Я больше не жила в той пустой комнате, Теон отвел мне покои рядом со своими. С окном, выходящим на искаженный, но все же живой лес у подножия Черного Шпиля.

По утрам я часто ходила к лесу, оживляя бедную землю. Он превращался хоть и в негустой, но приличный зеленый лес с опушками цветов и ярких ягод. Рядом на полях пробивались пшеничные всходы. Я вкладывала в них каплю своей магии, и они отвечали мне радостной дрожью. Мир вокруг приобретал живые краски, а в моей собственной душе, наконец, воцарился покой, которого я не знала с того дня, как проснулась в этом теле.

Теон тоже менялся. Он все так же был сосредоточен и властен, но по отношению ко мне он был нежен. Иногда я ловила на себе его задумчивый взгляд, и в уголках его глаз залегали лучики морщинок от непривычной, но искренней улыбки.

Ночи были полные страсти, и она вспыхивала между нами каждый раз, как мы были одни. Он засыпал рядом со мной, глубоким сном, прижимая меня к себе все ближе, как будто я могла исчезнуть.

В одно спокойное утро пронзительный звук рога вонзился в предрассветную тишину, заставив нас обоих вздрогнуть и сесть на кровати.

Это был сигнал тревоги.

Теон мгновенно преобразился. Мягкость сна испарилась, его лицо стало суровым и собранным. Он вскочил с кровати и пока натягивал штаны и темный, легкий доспех, тени в комнате зашевелились, сгущаясь вокруг него.

— Одевайся, — бросил он мне, его голос снова обрел стальные нотки повелителя. — И не выходи из крепости.

— Что происходит? — спросила я, уже надевая платье.

— Пришли гости, которых не звали, — коротко ответил он, застегивая наручи.

Он вышел, не оглядываясь, а я подбежала к окну, ежась от утренней прохлады.

Внизу у подножия черных стен, выстроился отряд всадников.

Я не могла оставаться в комнате. Осторожно спустилась по винтовой лестнице в большой зал. Теон стоял у главного входа, его фигура излучала напускное спокойствие. Воздух вокруг него зыбился от сконцентрированной мощи, и тени у его ног лежали неестественно густые и неподвижные, словно черная вода.

Перед ним, за невидимой, но ощутимой завесой из теней, стояли трое чужаков — двое в белых одеждах и старик в белом плаще с посохом.

Увидев магов, я оцепенела, их белые одежды, обшитые золотом, не спутать ни с чем, больше никому не позволено одевать такие одежды. В этой идиллии я совсем забыла про магическую школу.

— ...требуем выдачи нового мага, Теон! — гремел старческий, но крепкий голос мага. — Артефакт засек странные всплески магии и последние были в твоих владениях.

Артефакт? Они говорили о моей магии?

— В моих владениях нет новых магов, Лариан, — голос Теона прозвучал тихо, но от этих слов по коже побежали мурашки. — И даже если бы и были, — он сделал шаг вперед, и тени за его спиной взметнулись выше, — то, что я считаю своим, я никому не отдам. Никогда.

Маг поднял посох, и его конец засветился резким, золотым светом.

— Не ерничай. Мы чувствуем ее! Чужеродную магию жизни, вплетенную в твою тьму! Ты присвоил себе эту магию, чтобы усилить свою власть!

Для них я была не человеком, лишь магией, которой можно управлять.

Я сделала шаг из тени, не в силах молчать. Краем глаза увидела, как плечи Теона напряглись, когда я встала рядом с ним, но он не стал меня останавливать.

— Меня никто не присваивал, — сказала я, и мой голос прозвучал ровно и громко в напряженной тишине, — я здесь по своей воле.

Все взгляды устремились на меня. Воины смотрели безразлично, как на предмет, маг же — с жадным любопытством.

— Вот она, — прошептал маг, и его взгляд скользнул по моим зеленым волосам с таким голодным восхищением, что стало не по себе. — Магия жизни.

— Убирайтесь, — голос Теона прозвучал тише, но от этого стал лишь опаснее. Тени у входа сгустились, пошли волнами. — Пока я позволяю вам уйти.

