— Прямо здесь? Прямо сейчас?

— Здесь, — соглашаюсь я, потому что не думаю, что смогу ходить с таким напряженным членом. Это не имеет значения. Мои мысли заняты только Кейт, запахом Кейт, вкусом Кейт, прикосновениями Кейт. — Никто не придет посмотреть. Они согрелись у огня.

Кейт стонет и ложится спиной на камень, широко раздвигая ноги.

Она дрожит, но не протестует, когда я стягиваю ее леггинсы до колен, обнажая ее сладкое влагалище.

— Д-должны ли мы…

— Ты хочешь путешествовать, пока у тебя все болит? — спрашиваю я и прижимаюсь поцелуем к светлым завиткам, скрывающим ее влагалище от моего взгляда.

Ее ответом был тихий стон.

— Нет…

— Тогда позволь мне доставить тебе удовольствие. — Я стягиваю с нее леггинсы, а затем прижимаюсь поцелуем к внутренней стороне ее бедра. Ее плоть уже остыла, и когда она дрожит, я беспокоюсь, что это не только наслаждение. Я дразняще щелкаю по ней языком, затем встаю. Приятно слышать ее тихий протест, и я поднимаю с земли один из толстых мехов и набрасываю его на ее голые ноги. — Я не могу допустить, чтобы моя хорошенькая пара по удовольствию замерзла, пока я буду лизать ее влагалище.

Кейт ахает, когда я прячу голову под одеяло и прижимаю ее к себе. Теперь наши тела оба под одеялом, моя голова полностью закрыта. Таким образом, ей тепло, и она защищена на случай, если кто-нибудь наткнется на нас. Мой хвост подрагивает от возбуждения при этой мысли. Хотя я знаю, что Кейт это не понравилось бы, мне нравится мысль о том, что другие увидят, как я заявляю на нее права, зная, что она полностью и безраздельно моя. С низким рычанием я зарываюсь лицом в ее мягкие складочки и провожу языком по ее влажности.

— О, боже милостивый, — стонет она. — Харрек, пожалуйста…

Я знаю, чего она хочет. Я не думаю ни о чем другом. Мой язык находит ее третий сосок — клитор — и я начинаю медленно, уверенно поглаживать его. Ее крик говорит мне, что я действительно попал в точку, а быстрый рывок ее бедер указывает на то, что долго она не продержится. Моя Кейт уже близка к краю, ее пышные складочки влажные и готовые. Я хочу слизать каждую каплю ее соков, но я знаю, что ей нужен мой язык на ее клиторе. Снова и снова я облизываю его медленными, уверенными движениями, которые так возбудили ее в прошлый раз, и прижимаю палец к ее входу, проверяя ее реакцию.

Ее бедра дергаются возле моей головы, а руки сжимают мои рога под одеялом.

— О, да, Харрек. Именно так.

Это весь сигнал, который мне нужен. Я засовываю палец в ее лоно, и ее прерывистый ответный вздох заставляет меня чуть не пролиться через набедренную повязку. Я погружаюсь в нее пальцем, обрабатывая ее языком и рукой одновременно. Снова и снова я ощущаю вкус ее соков на своих губах, и это побуждает меня продолжать. Нет ничего слаще на вкус, и сегодня она кажется вкуснее, чем когда-либо. Нет ничего подобного, и я мог бы с радостью провести остаток своих дней здесь, под этим одеялом, между ее бедер.

Кейт дрожит всем телом, из ее горла вырывается стон. Ее ноги прижимаются ко мне, и я чувствую, как ее влагалище сжимается вокруг моего пальца. Я стону в ее складочки, потому что ничего так сильно не хочу, как погрузить свой член туда, где находится моя рука. Я хочу заявить на нее права как на свою, наполнить ее своим семенем. Моя. Моя пара. Моя прекрасная, высокая, сильная, розовая Кейт с ее облаком волос.

Моя. Навсегда.

