Макс чуть не выронила зажигалку. Джетт стоял спиной к Грею и жевал очередной протеиновый батончик, не подозревая, что вот-вот нагрянет торнадо. А что, если Грей и прислал Джетта караулить ее? Впрочем, мысль эта улетучилась, как только Грей захлопнул за собой дверь и посмотрел на нее.
Внутри у нее все задрожало.
– Ты же сказал, чтобы я оделась.
Он скрипнул зубами.
– Тебе нельзя это носить.
– Ради всего святого. Почему? – Она подергала за рукава.
– Прекрати. – Он поднял руку, а ей стало стыдно за себя – ну почему она перед ним оправдывается? – Просто…
Грей стиснул пальцами переносицу и зажмурился.
– Ладно. Пока не снимай. – Он повернулся к Джетту и посмотрел на него так, как смотрят на вратаря, пропустившегося легкий мяч, или на судью, не вовремя давшего свисток. Какого черта, чувак?
Вот только Макс не была ни мячом, пролетевшим мимо кольца, ни арбитром, посчитавшим, что этот самый мяч вышел за пределы поля, когда он точно оставался в игре. Она все еще была копом – независимо от того, где провела последние полгода, – и эти накачивающие себя протеином болваны так или иначе выслушают ее.
– Где ты был? – спросила Макс тоном домохозяйки, потевшей над плитой, пока ее благоверный потягивал пиво в пабе с товарищами по работе.
– Что-то я не припомню, чтобы называл время, когда меня ждать.
– Отличный ход со сторожевым псом.
– Р-р-р-р, – прорычал Джетт, перекидывая ногу через табурет; чтобы забраться на него, Макс понадобилась бы лестница. С приходом Грея он, похоже, позволил себе расслабиться.
– Ты действительно думал, что я собираюсь тебя ограбить? – спросила она.
– Что у меня может быть такого, что преступнику захотелось бы украсть?
Она вздохнула. Удар был явно рассчитанный, но ей и следовало этого ожидать, раз уж она назвала свое имя. Интересно, если набрать в поиске «Гугл» «Макселла Конрад», какая ссылка будет первой? ГРЯЗНЫЙ КОП ВЕРШИТ ПРАВОСУДИЕ?
– Интересовался мной? – Она спросила это таким кокетливым тоном, словно он был парнем, с которым она ходила на свидание. Но Грей видел ее насквозь.
– На фотографии в полицейском досье ты гораздо красивее.
Внутри у нее словно сорвалась и упала в живот гиря. Ответ застыл на губах. Неужели он действительно видел ее фото в деле? Или…
Да он же оскорбляет тебя. Возьми себя в руки!
– У них всегда хорошее освещение, – сказала Макс.
Грей пристально посмотрел на нее, и от этого взгляда по коже побежали мурашки. Не в хорошем смысле. В очень плохом.
– Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит? – спросил Джетт. – Я чувствую себя вуайеристом. Если вам нужно уединиться, просто скажите. – Он сложил руки на груди и, подняв бровь, взглянул на Грея. «Интересно, – подумала Макс, – практиковал ли он это в детстве перед зеркалом или то, что случилось с ним и после чего у него остался шрам, повлияло на его способность поднимать обе брови?» В любом случае это выглядело круто.
– Макселла – бывший полицейский, попавший в тюрьму. – Грей сказал это так, словно представлял ее как генерального директора всемирной благотворительной организации.
– Грей напал на меня в саду. – Макс улыбнулась, как гордая родительница на вручении школьных наград.
– Хватит. – Джетт поднял руки. – Дамы вперед – что происходит?
– Я бы не сказал, что она…
– Помолчи, Грейсон.
Макс решила, что уже влюбилась в Джетта.
– Завтра вечером на гала-шоу произойдет убийство, – сказала она. – Не знаю всего, но информация, которую я получила от Либби Джонстон, вполне достоверна. Так вот, для этой работы нанят Кейн Скиннер.