— Ты не понимаешь, с чем играешь. Закон един для всех, и маги должны пройти обучение и зарегистрироваться! Тут тебе не поможет император, этот закон древний, созданный первым Императором! — крикнул маг.

— Я знаю ваше «обучение» не понаслышке, Лариан, — голос Теона стал тверже и громче. — И я скорее превращу эти земли в выжженную пустошь, чем отдам вам ту, что принадлежит мне.

— Она не твоя! Она…

Теон взмахнул рукой, и завеса из теней сомкнулась, отрезая чужаков от зала. Снаружи донеслись разгневанные крики.

Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря темной ярости и жгучей потребности защитить.

Наша хрупкая идиллия закончилась.

Зал содрогался от оглушительного гула. Маги атаковали главный вход, и каждый удар по теневому барьеру отзывался ледяной болью в висках Теона. Он стоял, сжав кулаки, и я чувствовала, как его сила напрягается, удерживая завесу. Но это не могло длиться вечно.

— Они не уйдут, — сказал он, стиснув зубы, и я почувствовала, как дрожит каменный пол под ногами. — Они будут биться до конца, пока не заберут тебя. Проходя их обучение, ты потеряешь себя, а я не хочу, чтобы…

Он недоговорил. Маг снаружи выкрикнул заклинание, и сноп ослепительного золотого света вонзился в барьер. Раздался хруст, и в завесе зияла дымящаяся брешь, из которой повалил едкий дым. Барьер затрещал, и трещины поползли по нему, как паутина.

— Я дам тебе свободу, Алиена, как и обещал. Я могу на несколько минут открыть проход в глубины теней. Они уводят в дикие земли, где тебя не найдут. Ты можешь сбежать.

Его слова повисли в воздухе. Бежать и скрываться. Жить в вечном страхе, что тебя найдут. Одна?

— А ты? — спросила я, глядя на него. — Что будешь делать ты?

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья.

— Я задержу их. Давно не было достойного сражения.

Оглушительный треск разнесся по залу. Часть завесы рухнула, и в проем ворвался золотой свет. Тени с шипением отступали, а по полу поползли трещины.

— Решай! — крикнул Теон, разворачиваясь к пролому, его руки уже были окутаны сгустками тьмы, одной рукой он выводил в воздухе сложные узоры, и воздух рвался, открывая зияющую пустоту, от которой веяло ледяным ветром. — Беги! Это твой шанс!

Я посмотрела на его спину — гордую, одинокую, готовую принять на себя удар. И не хотела бежать. Я подошла к нему и положила руку на плечо. Он вздрогнул, но не обернулся.

— Я уже сделала свой выбор, — сказала громко, чтобы было слышно сквозь грохот. — Я остаюсь.

Обошла его и встала рядом, лицом к образовавшемуся проему, за которым виднелись искаженные яростью лица магов.

Мои зеленые волосы вспыхнули ярким зеленым светом.

Я протянула руки и обратилась к самой крепости. К камням, что годами впитывали магию Теона. К той самой, новой, гибридной силе, что родилась от нашего союза.

— Проснись, — прошептала я, вкладывая в слово всю свою волю, всю свою решимость. — Защити нас.

Стены Черного Шпиля вздохнули, и глухой гул, исходивший из самых его основ, заставил вибрировать каменные плиты под ногами.

Из трещин в полу, из самых основ крепости, хлынули потоки зелено-серого света. Они переливались, как масляная пленка на воде, то отливая стальной твердостью, то вспыхивая изумрудной жизнью. Они не были ни тьмой, ни жизнью в чистом виде.

Теон направил тени обвиваться вокруг лучей света, создавая живые, подвижные лозы из мрака и сияния. Они оплели вход, смыкая брешь, но не останавливаясь на этом. Они ринулись наружу.

Послышались крики ужаса и треск ломающихся магических барьеров. Наша объединенная поглощала чужую силу.

Я чувствовала, как Теон смотрит на меня, и в его взгляде не было удивления — лишь безоговорочное признание и та самая гордость, которую испытываешь, видя, как твое отражение в другом человеке становится сильнее. Я была его звездой, а он — моей тьмой.

Свобода — это право решать, за какие стены ты готов умереть. И мой выбор был сделан.