Мое тело ласкают волны. Утром океан такой спокойный. Вода, конечно, прохладная. Но я быстро привыкла к ней. Ныряю. Несколько секунд парю в воде, затем выныриваю, набираю воздуха и снова погружаюсь под воду. Волны затягивают меня вдаль, берег уже совсем далеко. Мне хочется уплыть, найти какой-нибудь остров и поселиться на нем. Чтобы меня никто не беспокоил.

Я в нижнем белье, мои вещи остались на берегу, и я уже заметила, что их давно охраняет Стив. Непослушные волны еле согласились выпустить меня из своих объятий. Я приближаюсь к Стиву. Соленые капли медленно стекают по моему продрогшему телу.

– Доброе утро, русалка, – говорит Стив, жмурясь от солнца.

Я улыбаюсь. Мой шрам на боку и многочисленные царапины на моем теле неприятно пощипывают.

– Ребята уже проснулись? – спрашиваю я.

– Да, и я стащил у них парочку хот-догов.

Это приятное чувство, когда в своих руках ты держишь еду и можешь ощущать себя человеком благодаря приятному чувству сытости.

Стив пытается согреть мое дрожащее тело своим объятием. Мы смотрим на бесконечный голубой океан, сидя на желтом песке.

– Я бы осталась здесь жить. Построила бы дом, купила машину. Каждое утро бегала бы по пляжу, днем ездила за продуктами, а вечером ужинала и любовалась закатом на берегу.

– Я бы тоже здесь жил.

– Серьезно?

– Да. Мне надоела моя шумная жизнь. Хочется покоя, гармонии… и детей.

– Что? Детей? – смеюсь я. – Такого я от тебя не ожидала.

– А что, мне уже скоро тридцать, пора бы уже задуматься о потомстве.

– Да ты же сам хуже любого младенца.

– Зато у нас будет такая прекрасная мама, как ты.

– Да, семнадцатилетняя мамаша, которую исключили из школы и которая в бегах от полиции.

Мы смеемся.

Я и Стив приближаемся к пирсу. Джей и Алекс что-то обсуждают.

– Привет, голубки, – говорит Джей.

– Привет. Ребекка проснулась?

– Нет, я не стал ее будить. Может быть, сон хоть немного поможет ей окрепнуть.

– Вы уже определились с планами на сегодня? – спрашивает Стив.

– Можно остаться здесь, тут вроде бы безопасно.

– А еще какие варианты? Алекс, где твоя карта?

– Сейчас принесу.

Через несколько секунд Алекс подходит к Стиву с какой-то сумкой в руках и дает ему карту.

– Так, посмотрим, что тут у нас, – Стив и Джей отходят в сторону и начинают обсуждать план действий.

Мы остаемся с Алексом с глазу на глаз.

– Нам нужно найти жилье, Ребекке в любой момент может стать еще хуже.

– Знаю, – отвечает Алекс и отходит подальше от остальных, – сколько тебе еще осталось?

Я подхожу к нему.

– В смысле?

– Ну, ты же еще ведешь отсчет, сколько тебе осталось?

Он застал врасплох меня этим вопросом.

– Девять дней.

– И что ты решила?

– Пока не знаю. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что мне трудно смотреть на тебя. Каждый раз вспоминаю, что ты хочешь с собой сделать. Неужели ты готова оставить Стива, Ребекку?

– …Алекс, я не хочу сейчас об этом говорить.

В руках у солиста раскрытая сумка, я замечаю в ней размокшие фотографии Данны.

– Какая же она красивая…

Я беру фотографии в руки. Они все такие живые. На них изображена настоящая легкая жизнь. Я уже и забыла, каково это, жить без забот, страха и экстрима.

Случайно натыкаюсь на фото, на котором изображен маленький домик.

– А что это за дом? – я переворачиваю фотографию, там синей пастой написано: «Палм-Спрингс, район девятый, дом сорок шесть».

– Это дом моей бабушки. Каждое лето мы с Данной жили там. Она мечтала поступить в Калифорнийский университет и жить в этом доме.

– А что, если она там?

– Не знаю… я больше десяти лет туда не приезжал.

– Алекс, ты все это время знал, где она может находиться, и не приехал к ней?

– Я всегда боялся этой встречи, мне стыдно смотреть в глаза своей сестре.

Я отхожу от него.

– Ребята, дайте карту, – получив карту, я начинаю ее изучать, – так, Палм-Спрингс находится здесь, а Окснард тут. Это совсем близко.

