Разве не только вчера я размышляла про себя, что могла бы быть счастлива здесь? Это кажется таким невинным и глупым. Никто никогда не воображает, что найдет отклик не у того человека, когда он представляет себе свою счастливую жизнь. Я сдерживаю рыдание и закрываю голову руками.

Это какой-то кошмар.

Неподалеку по снегу хрустят шаги. Я внутренне вздрагиваю, ожидая, что сейчас подойдет Гейл и прочтет мне лекцию о том, как прятаться в снегу, или Фарли спросит, что я делаю. Или, что еще хуже, чтобы Таушен или Варрек заставили мою грудь сходить с ума. Они хорошие парни, но ни один из них не мой парень.

— Кейт?

Это Харрек. О, слава богу. Рыдание вырывается из моего горла, и я поднимаюсь на ноги, поворачиваясь к нему лицом.

— Привет, — выдавливаю я, а затем разрушаю свою браваду громким, слезящимся всхлипом.

Он подходит ко мне, весь такой заботливый.

— Почему ты прячешься здесь? Почему ты плачешь? Что случилось? — Он обхватывает мое лицо ладонями. — Скажи мне.

— Я так счастлива тебя видеть, — плачу я, изо всех сил стараясь не разрыдаться. — Я… У меня небольшая проблема.

— Что бы это ни было, мы это исправим. Это я обещаю.

От этого мне просто хочется плакать еще сильнее.

— Я не уверена, что мы сможем. — Я беру его руки в свои, и меня осеняет идея. — Давай убежим отсюда.

— Что? — Он выглядит удивленным. — Мы только что прибыли…

— Я знаю! Но все в порядке. Мы можем вернуться тем же путем, каким пришли. Я получу язык как-нибудь в другой раз. В этом нет ничего особенного. Мы можем сказать, что хотим вернуться домой, и просто отправиться в путь прямо сейчас, опередив остальных. И мы можем использовать столько коротких путей, сколько ты захочешь. — Я кладу руки ему на грудь и бросаю на него свой самый сексуальный взгляд. — Мы можем сказать им, что я похитила тебя, чтобы заняться с тобой сексом по-своему, а не наоборот.

Он наклоняет голову, затем двигается вперед, принюхиваясь к моему дыханию.

— Ты пила сах-сах?

— Что? Нет!

— Ты ведешь себя сама на себя не похоже. — Он кладет руку мне на плечо. — Хотя мне нравится мысль о том, что мы с тобой вдвоем в одних мехах, я беспокоюсь о твоей безопасности. Пока я не смогу убедиться, что не потеряю сознание, если снова сломаю ногу, думаю, будет лучше, если на этот раз мы останемся с остальными.

— У меня овуляция, — выпаливаю я.

Харрек пристально смотрит на меня, затем хмурится.

— Ову…

— Я вот-вот войду в резонанс, — объясняю я. — И я беспокоюсь… что это будешь не ты. Поэтому я подумала, что если мы уйдем вместе, то сможем убедиться, что это будешь ты. — Я хватаю его за жилет спереди и пытаюсь изобразить легкий, игривый смех, но в итоге получается немного истерично. — Хочешь быть моей парой?

Он моргает.

— Резонанс? Ты уверена?

— Харлоу просканировала меня и так и сказала, да. — Я прикусываю губу. — И я чувствовала себя… очень неспокойной в последнее время. Так что не могли бы мы, пожалуйста, убраться отсюда? Только ты и я?

Я знаю, что напрашиваюсь на нелепость. Я знаю, что нужно будет многое объяснить. Я знаю, что есть миллион причин, по которым с нашей стороны глупо спасаться бегством, и я мысленно съеживаюсь, ожидая, что он скажет мне, что это ужасная идея.

Но он просто наклоняется и легонько целует меня в губы.

— Конечно. Когда мы отправимся?

Я всхлипываю от явного облегчения и бросаюсь обнимать его.

