в той прогалинке между холмами.

Даниел кивнул головой, с грустью наблюдая, как их смелый друг карабкается вверх, цепляясь за деревья.

Артур недолго пролежал без сознания. В какой-то момент он очнулся, тут же почувствовав мучительно-острую боль в груди. С него отчего-то забыли снять сапоги, однако пальцы рук совершенно заледенели. С трудом приподнявшись на локтях, юноша осмотрелся. Дианы рядом не оказалось, возле лагеря было подозрительно тихо. Сколько он пролежал без памяти? Что произошло за это время с его друзьями? Подумав только об этом, он с остервенением сжал кулаки, однако в груди так мучительно заныло, что он беспомощно опустился на снег. Какое-то время юноша собирался с силами, но потом все же решил, что не может бездействовать. Он стал медленно подниматься на ноги, держась за дерево. Диана оставила его недалеко от лагеря, но в весьма удачном месте. Здесь была ложбина, засыпанная снегом; сверху она не просматривалась, тем более что убежище Артура было закрыто еловыми ветками. Хорошо, что Диана хотя бы послушалась и последовала его совету. Конечно, она права, Шафран намеревалась всех убить. Бедный Алан!

Что же делать? Попробовать подойти к лагерю и застать Шафран врасплох? Это смешно, особенно учитывая, в каком он сейчас состоянии. Тем более, у него нет при себе оружия. Ах, как глупо выходить из палатки без ножа! Как прав был Инк, когда предлагал дежурить ночью! Что с ним произошло? Вина страшной силы терзала сердце бедного юноши, ибо он отчетливо понимал, что именно из-за него произошли все эти печальные события.

Почему он не догадался, что Шафран замешана во всей истории? Впрочем, разве так уж и легко было догадаться? С другой стороны, подозрительным оказался тот факт, что она сразу же безошибочно узнала его среди остальных во время их вечерней встречи в хабите Кирима. Можно же было предположить, что она уже где-то его видела ранее… Однако эта деталь все равно никоим образом не указывала на то, что именно Шафран является кровожадным охотником!

– Я смотрю, ты недалеко ушел, мой бедный раненый волчонок, – пронесся в воздухе угрожающий шепот.

Артур медленно обернулся и бесстрашно посмотрел на охотницу. В ее руках был лук; несомненно, она искусно владела этим оружием.

– Ты уже не боишься? – хитро улыбнулась Шафран, обнажив свои массивные белые зубы. Сейчас, глядя на нее вблизи, Артур вновь подметил ее поразительное сходство с мужчиной; у нее была крупная, плотная фигура, широкая кость, грубоватое лицо. С другой стороны, охотница умела двигаться грациозно и красиво, несмотря на кажущуюся неуклюжесть.

– Ты искренне веришь, что… творишь правосудие, а на самом деле… ты – мерзость, – с презрением проговорил Артур, делая небольшие паузы между словами, которые выходили из его горла с ужасными хрипами. – Кирим… узнает обо всем.

Шафран весело расхохоталась, и ее смех особенно неприятно прозвенел в ночной тиши.

– Волк наконец-то решил показать зубки? Кирим ничего не узнает. Ты же не считаешь меня настолько глупой, чтобы я была неспособна манипулировать сознанием моего мальчика?

С этими словами женщина решительно навела на Артура стрелу и выпустила ее; та со свистом пронеслась возле его лица, настолько близко, что царапнула кожу на его щеке. Бесстрашный юноша не уворачивался, впрочем, у него не имелось на это сил. Он с вызовом смотрел Шафран прямо в глаза, что, вероятно, ее заинтересовало, потому что она опустила свой лук.

– Ты же не подумал, что я пристрелю тебя так сразу? Меня забавляет эта игра. Мир чудес и впрямь делает людей более жестокими, чем они есть на самом деле. Город, способный породить тех, кто увлекается Потешными боями, вполне может создать и таких, как я.

– Свалить все на обстоятельства всегда проще, чем принять вину на себя, – с насмешливой улыбкой проговорил Артур.

– Кстати, мой хороший, а где твои друзья? Спасаются без тебя, не так ли? Жаль, что они не похожи на моего преданного Кирима. Он бы уже тысячу раз лег перед тобой под стрелу.

Артур в бессилии сел на снег, прислонившись спиной к сосновому стволу. Стоять на ногах он уже не мог. Ему бы очень хотелось, чтобы Шафран поскорее закончила то, что задумала. С другой стороны, если охотница будет дольше находиться с ним, возможно, у его друзей будет больше времени для спасения. Если, конечно, они не встретят на своем пути других охотников.

– Ты упоминал правосудие? Это очень спорный вопрос. Мне даже небезынтересно поговорить с тобой об этом щекотливом предмете, но, боюсь, ты замерзнешь. Хочу сделать для тебя что-нибудь приятное, – последнюю фразу Шафран проговорила почти заботливо, и, в подтверждении своих слов, кинула ему шерстяные перчатки. Артур с безразличием посмотрел на милосердный подарок, впрочем, так и не прикоснувшись к нему.