– И что ты предлагаешь? – спрашивает Алекс.

– Нам нужно поехать туда. Только твоя сестра может нам помочь.

– А что, если ее там нет?!

– В любом случае мы должны проверить. Это наш единственный выход.

Все смотрят с надеждой на Алекса.

– Я не могу… я столько лет ее не видел, а теперь, почти что уголовник, припрусь к ней, ну уж нет, – говорит он.

– Какой же ты трус, а, – говорит Стив.

– Алекс, если ты не думаешь о себе, подумай хотя бы о нас, о Ребекке. В ее состоянии просто невыносимо который раз ночевать на улице, – говорит Джей.

Алекс молчит. Неужели он так и будет всю оставшуюся жизнь смотреть на фотографии со своей сестрой? Мы упускаем из рук наш последний шанс. Я разворачиваюсь и просто пытаюсь смириться с тем, что есть.

– Собирайтесь, – я оборачиваюсь на голос Алекса, – мы едем в Палм-Спрингс.

Мы находимся в электричке. Через два часа мы будем в Палм-Спрингс. Мы сели на разные места и стараемся вести себя как обычные люди, чтобы не вызывать подозрения. Электричка несется с огромной скоростью. Я хоть и стараюсь вести себя непринужденно и даже волосы спрятала под капюшоном, чтобы никто не узнал, но все же терзаю себя сомнениями, а вдруг кто-то вычислил нас, и сейчас позвонит в полицию. Никогда так сильно не боялась людей.

Я мельком осматриваю каждого пассажира: кто-то спит, кто-то читает газету, кто-то смотрит в окно, в общем, никто не проявляет к нам интереса, никто не рассматривает нас, и мне становится спокойнее. Я заостряю свое внимание на Алексе, я чувствую, как он волнуется, еще бы, любой на его месте переживал бы. И еще неизвестно, живет там Данна или же нет.

Я засыпаю на некоторое время, но резкая остановка состава заставляет меня проснуться. Мы приехали. Слава богу!

Мы долго идем за Алексом. Все это время я рассматриваю Палм-Спрингс, место, где очень часто отдыхают многие знаменитости. Вообще никогда не была в Калифорнии, и несмотря на то, что здесь так же, как и во Флориде, горячие, огромные пляжи, океан, пальмы и куча туристов, – все же Флорида и Калифорния многим отличаются.

– Ты точно помнишь, где находится этот дом? – спрашивает Стив.

– Конечно. Я знаю этот район, как свои пять пальцев.

Наконец Алекс останавливается напротив того дома, который я видела на фотографии.

Минут пятнадцать мы стоим около двери. Алекс долго не решается позвонить.

– Давай, – говорю я.

Алекс звонит в дверь. Проходит больше трех минут – никто не открывает. Затем Алекс звонит еще раз, но снова безуспешно.

– Там никого нет.

Все наши надежды вмиг испарились. Мы зря ехали сюда, подвергая себя опасности. Так обидно признавать это.

Алекс с разочарованным видом приближается к нам.

– Ну, что ж, куда теперь? – спрашивает Джей.

Никто ему не отвечает. Потому что каждый знает, что нам некуда идти. Мы даже номер в гостинице снять не можем, потому что так нас сразу найдет полиция. Мы снова в безвыходном положении.

Как только мы разворачиваемся, слышим скрип двери.

На пороге стоит худенькая девушка с черными длинными волосами.

– Алекс?..

Солист долго стоит в оцепенении.

– Данна… – произносит наконец он.

Мы внутри дома. Здесь так уютно, все ухоженно. Мне этот дом чем-то напоминает дом моей бабушки.

Несколько минут Алекс и Данна молчали, затем я увидела на их глазах слезы, а потом они крепко обнялись. Очень трогательный момент. Столько лет не видеть родного человека, и теперь обнять его – это просто невероятно.

– Я думала, что ты погиб. Где ты был все это время?

– Я познакомился с Джеем и Стивом, и мы стали колесить по миру.

Алекс не отводит взгляда от своей сестры, представляю, каково это, больше десяти лет видеть человека лишь на фотографии и теперь встретиться с ним вживую.

– Даже не верится, что ты здесь, рядом со мной.

– Мне тоже, – почти шепотом говорит Алекс, – Данна, нам нужна твоя помощь, нас разыскивает полиция.

– Я знаю. О вас во всех новостях говорят.