— Боже, я так сильно тебя люблю. Спасибо тебе!

— За что ты меня благодаришь? — Кажется, ему весело, его большая рука гладит меня по волосам. — Неужели ты думала, что я брошу тебя ради другого? Неужели ты думаешь, что я хочу кого-то другого, кроме тебя?

Я прижимаюсь лицом к его груди, теплой и восхитительной, несмотря на грубую тунику, в которую он одет. Я так сильно его люблю. Ни один другой мужчина не может заставить меня смеяться, не может давить на меня так сильно, как он, и никто другой не заставляет меня чувствовать себя такой совершенной и… изящной. Как настоящая леди. Я не хочу быть ничьей леди, кроме его. Но я не уверена, что он осознает, во что ввязывается.

— Я просто… что, если ты не готов стать родителем?

— Ты готова?

Я с трудом сдерживаю наполовину смех, наполовину рыдание.

— Нет.

— Тогда мы будем совершенно не готовы вместе. — Он кладет подбородок мне на макушку. — Мне все равно, даже если мы худшие родители в племени, пока мы вместе, моя пара. Ты была моей с того момента, как приземлилась здесь, возвышаясь над всеми остальными, как дерево, чья макушка витает в облаках.

— Это ужасная, ужасная аналогия, но я все равно люблю тебя.

Он хихикает и гладит меня по щеке.

— У тебя мое сердце, моя сладкая пара. Никогда не сомневайся в этом. Если ты хочешь, мы уйдем. Если мы спрячемся вместе и не найдем отклика, что ты тогда будешь делать?

Мое сердце разрывается от этой мысли.

— Эм, постоянно жить вдали от племени?

Он кивает.

— Я согласен с этим планом.

— Правда? — Я откидываюсь назад и удивленно смотрю на него снизу вверх. — Ты бы отказался от своего племени ради меня?

Харрек гладит меня по щеке, и на его лице такое любящее, напряженное выражение, что мне кажется, будто мое сердце разбивается на тысячу осколков.

— Конечно. Ты моя пара и мое сердце. Как я могу сделать что-то меньшее?

Это просто заставляет меня плакать еще сильнее.

— Но что, если тебе суждено найти отклик у Саммер или Брук? Что, если я скрываю тебя от них?

— Им просто придется подождать, пока я не устану от тебя. — Он наклоняется и целует меня в нос. — Чего никогда не будет.

Я падка на все эти поцелуи. Я приподнимаю лицо, чтобы он мог завладеть моими губами, и проглатываю свой тихий вздох удовольствия, когда он это делает. Если он пытается отвлечь меня, то это сработало. Нет ничего более возбуждающего, чем его губы на моих губах… если только это не его рот на моей коже. Мы отрываемся друг от друга, и я слегка посасываю его нижнюю губу, давая ему понять, что я более чем готова к дополнительным поцелуям.

Он стонет и дарит мне еще один быстрый, страстный поцелуй.

— Тебе холодно. Я должен найти тебе меха. И нам скоро следует отправляться в путь, если мы хотим добраться до ближайшей охотничьей пещеры до наступления темноты.

Я киваю, но не снимаю рук с его шеи. Я прижимаюсь к нему, желая оставаться в его объятиях так долго, как только смогу.

— Уже становится темнее… это настолько плохо?

— Мы поторопимся, — обещает он мне, еще раз целуя и лаская мою попку. — Я тоже не хочу, чтобы ты резонировала с кем-то другим.

Я усмехаюсь этому.

— Что мы собираемся сказать остальным?

— Я собираюсь сказать им, что ты так изголодалась по моему члену, что набросилась на меня, когда я подошел, и потребовала, чтобы я совокупился с тобой в личной пещере, где ты можешь кричать так громко, как захочешь.

Это слишком близко к правде, чтобы даже быть смешным.

— Эм… или ты мог бы сказать им, что я стесняюсь того, что мы вместе, и мы передумали оставаться на корабле.