– Кого собираются убить? – спокойно спросил Джетт. При этом Грей выглядел так, будто находится под водой и из последних сил задерживает дыхание.
– Скорее всего, Джованни. Я искала способ проникнуть на территорию Барбарани и встретиться с Джованни и увидела в соцсети Луки посты об аукционе.
– То есть ты согласилась на ночь с Лукой Барбарани только для того, чтобы попасть в поместье? – Джетт нахмурился. – Сколько ж ты сидела? Полагаю, о мобильном телефоне ты какое-то представление имеешь.
– Конечно. – Макс махнула рукой. – Так бы мне кто-то и ответил. Если бы кто-нибудь из вас понял, кто я такая, меня бы к поместью и близко не подпустили.
– Вовсе не обязательно, – не согласился Джетт. – Тем более, если бы ты предъявила эти… как их Нелла называет? Ах да, доказательства.
– Джетт, она…
– Не надо. – Она бросила в сторону Грея сердитый взгляд. – Ты знаешь меня пять минут.
– Мне и не надо больше, чтобы понять, кто ты такая. – Он отошел от двери и теперь стоял между ней и Джеттом. Его огромная фигура оттесняла все остальное на второй план. Глядя на него вблизи, она увидела в карих глазах крупинки золота, будто пробивающиеся наружу крошечные частички света. – Ты – психопат. Ищешь заговоры там, где их нет, потому что тебя посадили на шесть месяцев, и ты думаешь, что сможешь снова играть в полицейского.
Он был так близко, что она чувствовала его жар. Всегда ли он такой или его согревал огонь ненависти к ней? И как он мог так пахнуть – сандаловым деревом и чем-то земляным, вроде мха или летней травы, – если всю ночь провел в одной и той же одежде?
– Знаешь что, Макселла? – Он говорил тоном учителя, отчитывающего нерадивого ученика, и даже наклонился к ней из-за своего высоченного роста.
Она почувствовала першение в горле и легкое жжение в уголках глаз, и ей это не понравилось. Она ненавидела стоящего перед ней верзилу за то, что он каким-то образом узнал, что именно нужно сказать, чтобы попасть в ее слабые места. Но нет, увидеть ее слезы она ему не позволит.
Рука дернулась к баллончику с лаком для волос и зажигалке, которые она оставила у ног под скамейкой. Она представила оранжевый залп ее огнемета и его лицо, испуганное, с раскрытым в безмолвном крике ртом. И пусть сгорит эта то ли борода, то ли щетина на этом дурацком квадратном подбородке.
Но сейчас была не та ночь. И Грей не был Эваном и Джеки. «Дыши, – сказал ей консультант, – когда почувствуешь, что теряешь контроль». В такие моменты, когда само дыхание становится чем-то непонятным, неусвояемым, как попытка научиться пользоваться сцеплением, тормозом и газом одновременно. Сосчитай до десяти. Назови пять вещей, которые можешь слышать, обонять, видеть, чувствовать. Но сейчас она слышала, обоняла, видела и чувствовала только Грея. И это никак не помогало успокоиться.
– Говори, что хочешь, чтобы заставить меня уйти. – Она продемонстрировала выдержку олимпийского уровня. За такое посвящают в рыцари. – Я никуда не уйду, пока не найду на этой территории человека, который серьезно отнесется к моему предупреждению. Если это не ты, значит, я найду другого.
Будь он закоренелым женоненавистником, выраженное вслух сомнение в его способностях могло бы вызвать желание доказать, что она ошибается. Но на самом деле он больше походил на раненого зверя, рычащего и выпускающего когти только лишь для того, чтобы скрыть от нее кровоточащее место.
Таким местом, в которое она постоянно тыкала пальцем, была его преданность Барбарани.
– Грей – тот, кто тебе нужен, – сказал Джетт.
Грей посмотрел на друга так, словно уже прикидывал размеры его гроба.
– Ладно, допустим, твоя информация верна, – сказал он в конце концов.
Признание явно далось ему нелегко, и ее это порадовало.
