Наиболее поразительный и важный для нас факт представляет собой сходство видов, населяющих острова, с видами ближайшего материка при отсутствии между ними тождества. Это можно подтвердить многочисленными примерами. Галапагосский архипелаг, лежащий под экватором, находится на расстоянии 500–600 миль от берегов Южной Америки, и почти каждое произведение его суши и моря несет на себе несомненный отпечаток американского материка. На нем водится 26 наземных птиц, из коих 21 или, быть может, 23 считаются хорошо обособленными видами и вообще могли бы быть рассматриваемы в качестве здесь созданных; однако близкое родство большинства этих птиц с американскими видами выражается во всем – в повадках, движениях, голосе. Точно так же обстоит с другими животными и с большим количеством растений, как это показано д-ром Гукером в его превосходной флоре этого архипелага. Натуралист, знакомящийся с обитателями этих вулканических островов, лежащих в Тихом океане на расстоянии нескольких сотен миль от материка, чувствует, что он находится на американской почве. Почему это так? Почему виды, которые, как предполагают, были созданы на Галапагосском архипелаге, и нигде более, несут такой несомненный отпечаток сходства с видами, созданными в Америке? Ни в условиях жизни, ни в высоте и в климате, ни в геологическом строении островов, ни в соотношении отдельных классов друг к другу нет ничего очень похожего на условия южноамериканского материка; на самом деле есть большое несходство во всех отношениях. С другой стороны, по вулканическому характеру почвы, по климату, высоте и размерам существует большое сходство между Галапагосским архипелагом и островами Зеленого Мыса; но какое полное и абсолютное несходство между их обитателями! Обитатели островов Зеленого Мыса относятся к обитателям Африки, как Галапагосовы к американским. Подобные факты не поддаются объяснению с точки зрения, допускающей независимое творение, тогда как по принятому здесь воззрению очевидно, что Галапагосские острова, по всей вероятности, получили своих колонистов из Америки или благодаря случайным способам переселения или благодаря когда-то непрерывному соединению с сушей (хотя я не верю в последнее), а острова Зеленого Мыса – из Африки; такие колонисты могли бы испытать изменения, но принцип наследственности еще указывает на их месторождение. Можно привести много аналогичных фактов, из коих почти общим правилом является то, что эндемические произведения островов относятся к произведениям или ближайшего материка, или ближайшего обширного острова. Исключений не много, и большинство их может быть объяснено. Так, хотя Кергуленова Земля находится ближе к Африке, чем к Америке, ее растения сходны, и притом в значительной степени, как это мы знаем из работ д-ра Гукера, с растениями Америки; однако при том взгляде, что этот остров был преимущественно заселен семенами, принесенными с землей и камнями на плавучих льдинах, следующих с господствующими течениями, эта аномалия исчезает. Новая Зеландия по ее эндемическим растениям стои́т ближе к Австралии, ближайшей обширной суше, нежели к какой-либо другой стране, и этого именно можно было ожидать; но она также близка к Южной Америке, которая хотя и является после Австралии ближайшим из остальных материков, однако лежит так далеко, что этот факт является аномальным. Но это затруднение отчасти исчезает при том взгляде, что Новая Зеландия, Южная Америка и другие южные страны были отчасти заселены с промежуточного, хотя и отдаленного пункта, именно с антарктических островов, когда они были одеты растительностью, в продолжение более теплого третичного периода, перед началом последнего ледникового периода. Сходство хотя и слабое, но существующее, по свидетельству д-ра Гукера, между флорой юго-западного угла Австралии и мыса Доброй Надежды представляет еще более замечательный случай; но это сходство, выраженное только по отношению к растениям, без сомнения, когда-нибудь будет объяснено. Тот же самый закон, который определяет родство между обитателями островов и обитателями ближайшей обширной суши, иногда проявляется в меньших размерах, но в высшей степени интересной форме в пределах одного и того же архипелага. Так, каждый из островов Галапагосского архипелага занят, что представляет собой удивительный факт, несколькими особыми видами; но эти виды гораздо ближе друг к другу, нежели к обитателям американского материка или какой другой страны света. Этого и можно было ожидать, потому что острова, расположенные так близко друг к другу, почти необходимо должны были получить переселенцев из одного общего источника и друг от друга. Но как могло случиться, что многие из переселенцев изменились различно, хотя лишь в слабой степени, на островах, лежащих в виду друг у друга, одного и того же геологического строения, той же самой высоты, с одним и тем же климатом и т. д.? Для меня это долго оставалось большим затруднением, но оно объяснялось главным образом прочно укоренившимся заблуждением считать фиаические условия за наиболее важные, тогда как нельзя и спорить, что свойства тех видов, с которыми каждый осужден на конкуренцию, представляют собой, по крайней мере, настолько же важный и вообще даже более важный элемент успеха. Теперь, если мы обратимся к видам, живущим на Галапагосском архипелаге и найденным также в других частях света, мы увидим, что они разнятся очень сильно на разных островах. Однако эту разницу можно ожидать, если острова были заселены при помощи случайных способов, например, если семя одного растения попало на один остров, а семя другого – на другой, хотя все они происходят из одного и того же источника. Отсюда, когда в прежние времена переселенец попадал на один из островов и последовательно расселялся с одного на другой, он, конечно, попадал на разных островах в разные условия, так как должен был конкурировать с различными группами организмов; растение, например, могло найти наиболее пригодный для себя грунт занятым на разных островах несколькими различными видами и могло подвергнуться нападению нескольких различных врагов. Если бы оно начало здесь изменяться, то естественный отбор, вероятно, начал бы благоприятствовать на разных островах разным разновидностям. Однако некоторые виды могут расселяться, сохраняя свои особенности, подобно тому как некоторые виды широко расселяются по материку и остаются теми же самыми.