– Как хочешь, мой хороший. О чем мы вели беседу? Ах, да, почему я убеждена, что мое дело правое? Очень просто. Я на стороне тех, чьи права постоянно попираются; я же защищаю их интересы и, таким образом, восстанавливаю равновесие в городе. Сколько семей благодарны мне за то, что я освободила их детей из рабства! Разве это не оправдывает меня полностью?

– Ничто… не оправдывает жестокость и насилие, ни одна благая цель, – возразил Артур. Юноша уже вполне решил про себя, что будет поддерживать игру Шафран так долго, насколько это возможно, ибо подобная линия поведения могла как-то помочь его друзьям.

– Хорошо, тогда я проведу с тобой небольшой психологический эксперимент, – вдруг весело улыбнулась девушка. Грациозно подойдя к Артуру, она аккуратно положила ему на колени три маленьких армутских ножика, остро заточенных и чуть кривоватых.

– У меня такие же три. Все честно, – проговорила Шафран, отступив от своей жертвы на несколько шагов. – Я не буду просто стрелять в тебя из лука. Попробуем устроить честный поединок, ты этого заслуживаешь, как близкий друг Кирима. По очереди мы будем кидать эти ножики друг в друга. Ты вполне можешь совершить правосудие, то есть убить меня, и тем самым спасти своих товарищей. Так как ты считаешь, что я – мерзость, то с твоей стороны будет вполне естественным избавиться от меня как можно скорее. Так ты поможешь не только друзьям, но еще и моим будущим жертвам. Я же буду метать ножи в тебя, правда, говорю сразу, кидаю ножи я гораздо хуже, чем стреляю из лука. У тебя, без преувеличения, есть все шансы.

Артур с заметным презрением посмотрел на Шафран. Сейчас она была ему противна до крайности; возможно, даже сам господин Ролли не внушал ему столько отвращения, как эта женщина, внешне вполне миловидная, однако, по сути, являвшаяся совершенным чудовищем.

– Давай, мой хороший. Ты можешь кинуть первым, так как я очень добрая сегодня, – ласково проговорила Шафран.

– Не хочу, – резко ответил Артур.

– Неужели? – рыжеволосая девушка весело рассмеялась. – Не хочешь даже помочь той смазливой девице, за которой ты все время наблюдаешь? Я видела, как ты на нее смотришь. Она, кстати, в этом плане более решительная, чем я, сама заявилась ко мне, попыталась даже напасть, точно дикая кошка. Но ты же понимаешь, что обычная девчонка вряд ли сможет справиться с охотницей? Впрочем, я не стала ее убивать, думаю, оставлю до того момента, пока не закончу с тобой… – произнося все эти слова, Шафран лукаво наблюдала за Артуром, чье лицо изменялось по мере того, как она добавляла каждое новое слово. При одном только упоминании Дианы ярость такой страшной силы поднялась в его сердце, что он забыл про боль в груди, холод, усталость, да и вообще про все на свете. С искаженным от гнева лицом он кинул в сторону кривлявшейся охотницы один из ножей; конечно, Артур вовсе не умел метать ножи, однако, по случайности, ему удалось точно попасть ей в руку. Сила удара была такова, что нож вошел в предплечье почти по рукоятку.

Шафран сильно вздрогнула и, побледнев от боли, другой рукой с усилием выдернула лезвие из раны. Зеленые глаза ее были холодными и страшными.

– Вот тебе первый урок, мой милый. Когда кто-то угрожает твоим близким, ты готов пойти на все, даже на убийство, не так ли? Идея правосудия становится не такой уж и плохой в данной ситуации? Какой же ты лицемерный, на самом деле. Теперь моя очередь, уж прости.

Шафран прицелилась здоровой рукой в беззащитного юношу. Кажется, охотница направляла нож тому в горло, однако, когда она его, наконец, кинула, то он полетел совершенно не туда. Осознанно или невольно, но девушка не попала в свою мишень. Впрочем, Артур и так уже догадался, чего она от него добивается. Шафран намеревалась вывести его из себя, чтобы он сам захотел ее убить. Так охотница лишний раз доказала бы свою правоту. Скорее всего, она хотела показать Артуру, что убийство порой оправдано, а значит, ее действия не являются такими уж и преступными. Юноша, в порыве гнева, кинул бы в нее все свои оставшиеся ножи, но, учитывая его теперешнее состояние и отсутствие навыка, конечно же, он не причинил бы ей серьезного вреда. И тогда коварная Шафран своим последним, третьим ножом безжалостно прикончила бы его, ибо, судя по всему, она метала их так же хорошо, как и стреляла из лука, а все ее слова про неумение это делать – сплошное притворство и ложь. Вряд ли охотнице, жестокой убийце стольких людей, неведомо, как пользоваться армутским оружием.

Юноша ужасно разозлился на себя за то, что позволил ей манипулировать собой, а главное, что потерял контроль над ситуацией, разгневался, проявил неразумную вспыльчивость. Кажется, то же самое ему говорил Даг де Вайт, упоминая его несдержанность, упрямство и неспособность контролировать эмоции. Поэтому, приняв решение, юноша в сердцах один за другим отправил свои ножи в другую от Шафран сторону.