Она тихо вскрикивает, и затем я чувствую прилив ее влаги на своем языке. Она кончает, покачивая бедрами под моим пальцем, ее руки крепко сжимают мои рога, ее клитор на моем языке, пока я продолжаю лизать ее, желая продлить ее удовольствие. В конце концов, она вздрагивает и отталкивает мою голову, и мне требуется вся моя сила, чтобы отстраниться. Я хочу продолжать лизать ее, чувствовать ее вкус на своем языке часами.

Я жажду ее, как никого другого.

Кейт ахает, и я высовываю голову из-под одеяла. Ее руки сложены на груди, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты это слышишь?

Мне кажется, что мое сердце как будто останавливается в груди.

— Ты находишь отклик?

Она кивает с ошеломленным выражением на лице.

— Это похоже на низкий хм… нет, больше похожее на мурлыканье. О, это такое странное ощущение. Иди послушай.

Вместо того чтобы сделать, как она просит, я натягиваю одеяло ей на бедра и укрываю ее. Я не хочу, чтобы кто-то другой подошел и увидел ее наготу, только не тогда, когда это смутит ее. Делая это, я оглядываюсь по сторонам в ожидании.

Тот, с кем она резонирует, должен быть рядом. Мой кхай молчит, и мне кажется, что в моей груди нет ничего, кроме льда.

— Харрек? — Она тянется ко мне, все еще распростертая на камне. — Ты в порядке?

Я оглядываюсь вокруг, но ничего и никого не вижу. Только снег и сумеречное небо.

— С кем ты резонируешь? Ты знаешь? — У меня возникает внезапное и неистовое желание напасть на любого мужчину, который приблизится к ней.

— Я не знаю, — говорит Кейт, садясь. Она снова прижимает руку к груди, и на ее лице появляется выражение крайнего разочарования. — Это не ты?

Я качаю головой.

— Если бы это было так, я бы почувствовал это. — Все, что я чувствую, — это грызущую, яростную ревность, смешанную с болью в моем члене и…

И…

Ой.

Возможно, это все-таки я.

Глава 14

ХАРРЕК

Я прижимаю руку к груди, мое сердце колотится от надежды. В моем теле раздается тихий шепот — трепет в области моего сердца. Я жду, затаив дыхание, желая, чтобы мои эмоции перестали выходить из-под контроля, чтобы я мог сосредоточиться.

Вот оно. Мягкий. Ровный и становящийся все громче. Резонанс.

Я хватаю Кейт и стаскиваю ее со скалы, смеющуюся и торжествующую.

— Это я!

— Правда? — Она тихонько вскрикивает от радости и обвивает руками мою шею. — Ты уверен?

— Сюда! Слушай! — Я опускаю ее на землю и разрываю завязки своей туники, подставляя грудь холодному воздуху. Она прижимается лицом к моей коже, и мы оба молчим, ожидая.

Вот оно. Рокочущая песня моего кхая становится громче с каждым мгновением. Я чувствую это сейчас, вплоть до кончика моего хвоста и по всей длине моего члена. Резонанс, твердый и уверенный. Я думал, это произойдет как удар молнии, но, похоже, мое чувство подобно волне, накатывающей на мое тело — медленно нарастающей, а затем ее невозможно остановить.

— Ммм, я слышу это, — радостно говорит Кейт хриплым голосом. Ее рука скользит под мою тунику, скользя по моей коже. Она выпрямляется, пристально глядя на меня снизу вверх.

И еще одна волна потребности захлестывает меня, еще одна сокрушительная волна голода.

Я хватаю свою пару и притягиваю ее к себе в поцелуе. Она стонет и рвет мою тунику, в ее прикосновениях чувствуется настойчивость. Я тоже это чувствую. С резонансом, проходящим через нас, кажется необходимым соединиться прямо здесь, прямо сейчас. Никакого ожидания. Пришло время заявить права на мою женщину, как я всегда хотел.

