Утром они вылетели в Царев, надо было поскорее смотаться из города, где они совершили столь злостное преступление, а в обед уже сидели в садике у Антона Антоновича Долгополова и пили чай с вареньем. Под наливку и пирожки.

– Так значит, вы Зорро? – отчасти скептически спросил Крымов.

– А чем плох? – возмутился недоверием коллеги Антон Антонович. – Чем плох?

– Да нет, всем хороши.

Долгополов прищурил глаза на гостя:

– Вам рапиру показать?

– А у вас есть рапира?

– У меня-то есть. А у вас?

– А у нас в квартире газ, – отшутился детектив.

– Вот и я о том же. У вас есть рапира, Крымов?

– У меня рапиры нет.

– Ну вот, какой вы тогда Зорро? А вот у меня есть.

– А я и не претендую на столь почетное звание, между прочим.

– А вы попретендуйте! Кто вам сказал, что это не обо мне слагали легенды? Что это не я был народным героем Латинской Америки?

Крымов вздохнул:

– Давайте-ка лучше выпьем, а то вы какой-то нервный больно, Антон Антонович. Поездка в Москву на вас подействовала удручающе. Да еще перелет в Сибирь, там и совсем ужас был. Я сам едва оклемался…

Андрей разлил наливку по стопкам. Но в Долгополове все еще бурлило и клокотало подозрительное возмущение.

– Знаете, сколько этой рапире лет?

– Ну сколько? Сколько вашей рапире лет?

– Много!

– Я так и думал.

Они выпили.

– Двести! А знаете, кто мне ее подарил?

– Кто?

– Конь в пальто. Симон Боливар, вот кто. Мой старинный друг, между прочим. Или вы считаете, что Зорро должен обязательно быть двухметрового роста, как каланча?

– А, вот откуда ноги растут, – понял Крымов. – Теперь ясно. Рост! Давайте выпьем еще. Подобреете, может быть.

– Может быть, и подобрею. А может быть, и нет. Давайте выпьем и тогда посмотрим.

Они выпили еще. Молчком закусили яблоками из сада Антона Антоновича.

Крымов бросил вопросительный взгляд на старшего товарища:

– Значит, вы уверены, что Агриппа Неттесгейм – это…

Последнее слово, местоимение, так и застыло у него на устах.

– Уверен.

– На все сто?

– На все тысячу.

– Ясно.

– Тогда скажите, Антон Антонович, как же пятьсот лет назад Фаусту удалось вырваться из лап своего нанимателя? Я все-таки не совсем понимаю.

– Договор, – задумчиво кивнул бодрый старик. – Все дело в договоре, подписанном кровью. – Он потряс съеденным на треть яблоком. – Эта святыня, Крымов, ненарушима, а Фауст оставил в нем для себя лазейку!..