– Урок я понял. Но я не убийца, – отчетливо проговорил он ей. Это его неожиданное действие взбесило Шафран до крайности. Лицо ее страшно покраснело, скулы напряглись, глаза сузились. Было ощущение, что она сейчас безудержно кинется на него и растерзает голыми руками, как хищный зверь. С невероятным трудом женщина овладела собой и, еще дрожавшей от ярости рукой, навела на юношу смертоносный нож. Артур правильно понял: конечно же, она на самом деле являлась метким стрелком. Слова про шанс на спасение, возможность отомстить и убить ее – все это являлось не чем иным, как попыткой манипулировать его разумом. Больное желание лишний раз поиграть с ним, поиздеваться и поглумиться над его ценностями. Она уже готова была совершить свое преступное действие, как вдруг сильный удар по голове лишил ее этой возможности. От неожиданности и боли Шафран охнула и медленно осела на землю. Пребывая в лихорадочно-болезненном предвкушении от расправы над своей жертвой, она совсем не заметила, как сзади к ней подкралась Диана, с той самой дубинкой, которой не так давно жестоко избили Артура.

Отважная девушка с отвращением посмотрела на скорчившуюся на земле охотницу.

– Она еще жива, – тихо сказала Диана. Затем, перешагнув через ее обмякшее тело, приблизилась к своему другу. Достав из кармана платок, Диана опустила его в снег, а затем поднесла к бледному лицу юноши, пытаясь вытереть кровь.

– Я… все видела, – тихим взволнованным шепотом произнесла преданная подруга. – Как она говорила с тобой, как пустила в тебя стрелу… Я была за деревьями все это время. Я все боялась, что не смогу с ней справиться, поэтому ждала лучшего момента.

– Шафран… Сказала мне, что ты на нее напала и она тебя… – начал Артур, но Диана покачала головой.

– Я все время сидела в укрытии, все ждала, что она будет дальше делать. Шафран не видела меня; возможно, она была слишком занята предстоящей расправой над нами…

– Все же ты не… послушалась меня.

– Не послушалась, – серьезно сказала Диана. – Я хочу, чтобы ты знал. Я не брошу тебя ни при каких обстоятельствах.

Юноша с благодарностью и грустью посмотрел на серьезное и оттого такое прекрасное лицо Дианы. Как бы ему хотелось, чтобы в настоящий момент девушка находилась в безопасности Троссард-Холла, и как он в то же время был счастлив, что она все-таки рядом с ним!

– Нужно ее связать, – тихо и медленно сказал он. – У нас… в палатке… была веревка, – лицо юноши вновь покрылось по́том от того напряжения, которое он испытывал, произнося слова.

– Я уже взяла ее, – сказала Диана, с грустью улыбнувшись другу. Артур с каким-то удивлением смотрел, как девушка ловко связывает руки Шафран за спиной. Неожиданно в этот момент он вдруг внутренне восхитился острым умом своей подруги, ее невероятной выдержкой, несмотря на тяжелую ситуацию, в которую они попали, находчивостью, отчаянной смелостью, характерной скорее для мужчин, нежели для хрупких особ женского пола, поразительным самообладанием и этой восхитительной преданностью. Вопреки здравому разуму, Диана не оставила его, не бросила, а напротив, смогла прийти на помощь и защитить от ножа коварной охотницы. Никогда раньше Артур не думал о ней с такой стороны; для него она всегда представлялась хрупкой, невесомой, нежной особой, которую надо постоянно защищать и спасать. Теперь же юноша вполне осознал еще одну истину: некоторые девушки только хотят выглядеть слабыми и беспомощными, а на самом деле обладают хладнокровием и исключительной выдержкой, похвастаться которыми может далеко не всякий мужчина. Никогда не следует недооценивать других людей.

– Что теперь? – поинтересовалась Диана, прервав поток его размышлений.

– Надо все-таки найти остальных… Вместе мы… смогли бы оказать хоть какое-то сопротивление…

Диана усмехнулась.

– Простым школьникам вряд ли под силу одолеть четверых профессиональных убийц со стрелами.

– Ты же справилась с Шафран.

– Она была слишком одержима идеей тебе досадить… Иначе у меня бы ни за что это не получилось.

– В любом случае… Тебе все-таки придется меня здесь оставить, – твердо сказал Артур. – Идти с тобой… вряд ли получится… Оставаться здесь глупо и рискованно. Тем более нужно во что бы то ни стало отыскать ребят.

– Тебе очень плохо, да? – каким-то приглушенным и совершенно неестественным голосом произнесла девушка. Артур почувствовал, что она близка к истерике.

– Думаю, я.… подожду вас в палатке, – сказал юноша, не отвечая на ее вопрос. Да и что он мог ответить?

– Я помогу тебе, – с готовностью воскликнула Диана. Шатаясь на ходу, вдвоем они с трудом смогли все-таки добраться до спасительной палатки, которую так безжалостно разворотила Шафран. На коленях обессилевший юноша вполз внутрь и замер, пытаясь наладить дыхание. Кровь пульсировала в голове, руки его дрожали, кажется, у него начиналась лихорадка.