Я рычу и опускаю ее на снег. Ее рот остается прижатым к моему, ее язык скользит по моему собственному с неистовой потребностью. Ее ноги обнажены, и я чувствую жар ее влагалища, когда снимаю набедренную повязку, освобождая свой член.

— Одеяло, — бормочет она между неистовыми поцелуями. — Нужно одеяло.

Я хватаю мех с камня и другой рукой притягиваю ее к себе, прижимая ее маленькое тельце к своему. Ее конечности обвиваются вокруг меня, руки обхватывают мою шею, ноги обхватывают мои бедра. Ее потребность так же велика, как и моя. Через несколько мгновений я расстилаю мех на снегу и снимаю набедренную повязку. Я опускаю ее обратно, и затем мы оба тяжело дышим, изо всех сил пытаясь стянуть с себя кожаную одежду, чтобы мы могли прикоснуться, кожа к коже.

Никогда еще я не чувствовал такой срочности, такой нужды.

— Харрек, быстрее, — стонет она, и я знаю, что она чувствует то же самое. Вся рациональная мысль исчезла, оставив на ее месте только хищного зверя.

Зверь, который так сладко отзывается о своей паре.

Но это также и моя Кейт, и даже когда я падаю на нее, своим весом вдавливая ее в меха, я осознаю, что не хочу, чтобы она боялась меня. Я завладеваю ее ртом, крепко целуя ее.

— Я постараюсь двигаться медленно.

— Медленно, — выдыхает она и впивается ногтями мне в спину. Ее нога обхватывает меня за талию, и она приподнимает бедра. — Ты мне нужен.

— Да, я буду трахаться медленно.

— Нет, — выдыхает она. — Я имею в виду, не двигайся медленно. Двигайся так быстро, как тебе нужно. Сделай меня своей!

Ой.

Со стоном я прижимаю ее к себе, моя рука опускается на ее приподнятое бедро. Я притягиваю ее тело к своему, прижимаясь к ней своим членом. Ее влагалище горячее и скользкое, и я провожу своим членом вверх и вниз по ее складочкам, увлажняя их. Она произносит мое имя, когда я делаю это, так же страстно, как и я, желая добиться резонанса.

Я направляю свой член к ее входу и слегка надавливаю, проверяя ее реакцию.

Она втягивает воздух и крепко прижимается ко мне.

— Все в порядке? — я спрашиваю.

Кейт кивает.

— Продолжай. Я дам тебе знать, когда остановиться.

Я продвигаюсь вперед, и тогда кажется невозможным не войти в нее медленно. Она тугая, горячая и такая, такая хорошая. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Даже ее рот не сравнится с тем, как сжимает ее тугое влагалище всю мою длину. Я двигаюсь медленно, потому что знаю, что это ее первый раз, и я хочу, чтобы ей это понравилось. Она издает тихий протестующий звук, затем прикусывает губу.

Я наклоняюсь и целую ее нижнюю губу, желая избавить ее от дискомфорта. Моя пара. Моя Кейт. Моя женщина. Моя навсегда.

Эта мысль наполняет меня таким сильным удовольствием, что мои бедра непроизвольно дергаются.

Она издает испуганный звук, и гул ее резонанса становится громче.

— О!

— Я причинил тебе боль?

— Я… кажется…, я почувствовала твою шпору. — Ее слова срываются с языка.

Я кладу руку между нашими телами и чувствую, как моя шпора уютно устроилась в скользких теплых складочках ее тела.

— Это плохо?

— Черт возьми, нет, — выдыхает она. — Она касается моего клитора, когда ты двигаешься. — Ее ногти снова впиваются в мою кожу. — Мне нужно, чтобы ты сделал это снова, детка.

Это я могу сделать для нее. Мне хочется рассмеяться, но в моем теле не осталось места для юмора. Есть только Кейт, и резонанс, и острая потребность наполнить ее, соединиться с ней, стать с ней единым целым. Я снова вхожу в нее, сохраняя свои движения медленными и уверенными, так как ей нравится, когда ее влагалище вылизывают.

