Никто не мог решить, что делать с телом Виттории. Лука хотел забрать ее с собой, но Грей не позволил. Фрэнки хотела просто лежать рядом с Витторией, но Макс сумела перевести ее в вертикальное положение. Форест и Ариана стояли в стороне, словно не зная, подойти с утешениями или остаться на месте в роли молчаливых свидетелей. Почему они не ушли?
Макс знала только одно: им всем нужно убираться отсюда. И для начала спуститься по лестнице.
– Где остальные? – спросила она, пока Грей безуспешно пытался связаться с другими секьюрити.
– С Джеттом. Нам нужно доставить к ним Луку и Фрэнки. Я пытаюсь связаться с ним – не знаю, в какой проход он их завел.
– А откуда мы знаем, что они живы? – спросил Лука, глядя на Грея покрасневшими глазами.
– Мы и не знаем, но исходить будем из того, что они живы.
– Поменяйся со мной. – Макс потянула Фрэнки за платье. – Быстрее!
Грей понял, что делает Макс, и, стащив худи с лежащего на полу парня, бросил его Луке.
– Ни за что, – прохрипел Барбарани.
– Поможет замаскироваться, – сказал Грей. – Надень капюшон. Мы должны найти твоих брата и сестру, а для этого нам нужно спрятаться у всех на виду. Мы пока не знаем, кто за этим стоит. Можно даже предположить, что в этом плане участвуют все сегодняшние гости.
Лука и Фрэнки неохотно подчинились. Ошеломленная случившимся, Макс не обратила внимания, что стоит перед группой в стрингах Неллы и черном бюстгальтере без бретелек. Фрэнки бросила ей свое мешковатое платье из конопли и надела красное платье сестры, которое ей совершенно не шло. Комментариев по поводу материала не последовало.
Грей оценил новый прикид Макс критическим взглядом, придя, вероятно, к выводу, что в таком нелепом наряде она будет скорее помехой, чем помощью.
– Их цель – вся семья, – прошептала Макс, когда они спускались по лестнице, взявшись за руки, как дети на экскурсии.
– Да, – ответил Грей. Его теплая рука сжимала ее руку с такой силой, что было почти больно.
– Но почему разное оружие? Пистолет для Джованни, а дротики для Виттории и нас?
– И охранников.
Группа остановилась, когда Лука, шедший за Макс, внезапно попятился. Один из охранников – молодой рыжеволосый парень, завязавший с Макс перед началом гала-шоу шутливый спор о превосходстве регбийного союза над регбийной лигой, – лежал лицом вниз под винным шкафом, к которому Макс прислонилась, когда поняла, что Кейн Скиннер не представляет никакой угрозы.
Никто ничего не сказал.
Грей наклонился и извлек из спины парня дротик, такой же, каким выстрелили в Витторию.
– Дарт для пневматического пистолета, – сказала Макс. – Его, наверно, застрелили раньше Джованни.
– Такие дротики бесшумны.
– Но зачем убивать Джованни из пистолета? – спросила Ариана.
– Вызвать панику, создать хаос, – предположила Макс. – Им было нужно, чтобы все перепугались и разбежались. Пуля – это более драматично.
– Кто они? – подал голос Лука.
– Мы выясним это после того, как я доставлю вас в безопасное место.
– Я останусь с вами, – сказал Лука. – Помогу тебе убить тех ублюдков, которые стреляли в моих… которые убили моих… – Он не смог договорить.
– Я тоже, – прошептала Фрэнки.
Сердце у Макс болезненно сжалось.
– Ты не… – начал Грей, но его остановило какое-то движение. – Куда ты, черт возьми, собрался?
Разорвав связь с Арианой и Фрэнки, Форест направился к стеклянным дверям, которые выходили к виноградникам.
– Нет, Форест! – крикнула Макс и, вырвав руку – Грей не успел ее удержать, – бросилась за юным глупцом, мимо неподвижно лежащих у стен темных фигур. Охранники Грея. И, может быть, кто-то еще.
– Кажется, я знаю выход! – крикнул в темноте какой-то гость, судя по высокомерному тону, один из друзей Томазо.