– По крайней мере, здесь я… не замерзну, – прошептал Артур Диане, которая тоже залезла вместе с ним и заботливо укрыла чьим-то спальником. – Ди, только… Если вдруг ребята найдут выход… Ты ведь понимаешь… Семеро одного не ждут. Понимаешь? Вы сможете… рассказать все Кириму.

Диана слабо улыбнулась и оттерла невольные слезы шерстяной рукавицей.

– Понимаю, – твердо ответила она. – Не волнуйся. Все будет хорошо.

Когда она выходила из палатки, юноша уже находился в состоянии, близком к бреду. Кажется, ему начали мерещиться какие-то таинственные шорохи, голоса, чьи-то осторожные, вкрадчивые шаги. Порой на него накатывали мучительные приступы паники, ибо ему было ужасно страшно за своих друзей, однако разум его все перекручивал на разные лады одну и ту же фразу, произнесенную Дианой.

«Все будет хорошо».

И он в это верил.

Даниел и Тэнка одиноко сидели на небольшом холме, прячась за стволом крупной раскидистой ели. Уже прошло достаточно времени, друзья успели порядком замерзнуть, а Тилли с Тином все не появлялись. Ребята пытались растирать ноги и ладони, чтобы окончательно не окоченеть. Тэнка насуплено молчала, впрочем, так же, как и ее приятель. Они все пытались как-то осознать ту ситуацию, в которую попали. Пока им не виделось ни малейшей возможности спастись. Ни единой. Они словно бы уже умерли, все остальное было лишь вопросом времени.

Кошмар Потешных боев вновь преследовал Тэнку; но она сама пошла на этот риск, вот уже во второй раз увязавшись за Артуром. Зачем, собственно, она это сделала? Ради того, чтобы найти Алана? Сейчас Тэнка отчетливо понимала, что ее брат вовсе не являлся той причиной, которая побудила ее на столь решительный шаг. Тогда что же? Капризное желание подольше побыть с объектом своих симпатий? Но как это глупо, в самом деле! Тем более, светловолосая девушка прекрасно видела и понимала, какие сильные чувства Артур испытывает к Диане.

Те проникновенные взгляды, которые он бросал в сторону сероглазой соперницы, никогда не были адресованы ей, Тэнке. Никогда, за все время их долгого пути. Ах, ну зачем она увязалась в это ужасное путешествие! Да еще и эта Тилли, навлекшая на них беду! Тэнка и раньше ненавидела ее, а сейчас и вовсе ей хотелось, чтобы армутка первой из них умерла. Такие ужасные мысли, впрочем, недолго задерживались у нее в голове; они тут же прошли, подобно находящим на берег волнам. Теперь она вновь думала об Артуре. Надо непременно ему помочь. Диана не сможет справиться одна.

– Слушай, Дан, – взволнованно произнесла Тэнка. Тщедушный юноша с неохотой покосился в ее сторону. Он был занят тем, что в своей голове развивал различные сценарии того, как они все умрут, и, надо сказать, фантазии его были весьма неутешительными.

– Давай вернемся к нашей палатке, – предложила Тэнка.

– Ты совсем спятила? – довольно грубо произнес Даниел. Интеллигентный юноша никогда не позволил бы себе подобный тон, однако сложившаяся ситуация была совершенно безвыходной, чтобы еще подыскивать нужные слова.

– Там у нас оружие… Мы же должны оказать хоть какое-то сопротивление, – невинным голосом проговорила Тэнка, все думая, как бы ей уговорить нерешительного мальчика.

– Тин нас будет ждать здесь, – отчеканил Даниел уже заученную фразу. – Мы не должны разъединяться.

– Ну тогда я сама пойду, – разозлилась Тэнка. – Не желаю сидеть здесь, пока Артур и Диана находятся наедине с этой сумасшедшей!

– Иди, если хочешь, – как-то обреченно проговорил Даниел, совсем забыв, что должен проявлять качества лидера. По натуре он не любил кому-либо противоречить, вот и сейчас он как-то не подумал о том, что, прояви он хоть крупицу твердости, Тэнка, может, осталась бы с ним. Светловолосая девушка зло фыркнула и смело направилась вверх по склону.

Было темно, однако не настолько, чтобы дорога была совсем неразличимой. Сквозь верхушки лысых деревьев проглядывала луна, которая отражалась от снега, освещая путь. Тэнка карабкалась все выше и выше, а в какой-то момент она даже остановилась, поняв, что выбрала слишком крутой подъем. Голые ступни ее были изранены в кровь, но она не чувствовала боли. Кажется, она уже и пальцев своих не ощущала от холода.

Спускалась она явно в другом месте. Страх вновь наполнил все ее существо, она мелко задрожала, вспомнив плотоядную улыбку Шафран. Что теперь с ними будет? Неужели их путешествие закончится, даже не успев толком начаться? И все из-за того, что этот балбес Кирим связался с сумасшедшей охотницей, помешанной на идеях правосудия.