Воздух шипит у нее между зубами.

— О боже мой. — Ее глаза закрываются, и она откидывает голову назад. — Так хорошо.

Я стискиваю зубы, потому что из-за ее реакции мне трудно сохранять контроль. Я ничего так не хочу, как врезаться в нее, долбить ее сладкое влагалище своим членом, пока я яростно не изольюсь в нее.

Чтобы попытаться успокоиться, я думаю о крови. Я думаю о том, как она уколола мой палец шилом, когда я снова медленно входил в нее, плавно покачивая бедрами.

Но… это заставляет меня думать о Кейт, прижимающейся ртом к моему пальцу и посасывающей его. Кейт скользит своим ртом по моему члену, исследуя меня. И вдруг я вообще перестаю думать о крови.

Просто Кейт.

Резонансная песня моего кхай настолько сильна, что переполняет мои мысли.

— Кейт, я…

— Быстрее, — выдыхает она. — Мне нужно, чтобы ты двигался быстрее.

Никогда еще слово не было таким сладким. Я пытаюсь сохранить контроль, но мои движения начинают замедляться и ускоряться, несмотря на все мои усилия. Однако Кейт, похоже, не возражает. Она встречает каждый толчок моего члена, каждый взмах моих бедер, каждое движение в ее тело нетерпеливыми криками, и они заводят меня. Я двигаюсь быстрее, грубее, пока не вбиваюсь в нее, не в силах замедлиться. Мы движемся в резонансе, наши тела встречаются с яростным шлепком кожи каждый раз, когда я погружаюсь в нее.

Кейт обезумела от нужды. Ее крики разносятся по заснеженному пейзажу, и я хочу сказать ей, чтобы она успокоилась, но я издаю не меньше шума. Мои стоны совпадают с ее, и удовольствие настолько сильное, что мне все равно, даже если вся пещера лежит на снегу и наблюдает за нами. Все, что меня волнует, — это моя пара, извивающаяся подо мной.

Она издает хриплый вскрик, а затем ее бедра крепко обхватывают меня за талию. Я чувствую это в тот же момент, что и она — не только кхай в моей груди поет так дико, что все мое тело сотрясается от его силы, но я чувствую, как ее влагалище сжимается вокруг моего члена, когда она достигает своего пика. Ее крик переходит в вопль, и я чувствую, как она вздрагивает, когда это овладевает ею, и ее удовольствие влияет на мое. С яростным напором я погружаюсь в нее, сам находясь на грани. В моем члене поднимается жар, и я чувствую, как мои яйца становятся тугими и тяжелыми — новое ощущение.

В следующее мгновение я теряю контроль. С криком я изливаюсь в нее, наполняя свою пару своим семенем, когда я глубоко вонзаюсь. Снова и снова мне кажется, что я изливаю все свое «я» в Кейт, пока не падаю на нее, измученный и тяжело дышащий.

Она молча прижимает меня к себе. Единственные звуки — это наше прерывистое дыхание и отдаленный крик охотящегося косоклюва.

Моя грудь все еще поет свою песню, мой кхай так же неумолим, как и раньше.

— Мой кхай не остановился, — чувствую, что должен отметить.

Кейт хихикает.

— Мой тоже. Думаю, нам придется сделать это снова. — Она убирает с лица мокрую от пота прядь волос. — Как только мы отдышимся, конечно.

— Конечно. — Я запечатлеваю поцелуй на ее мягком плече. — Тебе холодно?

— Не тогда, когда ты прикрываешь меня своим телом. — Она обхватывает ногами мои бедра и слегка покачивается, отчего мой член возбуждается. — Мне нравится то, как ты чувствуешься.

— Мне тоже нравится, что ты чувствуешься. Особенно твое влагалище.