– Не надо! – предупредила Макс. – На выходе могут быть растяжки.
Но толпа уже устремилась за мужским голосом вихрем подолов, шарканьем «оксфордов» и цоканьем шпилек.
– Форест!
За время службы в полиции Макс лишь однажды побывала на месте похожего происшествия – предполагаемого теракта в общественном центре. Один стрелок – пять жертв, пятнадцать раненых. Она до сих пор помнила звуки и запахи, а также ужасные прямоугольники белых накидок, которыми были накрыты тела. Но тогда после первого выстрела прошло сорок минут.
Здесь все было свежее, все происходило на ее глазах. Она знала, эффект случившегося проявится позже, как послеоперационная боль, приходящая после анестезии. Сейчас от всех чувств и переживаний ее защищал адреналин, благодаря которому она могла справиться с ужасом, посреди которого оказалась, и выполнить свою задачу. Найти Фореста. Не потому, что он был важнее остальных гостей, но потому, что она понимала – именно Форест станет ключом к спасению Барбарани.
Ариана никуда не пойдет без своего парня.
Лука никуда не пойдет без Арианы. Тем более после того, как на его глазах погибли оба родителя.
– Форест! – снова позвала она.
Он не ответил.
Неужели ему удалось проскочить незамеченным? Или, может быть, в него попал отравленный дротик вроде того, который убил Витторию?
Сколько их здесь, этих убийц?
Может быть, это какая-то жестокая игра вроде Eat the Rich?[23] Что-то наподобие «Голодных игр»? Или «Ла Маркас охотятся на Барбарани»?
Куда, черт возьми, подевался Форест?
Она ожидала, что Грей последует за ней, и ей это не нравилось. Не нравилось его поведение альфа-самца, когда он бросился защищать ее от того парня с пистолетом. Она ловила себя на том, что в глубине души хотела, чтобы именно так он и поступил. И это ей было не по вкусу. С какой стати? Она сама может себя защитить.
Но Грей за ней не последовал. И никто не последовал.
Более того, они все исчезли.
Неужели на нее напали, и она какое-то время была без сознания, а теперь ничего не помнит? Неужели прошло несколько часов? Конечно, нет. Она потрогала затылок – крови не было. Больно не было. Она потянулась за ножом, который подшила к платью, но с ужасом вспомнила, что отдала платье Фрэнки, забыв забрать нож. Надо же. Ладно, по крайней мере, Фрэнки есть чем защититься. Хотя нож не очень-то поможет против пули или дротика.
Как им удалось так быстро сбежать из бального зала?
Макс постаралась не думать о том, что ее бросили. Вообще-то она сама отделилась от цепочки. Ты же коп. Ты справишься. Тебя не нужно защищать. Это не просто слова, это действительно так. С той ночи, когда погибли ее родители, она обходилась своими силами. Сама, в одиночку выбралась из разбитой машины по битому стеклу и растекшемуся маслу. Сама выбралась из тюрьмы. И из этого кошмарного шоу тоже выберется. Ей никто не нужен. Ей никогда никто не был нужен.
Но одной и без оружия трудно. Она быстро вернулась наверх, в столовую, где все еще лежал напавший на нее неизвестный. Рядом, в трех футах от него, валялся стреляющий дартами пневмопистолет.
Не совсем то, что надо. Пуль-то нет.
Но с виду пневмопистолет походил на обычный. Да, полегче, но форма та же. Какое-никакое оружие.
Владелец пистолета зашевелился, повернул голову в ее сторону, и сердце у Макс на мгновение остановилось. Она вспомнила, где видела его раньше, и все вокруг начало расплываться. Возможно, это ничего не значит. Простое совпадение. Но ей нужно срочно найти остальных.
Вопрос, крутившийся у нее в голове, словно ополоумевший пейнтбольный шарик, наконец выкатился в передний слот. Почему два разных оружия? Почему не расстрелять охранников пулями, если цель – создать хаос?
Макс выбежала из столовой и быстро проскользнула вдоль стены с пистолетом наготове. Она держалась в тени и, добравшись до главной лестницы, пригнулась вровень с балюстрадой и осторожно, чтобы не оступиться, двинулась вниз.