Постоянно останавливаясь, в каком-то полубредовом состоянии, Тэнка все же добралась, наконец, до их одинокой палатки. Вход внутрь был уродливо изрезан армутским ножом. Девушка в панике затряслась, подумав о том, что где-то недалеко должна была находиться свирепая Шафран. Вдруг, совершенно неожиданно, нос ее уловил странный запах. Запах гари. Откуда-то из лощины потянуло белым дымом. Тэнка хотела заглянуть в палатку, однако ей было так страшно, что она все никак не могла решиться. Потом девушка все же сочла, что снаружи оставаться еще страшнее.

Первое, что она увидела, когда залезла в палатку – это свои сапоги. В углу небрежно валялось еще несколько пар обуви и один из рюкзаков, превратившийся в совершенно негодную для дальнейшего использования вещь. Тэнка наспех обулась, морщась от неприятных ощущений. Пальцы стали согреваться, и вот теперь она почувствовала сильную боль в своих конечностях. Вдруг в углу палатки раздался какой-то приглушенный стон, и Тэнка сперва вздрогнула от страха, желая убежать как можно дальше. И только потом она увидела Артура, свернувшегося клубком под спальником. Светловолосая девушка достала из рюкзака Тина фонарик со светлячками и поднесла его к лицу друга.

Юноша был, разумеется, жив, но при этом находился в критическом состоянии – это сразу бросалось в глаза. Его мертвенно-бледное лицо окрасилось лихорадочным румянцем, подушка под головой сильно намокла от пота, под закрытыми глазами залегли темные тени, запекшаяся кровь видоизменила рисунок красиво очерченных губ.

– Артур, – прошептала Тэнка, неловко тронув его за плечо. Юноша с хрипом вздохнул и открыл глаза.

– Где Диана? – едва слышно пробормотал он. Здесь надо отметить, что Артур, конечно же, в равной мере беспокоился за всех своих друзей, однако именно о судьбе Дианы он желал услышать в первую очередь. Тэнка разочарованно выдохнула.

– Я не имею понятия.

– Где остальные?

– Не знаю. Я хотела найти тебя и помочь.

– Тебе не следовало сюда приходить, – резко проговорил Артур, немного придя в себя. – Вы должны были держаться вместе!

Тэнка виновато опустила голову. Разумеется, это все было глупо! Зачем она сюда пришла? Разве сможет она помочь Артуру? Не на руках же она будет его тащить, в самом деле!

– Что это за запах? – вдруг спросил юноша. Действительно, в палатке сильно пахло костром.

– Я не знаю, кажется, там что-то горит… – робким голосом произнесла Тэнка, чувствуя себя в настоящий момент совершенно бестолковой и никчемной. Она нерешительно выглянула наружу и замерла, не в силах отвести взор от ужасающей картины, которая развернулась перед ее глазами. Темные стволы елей полыхали разрушительным огнем, который, подобно жестокому захватчику, безжалостно уничтожал сухие ветви, методично, одну за другой. Поляна, на которой находился их лагерь, теперь оказалась в кольце этого ядовито-оранжевого пламени.

– Мы в ловушке! – жалостливым голосом воскликнула Тэнка. Артур, морщась от боли, также подполз к выходу и теперь с отчаянием наблюдал, как их окружает огонь. Снег плавился в тех местах, где проходили безжалостные змееподобные языки пламени. Картина эта выглядела столь неправдоподобной и сюрреалистичной, что бедный юноша подумал, что у него вновь появились бредовые кошмары. Дышать стало совсем тяжело, и он, кажется, снова погрузился в беспамятство.

Между тем Даниел какое-то время продолжал сидеть и терпеливо ждать Тина. Почти сразу в душу ему стали закрадываться тревожные мысли. Например, почему Тин и Тилли так долго? Вдруг на них напали охотники? Тогда какой смысл ему сидеть тут и ждать своей гибели? Не стоит ли попытаться спастись? Шанс, конечно, был невелик, но лучше все же действовать, чем мерзнуть, сидя на одном месте.

В эту минуту у Даниела в голове как бы переместились приоритеты со своих друзей на самого себя. Ему вдруг стало удивительно жаль свою персону, а особенно его тяготил тот факт, что ему придется вскоре умереть, пострадать ни за что ни про что, совершенно бессмысленно и притом не принеся никому пользы своей смертью. Эти последние размышления подтолкнули пугливого юношу к немедленным действиям. Он вновь схватил карту, пытаясь что-то по ней определить, затем быстро пополз в сторону речки, не решаясь подняться на ноги. Ему все казалось, что всеведущие охотники могут увидеть, что он их ослушался, и тогда непременно выстрелят.

Вниз ползти было не так сложно, как вверх; довольно скоро беглец оказался возле берега реки, которая в этом месте была такой узенькой, что напоминала скорее полузамерзший ручей. Теперь Даниел мог видеть на расстоянии около пяти единометров от себя линию красных флажков, напоминавших пятна крови на снегу. Это была зловещая граница, которую ни при каких условиях нельзя пересекать. Темные стволы деревьев в ночи сами напоминали кровожадных убийц, готовых в любой момент выпустить смертоносную стрелу. Стоит ли говорить о том, что страх порой бывает такой силы и размаха, что какие-либо дальнейшие разумные соображения уже невозможны и, наверное, не нужны, ибо инстинкты начинают в критический момент работать куда лучше разума?

