Грей слышал эти слова, но понятия не имел, что они означают.
Виттория исчезла в темном проходе, которого он никогда не видел на чертежах. Вслед за ней Кинтон вытащил Неллу, потом Луку, потом Тома и, наконец, Джетта.
Грей даже не пошевелился.
Может быть, Маттео не просто угрожал Макс. Может быть, Маттео зарезал Грея – выпотрошил его через костюм, как рыбу, и теперь он истекает кровью в коридоре Барбарани. Может быть, он и не сказал Макс ничего обидного. Может быть, Джио не застрелили. Может быть, Фрэнки держала голову Грея на коленях и плакала, а не смотрела на него с кривой улыбкой и пистолетом в руке.
Все вот это было иллюзией.
Грейсон – твой брат.
– Это ложь, – объяснил его аватар творцам иллюзорной реальности.
– А почему, по-твоему, она держит тебя на мушке? – дрожащим голосом спросила Макс, не отрывая глаз от двери, закрывшейся за Витторией и остальными. Теперь у двери, сложив на груди крепкие руки, стоял Кинтон. Шансов никаких. Все кончено. Он умрет. Но она умереть не должна. Едва войдя в комнату и увидев связанных Неллу, Тома и Джетта, он понял, что живым ему отсюда не выбраться. Но прежде чем умереть, он должен сделать все, чтобы вытащить отсюда Макс.
– Она права, Грейсон, – подтвердила Фрэнки. – Ты – мой старший брат.
– У нас разная кровь, Фрэнк. Ты знаешь моего отца.
– Знаю. Я застрелила его около часа назад.
– Джованни не мой…
– Твоя мама не бросала тебя, Грейсон, – мягко сказала Фрэнки. – Ее заставили уйти. Ты же знаешь, что это за семья.
– Вы обе ошибаетесь, она бросила нас, она… мой отец сказал…
– Тот человек не был твоим отцом! – закричала Фрэнки. – Джованни – твой отец. Но тот парень, который тебя растил, наверно, считал, что ты его сын.
– Виттория сказала, что знает, как сделать Джованни больно, – сказала Макс. – Думаю, намекала на то, что для этого нужно тоже завести роман.
Грей сглотнул, пытаясь осмыслить услышанное.
– Как ты это узнала, Фрэнки?
– Деньги. Это же очевидно.
Он покачал головой.
– Ничего не очевидно.
– Она нашла завещание, – сказала Макс. Фрэнки не стала спорить. – Прежде чем приводить в действие план с бомбой, ей нужно было убедиться, что деньги перейдут к ней. Это был план А, я права?
Фрэнки подняла бровь.
– Либби сказала, что у нас должно быть два плана на случай, если с подвалом что-то пойдет не так.
– Да, извини, – равнодушно заметила Макс. – Но, по крайней мере, я помогла тебе с планом Б. – Она бросила взгляд на лежащего на кровати Скиннера. – А его ты убивать не собираешься?
– Он будет отвечать за ужасную расправу над моей семьей, – сказала Фрэнки. – Его отпечатки уже на пистолете.
Скиннер застонал. Грей представил себя на его месте – руки, ноги связаны, во рту – кляп, хочется кричать, но не можешь вымолвить ни слова.
– Либби рассказала мне о Скиннере. – Макс вздохнула. – Все, что тебе оставалось, – это ждать, пока я появлюсь и укажу всем неверное направление.
– У тебя отлично получилось, – похвалила ее Фрэнки. – Помогло то, что Грейсон так на тебя запал, что уже не мог рассуждать здраво. Такого бонуса я не ожидала. Судя по рассказам Либби, ты совсем не в его вкусе.
Из-за двери не доносилось ни звука. Ждут сигнала от Фрэнки? Или нейтрализуют Барбарани, как нейтрализовали охранников?
Джованни – твой отец.
– Папа платил твоей матери тридцать два года, – сообщила Фрэнки. – Все это есть в его финансовых документах. Мне нужно было сообщить ЭДП, сколько они получат, когда все закончится. Но продолжать эти выплаты я не буду – какой смысл, если ты, считай, уже мертвец.
– Возможно, ты удивишься, но проблемы можно решать и другими способами, а не только убийством.
Фрэнки пожала плечами.
– Должно было получиться не так грязно. Как ты и сказала, обо всем должна была позаботиться бомба в подвале. Я оставила записку на подушке отца, чтобы все выглядело как самоубийство из-за отравленного вина, и собиралась проскользнуть в проход и привести бомбу в действие, но ты все испортила. – Она посмотрела на Макс.
– Виттория знает? – спросил Грей. Но тут он вспомнил ее лицо перед тем, как захлопнулась дверь. Она знала. Она всегда все знала.
– Не удивлюсь, если это она и выставила твою маму.
Мой отец – не мой отец. Мой отец – Джованни.
Все, что ему говорили о его матери… о женщинах вроде нее… все это… было…
Все это было гребаным враньем.
Поэтому Джио всегда был с ним намного строже, чем с Джеттом? Поэтому они приняли его обратно после того, как он сбежал от них в армию? Джованни никому не давал второго шанса. Но, возможно, он чувствовал какую-то вину за то, что Грей так и не стал его родным сыном. Из чувства ли вины, любви или праведного долга Джио дал Грею эту работу?