Мертвый Джованни все еще лежал там, где упал. В темноте она не видела ни глаз, ни чего-то еще, но ей казалось, что его призрак наблюдает за ней. При виде безжизненного тела ее охватило отчаянное желание швырнуть пистолет через перила и рвануть к стеклянным дверям, ведущим к винограднику. Бежать до самого леса. Пока особняк Барбарани не останется лишь точкой вдали, а воспоминания о Грейсоне Хоуке и всех Барбарани – лишь синяками на коже, которые со временем исчезнут.
На последней ступеньке Макс услышала голоса. Длинные тени проникали в бальный зал из коридора. Она была на виду – спрятаться негде. Когда появились две фигуры в капюшонах, Макс бросилась к телу охранника у дверей, распласталась на полу рядом с ним и затаила дыхание. Двое прошли мимо.
– Все идет по плану, – сказал один из них. Американский акцент. Южный.
– Похоже на то, – ответил другой. Австралийский.
– Они все в проходе?
– Да, только что прошли. Они все там.
– И даже…
– Да, и Хоук тоже.
– Признаться, не думал, что нам удастся это провернуть.
– М-м-м. По правде говоря, я бы хотел, чтобы до этого не дошло. Меня даже тошнит немного.
– Ты знаешь, что мы получаем.
– Да, но все же нам сказали, что потери будут минимальными. Охранники не должны были…
– Эй. – Шаги остановились. Макс задержала дыхание, и легкие требовали воздуха. – Помни – это игра вдолгую. Нынешние потери – ничто по сравнению с теми жизнями, которые мы спасаем.
Голоса умолкли. Мысленно Макс торопила незнакомцев – уходите же скорее. Но в то же время она хотела услышать больше, узнать, что же на самом деле происходит. Кто они такие? Какие жизни, по их мнению, они спасают, уничтожая семью Барбарани? Как это связано с отравленным вином и Поппи Рейвен? Почему ее обманом заставили отвлечь Барбарани, выдвинув в качестве угрозы Скиннера?
В конце концов шаги стихли, двое незнакомцев поднялись наверх. Макс дождалась полной тишины и лишь тогда осмелилась поднять голову. Перебирая в памяти все услышанное, слово за словом, она искала хоть что-нибудь, что помогло бы разгадать их план.
Они все в проходе… даже Хоук.
Грей и остальные оказались там, где их хотели видеть убийцы.
В одном из тайных проходов Эмилио. Значит, Грей не бросил ее. Его увели.
Но что-то все равно не сходилось – почему она не слышала борьбы? Перед глазами снова всплыло лицо человека, чей пистолет она подобрала. И то, что, как ей показалось, она видела под капюшоном другого нападавшего. Она вспомнила, где видела его раньше.
Нет. Это нелепость.
С портрета на нее смотрели холодные глаза Эмилио Барбарани. Те двое скоро вернутся. Ей нужно найти этот проход. Грей и вся группа не могли уйти далеко, ведь времени прошло совсем немного. Если они исчезли так быстро, то вход в туннель должен быть где-то здесь, в бальном зале.
– Где же он? – прошипела она, глядя на портрет старого винодела. Он ответил ей суровым взглядом темных, оливковых глаз, так похожих на глаза Джованни.
Джованни.
Он знал, где находятся все ходы, и, возможно, в том числе поэтому всегда так легкомысленно относился к угрозе нападения. В случае опасности он легко увел бы свою семью в надежное место. Значит, тот, кто стоял за этим нападением, каким-то образом узнал секреты Барбарани.
Секреты…
Макс снова посмотрела на портрет. Как ни странно, глаза старика уже не выглядели такими злыми.
Что сказал Джованни на лестнице, когда повторял слова своего отца?
Секрет в вине.
Коронная фраза Эмилио Барбарани, своего рода девиз. Разве не это сказал Грей в погребе перед взрывом? Что-то вроде Лучшие бургеры у Голодного Джека или Самые низкие цены – это только начало.
А что, если фраза имеет буквальное значение?