Так и произошло с Даниелом. Он словно превратился в загнанное животное, которое всеми силами пытается выжить. Беглец напрочь забыл про своих друзей, да и мог ли он теперь о них думать? Страстное желание спастись руководило им в данную минуту. Он упорно полз вдоль линии флажков, по-волчьи прижимаясь к снегу своим тощим животом; со стороны бедняга скорее всего и напоминал тщедушного волка, на которого неожиданно открыли охоту. Ноздри его с волнением шевелились, словно юноша и впрямь мог различать посторонние запахи; чудилось, еще немного, и он с рычанием кинется вперед, совсем потеряв рассудок. Вереница красных знаков на снегу не знала конца и края; подобно гигантскому удаву она беспощадно змеилась из стороны в сторону, увлекая испуганного пленника за собой.

Много еще времени прошло до тех пор, пока, наконец, между флажками не стал виднеться ощутимый просвет. Это и был тот самый спасительный выход, лакомый кусочек для голодного и вконец отчаявшегося волка. Даниел почувствовал прилив радости и невероятной гордости за самого себя. Все-таки он сам, без чьей-либо помощи, смог отыскать по карте спасение, и более того – добраться до этого места!

С удвоенными силами беглец кинулся вперед, однако тут же что-то его остановило. Даниел замер на коленях, в первую минуту даже не осознав, что именно явилось причиной столь резкой остановки. Медленно перевел он взгляд на свою ладонь, распластавшуюся на снегу, и с ужасом взвыл, ибо острая стрела пробила ее насквозь, оставив на белой земле красные отпечатки. Впрочем, кровь в темноте выглядела не красной, а черной, но оттого она вовсе не делалась менее страшной. Охотники были здесь! Они вероломно скрывались за деревьями, а он не видел их, да и сейчас продолжает не видеть.

В эту секунду мучительная мысль пронеслась в воспаленном разуме несчастного. Он оставил друзей, единолично решив спасаться, и тем самым приблизил роковой конец! Более того, конец этот будет позорным и уничижительным, как обычно и происходит с предателями. Даниел заплакал от отчаяния и бессилия; как он не хотел, чтобы жизнь его завершилась теперь, когда он осознал всю подлость своей трусливой натуры! Какое счастье для человека понять, что он подлец не в последнюю минуту до смерти, а раньше, чтобы успеть исправиться! И этого самого преимущества Даниел, увы, уже был лишен.

Обессилевший, раненый юноша обреченно закрыл глаза, перестав сопротивляться. Да разве и был какой-нибудь смысл пытаться теперь спастись? Его обнаружили; он думал, что ищет выход, а нашел смертельную ловушку, капкан для волка. Теперь неравная битва окончена, и вряд ли уже когда-нибудь все будет хорошо…

Тин карабкался по склону, надеясь поскорее найти Тиллиту. Удивительное дело, но юноша почему-то не думал в этот момент о смертельных опасностях, которые подстерегали его на каждом шагу. Разум его был занят тем, что он про себя на все лады бранил женский пол. Тин искренне недоумевал, как можно вести себя настолько безответственно, чтобы потерять друг друга в такой критической ситуации, которая, наоборот, требовала консолидации усилий, а не разъединения. Вздорная Тэнка и не менее капризная Тилли составляли вместе такую малоприятную парочку, с которой Тин по своей воле никогда не стал бы связываться. Теперь вместо того, чтобы помогать Артуру, он должен бегать по всему лесу, собирая девчонок, как глупых кур, сбежавших из курятника. Оптимистичный юноша, казалось, и думать забыл про охотников и мстительную Шафран, настолько его увлекло собственное рассуждение о несовершенстве женского пола.

Вдруг в настороженной тишине ночного леса послышался чей-то слабый стон. Тин замер и прислушался. Стон повторился. Продолжая зло ругаться про себя, храбрый мальчик решительно побрел вперед. Глаза его уже вполне привыкли к темноте, однако глядеть сквозь толстые стволы деревьев он еще пока не научился. И вот прямо перед собой он увидел огромную черную яму с неровными краями. Было понятно, что вырыл ее, скорее всего, человек. Тин глубоко выдохнул и с чуть зажмуренными глазами глянул вниз. На самом дне ямы, припорошенном снегом, устрашающе красовался новенький железный капкан, какие обычно охотники используют для ловли дичи. В нескольких единосантиметрах от него беспомощно лежала бедная армутка, по щекам которой текли горькие слезы.

– Тилли! – страшным голосом прошептал Тин. – Ты… жива?

Тиллита подняла вверх залитое слезами лицо.

– Это ты, Тин? Я бежала вперед, а там был такой уклон, я поехала вниз и скатилась сюда… Теперь мне не выбраться, кажется, я подвернула или растянула ногу. Я крикнула Тэнке, чтобы она мне помогла, но, кажется… Она не захотела, – армутка неловко сбилась. – Впрочем, я бы на ее месте тоже не захотела, – вдруг злым голосом добавила она. – И ты тоже – нечего время на меня тратить! Спасайся, пока можешь.