– Можно мы у тебя поживем несколько дней?

Данна находится в смятении. Мы слышим громкий плач ребенка.

– Что это? – спрашивает Алекс.

Данна не отвечает, она поднимается на второй этаж, через некоторое время спускается с младенцем на руках.

– Не «что это», а «кто это». Это Кристофер. Твой племянник.

Алекс на несколько секунд немеет. У него дух захватывает от услышанного.

– Боже… у меня что, есть племянник? – с улыбкой спрашивает он. Его руки тянутся к ребенку.

– Подожди, сначала помойся. И вы все тоже, – смотрит она на нас.

– Значит, ты нас…

– Да. Можете жить здесь сколько угодно.

Я в мягком махровом халате захожу в гостиную. Алекс сидит на диване и держит ребенка.

– А где же отец Кристофера? – спрашивает он.

Гостиная совмещена с кухней. Данна стоит у плиты, что-то жарит, по всему помещению разносится приятный аромат, у меня сразу разыгрывается аппетит.

– С его отцом у нас была бурная любовь, но как только он узнал, что я беременна, то сразу испарился.

Данна оставляет на несколько минут готовку и приближается к нам.

– Данна, спасибо, что приютила нас, – говорю я.

– Да не за что. Кстати, пора нам уже познакомиться.

Я смеюсь от неловкости.

– Я Глория.

– Очень приятно. А та девушка, что с ней? У нее такой вялый вид.

– Ее зовут Ребекка. Она заболела. Я хотела спросить, у тебя есть какие-нибудь лекарства, градусник?

– Конечно. В прихожей есть аптечка, если что, бери все, что нужно.

– Спасибо.

– Так, а теперь все к столу, вы наверняка очень голодны.

Я зову Стива и Джея.

Мы все сидим за небольшим круглым столом. Каждый с огромным аппетитом уплетает порцию прожаренного мяса с соусом. Данна и Алекс разговаривают о своем, за столько лет много чего накопилось. Все остальные тихо сидят и не прерывают их разговор.

– Почему ты столько лет не приезжал ко мне?

– Я… не знал, как повести себя. Мне казалось, что ты меня ненавидишь.

– Если честно, первое время я тебя действительно ненавидела. Когда погибли родители, я осталась совсем одна. Тебя не было рядом.

– …прости меня.

– Алекс, да я давно тебя уже за все простила.

Я, Алекс и Стив сидим на мягком ковре и играем с Кристофером. Джей лежит на кровати и давно уже вырубился.

Я наконец-таки надела на себя свою чистую, постиранную одежду.

– Было бы круто, если бы он стал музыкантом, – говорит Стив.

– Ну уж нет, пусть он лучше станет доктором, или учителем, или даже офисным планктоном, но я не хочу, чтобы он стал таким же, как я.

– Ладно, чувствую, что сейчас засну, пойду спать, – говорю я.

Данна выделила нам две гостевые комнаты. Я захожу в ту, которую она отдала мне и Ребекке. Беккс спит. Слабость и сонливость никак не проходят. Я ложусь рядом с ней. Боже, как же приятно лежать на кровати. Вы даже не представляете, каково это, несколько ночей спать на земле, а теперь оказаться в комфортных условиях.

Дверь комнаты открывается, заходит Данна.

– Ну что, расположились?

– Да. Еще раз огромное спасибо.

Данна кивает и уже вроде бы собралась уходить, как снова останавливается.

– Глория, а ты что, девушка Алекса?

– Нет.

– Тогда почему ты связалась с ними?

– …у нас с Алексом похожие истории. Я тоже сбежала из дома. Мы с Ребеккой пошли на концерт и там познакомились с ними.

– Сколько тебе лет?

– Скоро будет семнадцать.

– Такая юная и совсем глупая. Неужели ты не скучаешь по своему дому?

– …нет.

– Ясно. Ну что ж, отдыхайте, не буду вам мешать.

Данна закрывает дверь.

Я приказываю себе расслабиться и сомкнуть веки.

Громкий кашель Ребекки не дает мне заснуть. Я трогаю ее лоб, она снова вся горит.

– Черт… – говорю я.

Ей нужно срочно жаропонижающее. Я направляюсь за аптечкой. Открываю дверь. Иду на цыпочках, чтобы никого не разбудить, дохожу до лестницы. Вижу Данну, хочу ее позвать, но что-то меня останавливает. Она подходит к телефону, набирает чей-то номер.