Эта работа.
Эта жизнь.
Ложь. Он сам – ложь.
– У тебя такая же линия подбородка, как у Эмилио Барбарани. – Макс опустила голову.
– Это же так очевидно, правда? – хихикнула Фрэнки. – Боже, мы были такими глупцами.
– Вы знали? – спросил Грей, чувствуя, как от ее смеха закипает кровь в жилах. – И ничего не сказали?
– А что бы от этого изменилось?
Я бы ушел. Я бы… жил своей жизнью. Я бы не чувствовал себя привязанным к этому месту из-за чувства вины. Тот парнишка был бы жив.
– У нас мало времени. – Голос из-за двери. Рафаэль.
– Уф. – Фрэнки закатила глаза, словно ей надоела эта дискуссия. – Давай, Кинтон, иди и сделай, что надо.
– Не могу, Фрэнк. – Кинтон покачал головой. – У меня ничего не осталось. Все израсходовано. Мы же не знали, что твой фиксер приведет столько охранников. И… – Кинтон смутился. Волк в овечьей шкуре. – Э… Я не могу найти свой рюкзак. Должно быть, оставил…
– Дай команду, Франческа.
Рафаэль, чтоб его….
Фрэнки раздраженно поморщилась. Вот он, его шанс. Все, что он хотел спросить, все, что хотел прокричать, – это неважно. Он уже мертв, независимо от того, на самом ли деле Джованни его отец или нет. Но если так и стоять, лелея свою боль, то умрут все.
Слишком много охранников. Этого Фрэнки не учла.
Рюкзак Кинтона. Исчез. Но где он?
– Ладно. – Фрэнки наморщила нос. – Тогда пристрели их. Неважно. Я просто не хочу смотреть.
Нет. Нет. Нет.
– Подожди. – Грей не знал, что сказать. – Подожди.
Фрэнки снова подняла бровь. Макс попятилась, и его взгляд упал на белокурую девушку на полу.
– А что с Арианой? – спросил он.
– Я не проливаю невинную кровь, – сказала Фрэнки. – Я же не какое-то чудовище. Ей ввели тот же препарат, который предназначался мне.
Значит, это в план не входило. Что еще пошло у Фрэнки не так? Она не ожидала, что в комнате будет так много людей. Не предполагала, что будут свидетели, что кто-то узнает о ее роли организатора убийства семьи. Еще один прокол – Ариана. Фрэнки не думала, что девушка настолько доверится им, что пойдет за ними в проход. Часы – ей и в голову не могло прийти, что Макс найдет его часы. И что предназначенный ей дротик примет на себя Виттория. Расчет был на то, что Фрэнки пролежит без сознания или только начнет приходить в себя, а работу закончат Кинтон и Рафаэль.
Как это использовать? Подбежав к Ариане, когда она упала, он подложил под нее пистолет. Но как его взять? Ему самому нельзя – Фрэнки заподозрит, что дело нечисто. Поймет ли намек Макс?
– Проверь, дышит ли она. – Грей посмотрел на Макс.
– Это и Кинтон может сделать, – сказала Фрэнки.
– Как ни странно, Кинтону я больше не доверяю.
Продолжая наблюдать за Фрэнки, он бросил взгляд на Макс и тут же отвел глаза, чтобы не выдать себя. Чтобы не дать Фрэнки повода выстрелить в нее.
– Стой, – приказала Фрэнки.
Макс замерла, склонившись над Арианой, словно участвовала в игре «музыкальные статуи».
Черт. Что еще?
– Ты не можешь ее убить, – сказал Грей. – Я понимаю, что тебе нужно убить меня, если ты действительно веришь, что я твой брат, но ты не можешь убить Макс. Она здесь ни при чем. Ее не должно здесь быть. Ты же не хочешь проливать невинную кровь. Ты здесь не для этого.
– Но она не невинна, Грейсон. – Фрэнки прищелкнула языком. – Она всем расскажет, что это был не Скиннер. Она в тебя влюблена – я это вижу. Она не допустит, чтобы ты умер и никто не узнал как. Она преступница. У нее нет будущего и ей нечего терять.
Грей едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
– Она не преступница. И в меня не влюблена.
Не смотри! — кричал внутренний голос. И все равно он посмотрел – Макс склонилась над Арианой и не обращала внимания ни на него, ни на Фрэнки.
– Да?
– Давай, Рафаэль! – крикнула Фрэнки. – Сделай это!
– Нет! – проревел Грей, когда она повернула пистолет в сторону Макс.
И тут за дверью раздались выстрелы. Он считал их, как его учили в армии. Даже мертвый, он все равно их считал.
Паф.
Томазо.
Паф.
Лука.
Паф.
Виттория.
Паф.
Нелла.
Должно быть, Фрэнки выстрелила в него, поскольку он услышал то, чего в реальном мире услышать не мог.
– Очень жаль, но я люблю его, – сказала Макс, выхватывая пистолет из-под руки Арианы.