Тин неодобрительно хмыкнул; у него вновь пронеслась в голове залетная мысль о неразумности и излишней эмоциональности женщин.

– Хватит горланить, – хладнокровно произнес он, чувствуя в эту минуту несомненное свое превосходство. – Я попробую тебе помочь. Только прекрати плакать, я терпеть не могу женских слез.

Тиллита обиженно шмыгнула носом, но все же с интересом посмотрела на своего неожиданного спасителя. Что же он такого собирается предпринять, чтобы достать ее из ямы глубиной в два единометра?

– Ты можешь встать и протянуть мне руки? – задумчиво проговорил Тин, прикидывая в уме, каким образом лучше будет осуществить спасательную операцию. Все остальные тревоги временно отступили на задний план, даже забылись, однако вовсе не потому, что юноша был излишне легкомысленным, хотя эта черта и присутствовала, без сомнения, в его характере. Просто Тин умел переключаться на те задачи, которые в настоящий момент непосредственно стояли перед ним, а вот о будущем мальчик предпочитал не думать.

Тиллита встала на ноги; лицо ее было ужасно бледным. Бедняжка еще не успела оправиться после своей первой встречи с охотниками, а теперь и новое потрясение. Тилли чувствовала себя ужасно больной, однако ей не хотелось подставлять новых друзей, поэтому она собрала всю свою волю и решительность в кулак и протянула дрожащие руки к Тину. Увы, она не доставала даже до края ямы.

– Эх! – с досадой вздохнул Тин. – Ладно, подожди. Я сейчас попробую зацепиться ногами за какое-нибудь дерево.

Деревьев, к счастью, вокруг имелось в достаточном количестве. Юноша лег на живот, морщась от холода, и постарался своими голыми, полузамерзшими стопами зацепиться за ближайшую сосну, которая возвышалась прямо за его спиной. Найдя опору, он свесился вниз почти наполовину и протянул руки Тилли.

– Давай, держись за меня, постарайся чуть подтянуться…

Тиллита послушно вцепилась в своего спасителя руками и судорожно заелозила ногами по скользкой стене ямы. Если они сейчас свалятся вниз, то непременно попадут в капкан, рассчитанный на животных, но никак не на людей.

Тин стиснул зубы. Его израненные стопы ужасно болели, но он старался не обращать на это внимание.

– Давай, Тилли, ты сможешь, – тихо подбадривал девушку смелый юноша. В какой-то момент он почувствовал, что не может уже держать армутку; сейчас ноги его сорвутся и они вместе с Тилли покатятся в яму. Как только эта грустная мысль пришла ему в голову, Тиллита вдруг радостно вскрикнула.

– Ах, Тин, я нашла опору! Сейчас наступлю сюда ногой, – с этими словами она с усилием подтянулась и с огромным трудом вылезла из ямы. Затем она помогла юноше. Несколько минут ребята молча сидели, пытаясь отдышаться.

– Разотри ноги, как я, – приказал Тин армутке, начиная интенсивно растирать руками стопы.

– Спасибо, – вдруг с чувством сказала Тилли. – Ты знаешь, еще никто, пожалуй, не делал для меня ничего такого… Кроме Артура и тебя, – с сильным смущением добавила она.

Лунный свет не смог в полной мере показать, что в этот самый момент лицо добродушного Тина залилось пунцовой краской.

– Друзья на то и нужны, – неловко проговорил юноша.

Тилли слабо улыбнулась. Буквально на мгновение девушка забыла все свои страдания. Плачевная ситуация, в которую попали путники, вдруг показалась ей не такой уж и безвыходной.

– У меня никогда раньше не было друзей, – протянула армутка. – Тин, я не знаю даже, как это – дружить.

– А вот так, – проговорил Тин, ловко поднимаясь на ноги и протягивая ей ладонь. – Я помогаю тебе, а ты мне, понятно?

– Понятно, – вновь улыбнулась Тилли, и они пошли вместе к тому месту, где их должны были ждать Тэнка и Даниел. Девушка продвигалась медленно; она действительно сильно повредила себе ногу. Однако надо отдать ей должное: капризная армутка, дочь богатого и всесильного господина Ролли, не выразила ни одной жалобы! Она упорно следовала за новым приятелем, стиснув зубы от напряжения. Девушка отчетливо понимала, что любое промедление могло стоить им жизни.

– Где же они? – через какое-то время тихо произнесла Тилли.

– Я… не знаю, – растерянно пробормотал мальчик.

Тин и правда не знал. Неужели он ошибся дорогой? Да нет, вот же его следы на снегу. И здесь полянка притоптанная, значит, это то самое место. Но ребят не было поблизости; только убийственная тишина грозовой тучей нависла над ними. Тин почувствовал прилив паники. Она мгновенно подкатила к его горлу, и бесстрашный юноша вдруг отчетливо осознал, что, скорее всего, ему не дожить до утра. Так же, как и всем остальным. И неужели все их маленькие попытки помочь друг другу в действительности являются бесполезными метаниями раненого зверя перед тем, как умереть от стрелы охотника?