— Если ты так предпочитаешь. — Ухмылка, которой он одаривает меня, — классический Харрек. — Пока этот вечер заканчивается с тобой в моих объятиях, мне все равно, куда мы пойдем.

— О, я буду в твоих объятиях, и в твоих штанах, и везде между ними, — говорю я ему, затаив дыхание. — Мы заключаем сделку сегодня вечером. Хватит прелюдий. Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Дразнящая улыбка Харрека исчезает и сменяется выражением такого сильного вожделения, что я плотно сжимаю бедра.

— Тем больше причин для меня поторопиться. Жди здесь. — Он поворачивается, чтобы направиться обратно к кораблю, останавливается, а затем снова подходит ко мне. Он заключает меня в объятия и прижимает к себе для глубокого, обжигающего поцелуя, полного языка… и обещания.

Когда я совершенно ошеломлена, он отпускает меня, слегка кивает, как бы подбадривая себя, а затем направляется к кораблю.

Я сажусь на камень, мои колени слабеют.

ХАРРЕК

Мои мысли мечутся, когда я врываюсь в Пещеру старейшин и хватаю наши вещи. На улице темнеет, а это значит, что я должен быстро вернуться к своей Кейт, но мне так много нужно взять, чтобы подготовиться. И все же это должно произойти.

Я не могу отпустить ее одну.

Я не смею позволить ей вернуться в пещеру, если то, что она говорит, правда и она найдет отклик. Она хочет быть со мной. Я хочу, чтобы она была со мной. Для нас имеет смысл сбежать вместе.

Мне кажется, что мое сердце замирает в груди каждый раз, когда я думаю о том, что моя Кейт находит отклик в другом человеке. Улыбаясь друг другу, он закутывает ее в свои меха. Моя высокая, хорошенькая Кейт с гривой, похожей на облако, покоится на плече другого мужчины. Моя Кейт с округлившимся животом и комплектом другого мужчины.

Я умираю внутри от этой мысли и спешу запихнуть побольше мехов в ближайший рюкзак.

— Харрек?

Это Ваза.

— Я не могу сейчас говорить, друг мой. Я должен забрать Кейт отсюда.

— Далеко? Но ты только что пришел сюда. — Кажется, он сбит с толку. — Ты уже собираешь вещи? В этом нет никакого смысла.

— Я знаю, что это так, — говорю я ему. — Но моя женщина хочет уйти, и я уважаю ее решение.

— Ба, — говорит Ваза. Его ботинок наступает на меха, которые я пытаюсь сейчас закатать, и я постукиваю его по ноге, чтобы заставить пошевелиться. — Она молода, твоя женщина. Она будет менять свое мнение дюжину раз. Скажи ей, чтобы она осталась. Моя Чейл накормит ее, и она сможет запомнить нужные слова, как и другие.

— Не сейчас, Ваза. — Я хватаюсь за свою сумку с пайками и встряхиваю ее. Почти пустая. Котенок съел все это. Я чертыхаюсь себе под нос и пытаюсь собраться с мыслями, потирая лицо. — Мне нужны припасы.

— Зачем? Тебе следует остаться. Нам не хватало твоей компании в этом походе. — Ваза пытается забрать рюкзак из моих рук. — Как раз в тот момент, когда мы должны были еще раз насладиться твоим смехом у огня. Конечно, ты не стане…

— Оставь его в покое.

Я поднимаю взгляд, когда Рух выходит вперед, направляясь в мою сторону. В руке у него тяжелый мешочек, и он протягивает его мне с легким кивком.

— У него есть кое-что, что он должен сделать.

Я пристально смотрю на Руха. Он знает. Он знает, что я заберу свою пару, чтобы она осталась моей парой. Благодарный, я беру мешочек и запихиваю его в свой рюкзак, цепляясь за ближайший мех, чтобы попытаться втиснуть его внутрь. Каждое проходящее мгновение — это еще одно мгновение, когда моя Кейт остается снаружи одна. Каждое мгновение — это еще одно, к которому могут вернуться другие, и кто-то найдет отклик в ее душе.