– Ла Маркас и Барбарани враждуют уже много лет, с тех пор как Эмилио Барбарани и Антонио Ла Маркас делили каюту на корабле, пришедшем из Италии после войны. Если бы убийство было для Ла Маркас способом добиться победы, Барбарани уже были бы мертвы. Ты не понимаешь эти семьи так, как понимаю их я. И ты, должно быть, неправильно поняла слова Либби.
– Для того, кто считает, что это все измышления… как это там было? Требующего внимания психопата? Да, это большой шаг вперед. Похоже, ты все-таки подумал о том, что я сказала.
– Моя работа – оценивать любую угрозу, независимо от того, насколько… ненадежен источник. – Он скрестил руки на груди, словно для того, чтобы похвастать накачанными бицепсами.
– Я не ослышалась. Либби говорила именно об этом.
– Такие женщины, как она, не отдают подобную информацию бесплатно.
– А такие женщины, как я, не настолько глупы, чтобы думать, будто я получу ее бесплатно.
– Что ты ей дала?
– Скажи, что отнесешься к этому серьезно, и, может быть, я тебе расскажу. – Конечно, она никому и никогда об этом не расскажет. Ни за что.
– Я получил от Барбарани важные указания, которые необходимо исполнить до гала-шоу. У меня нет времени играть с тобой в полицейских и убийц на детской площадке. – Он провел огромной, с лопату, лапищей по коротким светло-русым волосам; его глаза пронзили ее насквозь.
– Если ты не предотвратишь убийство своего босса, выполнять чьи-либо указания тебе уже не придется, – сказала она сквозь зубы. – Каковы перспективы найти работу на Seek.com хитмэну, преданному только Барбарани? Которые, кстати, при таком раскладе все мертвы.
– Грей… – Джетт неловко поерзал на своем табурете. Пожалуй, подумала Макс, это в меньшей степени связано с тем, что на табурете удобное размещение гарантировано только одной ягодице, больше с ее жестокой и бессердечной репликой о мертвых итальянцах.
– Господи!
– Макс в порядке, не надо перегибать палку.
Он закрыл глаза.
– Ты можешь минутку помолчать и дать мне подумать?
О чем тут думать? Макс пожала плечами и, отвернувшись, прошлась взглядом по комнате, обращая внимание на то, что упустила при первом осмотре и что могло помочь понять обитателя этого коттеджа. На мгновение ее взгляд остановился на фотографии кареглазого мальчика в объятиях пожилого человека в красной кепке. Его отец? Значит, он когда-то был ребенком. Барбарани не создали его в своей лаборатории?
В конце концов Грей вздохнул. Глубоко и как будто покорно. «Я буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь».
Он поднял палец.
– Во-первых, еще раз повторяю, я не хитмэн. Перестань меня так называть. Во-вторых, если мне удастся выкроить немного времени для расследования твоей «теории» – тут он взял паузу, чтобы изобразить самые внушительные воздушные кавычки из всех, которые Макс видела после восьмого класса, – эта самая теория не выйдет за пределы кухни. И никто о ней не услышит. Ни Джованни, ни рабочие, ни садовники, ни чертов кот.
– О, я люблю котов. Как его зовут?
Ее проигнорировали. Грей смотрел на Джетта.
– Я серьезно. Ни слова. Ни Нелле, ни кому-либо еще.
Опять Нелла. Интересно. Не ее присутствие ощущается в доме? Макс подумала, что, пожалуй, может представить ее и Грея вместе. Возможно, они вместе бегали возле Бинди-Бинди – он в своих гладких черных «Он Клауд», она в белых «Найк». А потом занимались сексом в душе. Нелла достаточно высокая, так что никаких неудобств не возникало. Он определенно был из тех, кто берет женщину сзади. Перегнув через кухонную скамейку. Ту самую, на которой сейчас покоился ее собственный локоть…
Макс резко подалась в сторону.
– Я – никому ни слова, – пообещала она после того, как такое же обещание дал Джетт. Впрочем, ее было лишним – кому она могла что-то здесь рассказать?