Где-то в глубине души юноша чувствовал, что ничто не бесполезно. Напротив, очень важно правильно встретить свою смерть. В любой ситуации надо оставаться человеком, а не волком, хотя Шафран, несомненно, ждет от них обратного. Тин вздрогнул, почувствовав, как его руки робко касаются пальцы Тиллиты.

– Тин, что же мы будем делать? – спрашивала она, широко раскрыв свои зеленые глаза.

Хороший вопрос, на который не было ответа.

– Пойдем к палатке. Может, удастся забрать наши вещи. И где-то там Артур с Дианой… – тихо предложил юноша.

Подавленные и уставшие, они полезли обратно на холм. Тин с грустью вспоминал жизнь на дереве. Какой беззаботной она была! Никогда ранее мальчик не сталкивался с трудностями; от всего дурного его оберегали родители. Никогда, до настоящего момента. С какой-то странной горечью юноша подумал о том, что после всего произошедшего он уже вряд ли останется прежним легкомысленным Тином. Нет, внешне он, без сомнения, будет выглядеть, как раньше. Но внутри он станет совершенно другим.

Более всего юношу сейчас занимали мысли о своем лучшем друге. Тин, как, наверное, и все остальные, действительно безмерно уважал и любил Артура; не так давно этим же наблюдением поделился и Кирим. И теперь мысль о том, что друг серьезно ранен и находится в страшной опасности, ужасно пугала и расстраивала его. Вначале Тин старался не думать ни о чем плохом, но по мере того, как они забирались вверх, негативные мысли все более одолевали его оптимистичную натуру.

– С ним все будет в порядке, – вдруг произнесла Тилли, с удивительной проницательностью отгадав его мысли. Девушка сказала это не просто так. Она вспомнила вдруг тот факт, что Артуру, единственному счастливчику за всю историю жестоких Потешных боев, удалось выбраться живым и невредимым, причем с минимальными потерями. Там была еще, конечно, Тэнка, но о ней Тилли принципиально не думала. Если уж Артур сумел выбраться из плена армутов, то и сейчас наверняка спасется. Впрочем, скорее всего, не так. Они все умрут – вот в чем состояла правда. Поэтому не так уж важно, кто будет первым.

Ребята медленно приблизились к поляне, где располагалась их палатка.

– Тише, – прошептал Тин, с волнением осматриваясь. Где-то здесь могла быть Шафран, не менее опасная, а, может, даже и более, чем все охотники, вместе взятые. Палатка одиноко возвышалась на поляне; вход в нее был небрежно отодвинут, словно кто-то внутри решил подышать свежим воздухом.

– Инка здесь нет! – вдруг тихо сказала Тилли. И правда, перед палаткой никого не было.

– Значит, он пришел в себя! – радостно прошептал Тин.

– Да, наверное, – с сомнением ответила армутка. Она отчетливо запомнила, как тот лежал на снегу, бездыханный и с кровью на виске.

– Давай чуть обойдем по кругу, тут могут быть охотники, – предложил Тин. Она вяло согласилась, не считая нужным ему перечить. Какая, в сущности, теперь разница?

Друзья медленно передвигались от дерева к дереву, пугаясь предательского хруста снега и тихого стона ветра. В каждой тени им мерещилась Шафран, которая непременно поджидала их здесь. Вдруг издали потянуло жаром, как будто великан растопил в лесу гигантскую печь.

– Это еще что такое? – самому себе растерянно сказал Тин.

– Смотри… Это… Огонь? – воскликнула Тиллита, морщась от неожиданно яркого света. Красный обжигающий вихрь, подобно какому-то мифическому гигантскому существу, надвигался на них со всех сторон; удивительным и странным было его неожиданное появление в темном смраденьском лесу, где ничто не предвещало пожар, тем более, в такое холодное время года. Эта вот самая странность пугала до крайности и начисто лишала способности более-менее разумно действовать. И еще неизвестно, кто являлся худшим врагом – охотники, не знающие жалости, или же этот неудержимый столп огня, взявшийся неведомо откуда.

Вдруг Тин увидел Тэнку, которая наполовину вылезла из палатки. На лице беловолосой девушки отражался искренний ужас.

– Подойдем к ней! – приказал отважный юноша, потянув за собой Тиллиту. Та вяло подчинилась.

– Тэнка! Что тут происходит?! – воскликнул Тин, приближаясь к обезумевшей от страха подруге. Юноша увидел рядом с ней Артура, который, кажется, лежал в беспамятстве. Тэнка указывала пальцем в сторону леса, который стал совсем красным от огня. Тин перевел взгляд туда, куда указывала их подруга. Из-за неестественно огромного огненного кольца появилось четверо всадников, один из которых являлся обладателем таких ярких рыжих волос, что чудилось, он сам и воплощает в этот момент разыгравшуюся стихию. Кто были эти люди?

Тин на секунду прикрыл глаза, почувствовав, как они предательски увлажнились. Неужели все закончилось?