– Алло, полиция…

Меня бросает в жар. Несколько миллисекунд я надеюсь на то, что мне это послышалось, но нет. Она действительно звонит в полицию. Я быстро спускаюсь по лестнице, хватаю телефон, нажимаю на кнопку завершения и бросаю аппарат на пол. Данна не ожидала моего появления. Она стоит с ошарашенным видом.

– Что ты делаешь?! – чуть ли не кричу я.

Через несколько секунд рядом со мной оказываются Алекс, Стив и Джей.

– Что случилось? – спрашивает Алекс.

Данна молчит и настороженно на всех смотрит.

– Она звонила в полицию.

– …Данна, зачем?

– Затем, что я никогда в жизни не буду в своем доме укрывать преступников. Вы подвергаете опасности меня и моего ребенка.

– И ты решила нас сдать?! Но я же твой брат!

– Ты перестал быть моим братом тогда, когда бросил меня и маму.

Я чувствую, как эти слова ранили Алекса. Это словно ножом по сердцу. Я знаю, что такое предательство самых близких, и я прекрасно понимаю Алекса. Его глаза полны слез, но он сдерживается. Данна была его смыслом жизни, а теперь этот человек просто-напросто столкнул его в пропасть.

– Данна, я прошу тебя, давай мы просто уйдем и никто ни о чем не узнает, – говорю я.

– Довольно, – говорит Алекс, – если хочешь звонить – звони. Я никогда не думал, что ты сможешь так со мной поступить. Ты лгала нам в глаза и с самого начала знала, что сдашь нас. Но ты просто вспомни, как мы в детстве бегали по этому дому, клялись, что мы всегда будем вместе.

– И ты нарушил эту клятву! Ты!!! – в истерике кричит Данна, – ты сбежал, ты не видел, как я опознавала в морге трупы наших родителей, ты не видел, как их хоронили, ты не знаешь, сколько дней я ревела, какую боль я испытала. Конечно, ты же музыкант, для тебя музыка важнее, чем собственная семья!

Мы слышим крик Кристофера на втором этаже. Алекс поднимается по лестнице, затем спускается с ребенком на руках.

– …звони. Ты права, я действительно законченный подонок. Я заслуживаю тюрьму и все то, что там со мной произойдет. Я прошу лишь одного, прости меня. Прости… если сможешь, – Алекс целует в щечку Кристофера и отдает его Данне.

Та стоит, неловко сглатывая, слезы скатываются с ее бледных щек. Она опускается вниз, берет в руки телефон. Мое дыхание замирает. Данна кладет телефон на тумбочку. Затем открывает какой-то ящик и достает ключи от машины.

– Уезжайте, – говорит Данна, протягивая мне ключи.

– Данна… – говорю в растерянности я.

– Уезжайте немедленно.

Я беру ключи. Данна берет листок и ручку, и, держа на руках своего сына, начинает что-то писать.

– Вот, – она протягивает листок Алексу, – это адрес одного человека, он сможет дать вам жилье и за хорошие деньги никому ничего не расскажет.

– …зачем ты это делаешь? – спрашивает Алекс.

Данна долго смотрит на него.

– Не знаю. Вас все равно рано или поздно поймают.

Мы сидим в машине. Алекс еще долго не решается ее завести. Никто из всех остальных присутствующих и слова не сказал. Все понимают, насколько это тяжелая ситуация. Данна стоит у порога. Алекс смотрит на ее отражение в боковом зеркале машины, затем, когда Данна закрыла дверь, Алекс медленно заводит мотор. Автомобиль трогается с места. Солист открывает свою сумку, достает фотографии, опускает вниз стекло и выпускает их из рук. Несколько секунд фотографии скользят по стеклу, но потом быстро исчезают. Он расстался с прошлым, он отпустил ее. Нет ничего хуже предательства родного человека. По себе знаю. Ты мгновенно теряешь веру во все. В любовь, доверие, надежду и в то, что когда-нибудь сможешь еще стать счастливым.

Мы все дальше и дальше от дома Данны. Я понятия не имею, куда мы теперь едем. Сможем ли мы найти жилье, и останемся ли мы в безопасности.

Мне осталось всего девять дней. Девять дней для того, чтобы решить, уйти из жизни или нет. Осталось меньше двух недель раздумий, но я даже не представляю, что мне делать. Я даже не знаю, как буду себя лишать жизни.

Я окончательно запуталась в своих намерениях.