Она провела пальцами по стеклянному винному шкафу, к которому прислонялась Софи, пока Макс представляла губы Грея на ее ключице. Отсюда она наблюдала за тем, как Виттория смотрит на Клаудию Ла Маркас.
Секрет в вине.
Их группа была недалеко от этого места, когда Форест бросился к двери. Неужели Грей привел их сюда, не зная, что это ловушка? И если каким-то чудом вход в один из тайных ходов Эмилио находится именно здесь… что, если для доступа нужен код или отпечаток пальца?
В подвале никакого кода не понадобилось, а вход открывался за фальшивой бочкой…
Грей говорил, что Джованни – человек старой закалки и терпеть не может перемены. Секрет отца хранит так, словно это одиннадцатая заповедь. Может быть, это касается и тайных ходов?
Макс провела ногтями по стеклу, пытаясь отыскать какую-нибудь неровность, выпуклость, трещину – что-нибудь.
Сверху донеслись мужские голоса.
Черт.
Те же двое. Первым заговорил американец.
– Зачем ей нужно, чтобы мы были здесь? Если нагрянут копы, то стрелять будут уже в нас.
– К Барбарани копы приходят только по приглашению.
– Они здесь и впрямь настоящие правители, а?
– Только не для…
ХР-Р-РС-С!
Занятая поисками входа, Макс забыла, что надо смотреть под ноги, и наступила на стекло. Громкий хруст эхом разнесся по тихой комнате, заглушив даже голоса.
Вот же дерьмо.
– Кто это, черт возьми?
Сердце колотилось так громко, что Макс даже не поняла, кто говорит – американец или австралиец. Осколки циферблата дорогих часов прилипли к подошве. Она наступила на «Ролекс», который в последний раз видела на кухонной скамейке Грея.
Как они могли соскользнуть с его запястья?
Разве что…
Хлебная крошка?
Он оставил часы для нее?
– Там кто-то есть.
Ну же, Эмилио, самое время твоему портрету превратиться в Дориана Грея и указать мне верное направление.
Пальцы нащупали что-то в десяти сантиметрах над раздавленными часами. Рычаг.
ПАФ!
Она едва успела пригнуться, когда стеклянный шкаф над ней разлетелся вдребезги. Вторая пуля разбила бутылку, и сверху вместе со стеклом хлынуло вино. Макс подняла пистолет и направила в сторону лестницы и двух мужских силуэтов. Дрожащей рукой она снова нащупала рычаг, который потеряла после первого выстрела.
– Она из охраны. Черт, я думал, мы убрали ее на первом заходе.
Паф.
Паф.
Пуля просвистела у самого уха, и ее снова осыпало стеклом. Она хорошо прицелилась, осталось только потянуть за спусковой крючок. Но перед глазами стояло лицо Эвана, а битое стекло обрамляло истекающую кровью Джеки. Эван кричал. Эван улыбался. Эван бил Макс головой о столешницу.
Эван в костюме отвечал на вопросы адвоката. Спокойно, добродушно. Присяжные улыбались, понимающе кивали.
Эван с ножом. Эван без ножа.
Она выстрелила в него хладнокровно, отдавая себе полный отчет в том, что делает. Она хотела убить его. И тот последний выстрел положил конец ее карьере и прошлой жизни.
Нет, она больше не могла. Не могла стрелять в человека.
Они были уже на нижней ступеньке лестницы. Все кончено… Макс опустилась на колени и отбросила дротиковый пистолет.
Нет! Изрезанные в кровь пальцы нащупали кожаный ремешок часов. Она в последний раз провела пальцами вверх и ухватилась за рычаг.
Макс не помнила, как это произошло. Помнила только то, что навалилась всем весом на деревянную ручку под шкафом и в следующее мгновение рухнула в открывшийся лаз.
– Не убивай ее, идиот!
Темно. Шкаф закрылся. В воздухе пахло сыростью и пробкой.
– Куда она, черт возьми, подевалась?
– Она была здесь. Здесь! Включите свет!
Приглушенные голоса доносились как будто издалека, словно между ней и ними было пять кирпичных стен.
Не убивай ее?
– Глупая девчонка. Почему ты не застрелила их?
Этот голос раздался у самого ее уха.
– Виттория?