– Ты останешься здесь, – сказал Грей. – Я не хочу, чтобы ты разболтала кому-то, чтобы люди спрашивали, кто ты такая. Не дай бог, если тебя еще и узнают.
– Я бы предпочла остановиться где-нибудь в городе. – От одной мысли о том, что свою вторую ночь на свободе она проведет в другом тесном помещении, у нее зашевелились волоски на затылке.
– Ты сама ко мне пришла, – сказал Грей, и рот его дрогнул в подобии улыбки. – Выбора у тебя нет. Хочешь, чтобы я проверил твое предположение о заговоре? Мы сделаем это на моих условиях.
– Я не к тебе пришла, – проворчала Макс, в глубине души признавая, что не выдержит поездку в город и ночь в холодном номере мотеля. Поездку на автобусе она пережила благодаря адреналину и страху перед тем, что ждет ее в Бинди-Бинди, а вот прогулка на автомобиле неизменно заканчивалась тем, что ее рвало. Это началось, когда ей исполнилось шестнадцать.
– И мне нужна нормальная одежда. – Она закрыла глаза, вспомнив об осколках стекла в носу и отцовском диске с Джонни Кэшем, продолжавшем играть, хотя машина уже лежала на шоссе колесами вверх.
Взгляд Грея все еще колол ей кожу. То ли эта футболка была какой-то особенной и он не хотел, чтобы она ее надевала, то ли ему просто было жаль терять вещь, оскверненную ее преступной плотью, следы которой не отстирать всем химчисткам мира.
– У меня есть брюки, которые ты можешь взять на время.
– Я что, так заехала тебе локтем в глаз, что зрение испортилось? Я же в них утону.
Джетт тоже закатил глаза.
– А что бы вы предложили, моя дорогая принцесса? Карету из тыквы, чтобы отвезла вас в лучший торговый центр Бинди-Бинди, где вы могли бы накупить бальных платьев по одному на каждый день недели? – Глаза Грея полыхнули ядовитым пламенем. Убийственный взгляд. Может, он и есть убийца.
– Посмотрим, есть ли что-нибудь у Неллы. Они примерно одного размера. – Джетт лениво махнул рукой в сторону, где, как предположила Макс, находился шкаф Неллы.
Грей, прищурившись, взглянул на гостью.
– Ты так думаешь?
Почему-то, несмотря на то что Макс ничего не знала о Нелле Барбарани, кроме того, что вытащила из интернета по дороге сюда, у нее сложилось впечатление, что он оскорбил ее.
Его глаза на мгновение – оно показалось ей слишком долгим – задержались на ее груди, так что ей нестерпимо захотелось закрыться от него руками.
– Я могу найти что-нибудь в городе.
– Ты не выйдешь отсюда, – по-звериному прорычал Грей. Но если он и был заколдованным Чудовищем, то она Красавицей не была. По крайней мере, не для него. Она была зэчкой, с грязными волосами, в которых застряли сухие листья, и фигурой, которая не вместится в элегантные наряды Антонеллы Барбарани.
Ладно. Лучше так, чем никак. Может быть, он даже позволит ей принять душ.
У нее есть время, чтобы предотвратить убийство. Но был в ее нынешней ситуации и очень большой минус. Она оказалась едва ли не в плену у человека, которому – в этом у нее не было сомнений – платили за преступления в интересах самой известной династии Западной Австралии. Человека, который не доверял ей и не верил в правдивость ее утверждений. Человека, видевшего в ней отступника и желавшего знать, что же такое она пообещала Либби Джонстон за информацию об убийстве.
Ей придется завоевать его доверие. Украсть. И надеяться, что, когда он поймет, как его провели, предпринимать что-либо будет слишком поздно.
– О’кей. Можно начинать. – Макс потерла руки, зная, что этот жест добавит им уверенности в ее неуравновешенности. Ей даже показалось, что она увидела тень ухмылки на украшенном шрамом лице Джетта. А вот Грей даже не моргнул. – Вот что нам нужно сделать…