Я сгребаю меха в охапку и закидываю рюкзак за спину. Я аккуратно сложу все позже, когда мы будем в пещере охотников наедине.

— Мне жаль, — говорю я им. — Я не могу остаться. Не сегодня.

— Но сейчас темно, — протестует Чейл у костра. — Разве это не опасно?

— Все будет хорошо, — говорит Рух. Он достает свой нож из ножен на поясе и протягивает его мне. — Мы присмотрим за твоим Пуфом вместо тебя.

Пуф? Я моргаю, пытаясь вспомнить, что такое — Пуф. Потом я понимаю, что он имеет в виду крошечного снежного кота с ужасным именем. Я оглядываюсь и вижу остальных, собравшихся у костра, все смотрят на меня широко раскрытыми глазами. У Рухара на коленях котенок, который крепко спит под его маленькой, поглаживающей рукой.

— Ах. Да. Спасибо, друг.

Он кивает.

— А когда ты вернешься, возможно, ты скажешь мне, как достать такого же для моего сына.

— Я так и сделаю. — Я благодарно сжимаю его плечо, поправляю свои меха и выбегаю обратно на холод и снег.

Солнца уже заходят за горы, и в сумерках воздух становится прохладнее. Моей бедной Кейт будет холодно, ее руки замерзнут без перчаток. Ей не понравится прогулка к пещере охотников, но мы поторопимся. Я знаю, что она сможет не отставать. И у нас нет выбора.

В темноте я вижу вдалеке слабый отблеск ее глаз. Она все еще сидит на камне, ожидая меня.

— Я иду, — кричу я ей, пробираясь трусцой по снегу вдоль длинной стены Пещеры старейшин.

Единственный ответ, который я получаю, — это сдавленный стон.

Встревоженный, я ускоряюсь, подбегая к ней.

— Ты ранена, моя прелестная Кейт?

— Нет, — снова стонет она. — Я думаю, это начинается.

Когда я подхожу, то вижу, что она все еще сидит на камне, но ее руки засунуты за пояс леггинсов. На ее лице выражение напряженной сосредоточенности, и сначала мне кажется, что она дрожит.

Потом я понимаю, что она не дрожит — она потирает себя, положив руку на свое влагалище.

Я тихо рычу при виде этого зрелища, волна собственничества захлестывает меня.

Моя пара. Моя.

Я медленно преодолеваю последние несколько шагов, очарованный открывшимся передо мной зрелищем. Такая потребность и вожделение, каких я никогда раньше не испытывал, пронизывают мое тело, и я наблюдаю, как ее рука движется в леггинсах, а рот образует идеальный круг, пока она доставляет себе удовольствие.

— Я не думал, что меня не было так долго, что ты начнешь без меня, — бормочу я.

— Это не смешно, — наполовину смеется, наполовину всхлипывает она. — Я думала о тебе, и это меня сильно завело, и я ничего не могла с собой поделать. Боже, это ужасно.

— Тогда позволь мне сделать это за тебя, — говорю я ей, бросая рюкзак и одеяла на снег.

— Что сделать для меня? — нервно выдыхает она.

— Облегчить тебе задачу. Доставить тебе удовольствие. Называй это как хочешь. — Я подхожу к тому месту, где она примостилась на камне, и осторожно вытаскиваю ее руку из штанов. До меня доносится ее запах, более сильный, чем я когда-либо чувствовал, и мой рот наполняется голодной слюной. Я беру ее руку и подношу ко рту, слизывая соки с ее пальцев.

Она задыхается.

— О, Харрек.

— Ты моя пара, — говорю я ей, облизывая ее пальцы. — Позволь мне успокоить тебя. — Я запечатлеваю поцелуй на ее ладони, а затем отпускаю ее руку, стягивая леггинсы.