Галапагосские (Дарвиновы) вьюрки: 1. Большой земляной вьюрок; 2. Средний земляной вьюрок; 3. Малый древесный вьюрок; 4. Славковый вьюрок

Рисунок орнитолога Джона Гульда

Действительно удивительным как по отношению к Галапагосскому архипелагу, так в меньшей степени в других аналогичных случаях представляется тот факт, что новые виды, образовавшись на одном острове, не расселялись затем быстро по другим. Но эти острова, хотя и лежащие на виду друг у друга, разделены глубокими рукавами моря, по большей части шире Британского канала, и нет основания предполагать, чтобы они когда-либо были соединены непосредственно. Морские течения, проходящие между островами, быстры, штормы здесь необычайно редки, и потому эти острова на самом деле гораздо действительнее отделены друг от друга, чем это кажется на карте. Тем не менее некоторые виды, как из найденных в других странах света, так и из принадлежащих архипелагу, распространены на нескольких островах, и, основываясь на их теперешнем распространении, мы можем думать, что они расселились с одного острова на другие. Но я думаю, что мы часто имеем ложное воззрение на вероятность взаимного проникновения близких видов в области, принадлежащие друг другу при возможности свободного сообщения между собой. Нет сомнения, что, если один вид имеет какое-либо преимущество перед другим, он в короткое время совсем или отчасти вытеснит его; но если оба одинаково хорошо приспособлены к занятым ими областям, то, вероятно, оба будут сохранять за собой свои места на любой период времени. Хорошо зная факт, что многие виды, натурализовавшиеся при помощи человека, распространились с поразительной быстротой по обширным площадям, мы склонны думать, что на это способно большинство видов; но мы должны помнить, что виды, которые натурализируются в новых странах, обыкновенно вовсе не близки к коренным обитателям, а очень отличны от них, принадлежа в большинстве случаев, как это показано А. де Кандолем, к различным родам. На Галапагосском архипелаге даже многие птицы, несмотря на то что они хорошо приспособлены для перелета с острова на остров, различны на разных островах; так, между ними есть три вида дроздов, приуроченных каждый к своему острову. Теперь предположим, что дрозд с острова Чатам был занесен ветром на остров Чарлза, который имеет своего дрозда; почему мог бы он успешно водвориться здесь? Мы можем смело думать, что остров Чарлза хорошо заселен своим собственным видом, потому что ежегодно откладывается больше яиц и выводится больше птенцов, чем на самом деле может быть вскормлено; и мы можем предполагать, что дрозд, принадлежащий острову Чарлза, по крайней мере, настолько же хорошо приспособлен к своей области, как вид, принадлежащий острову Чатам. Сэр Ч. Ляйель и м-р Уолластон сообщили мне относительно этого следующий замечательный факт: остров Мадера и прилежащий островок Порто-Санто имеют много различных местных видов наземных моллюсков, из коих некоторые живут в углублениях камней; и хотя ежегодно из Порто-Санто на Мадеру перевозится большое количество камней, однако последний остров еще не населился видами из Порто-Санто; тем не менее оба острова заняты европейскими формами, которые, без сомнения, имеют некоторое преимущество над местными видами. После этих указаний, я думаю, мы не будем особенно удивляться тому, что эндемические виды, населяющие разные острова Галапагосского архипелага, не все распространились с острова на остров. На континенте более раннее занятие, вероятно, играет большую роль в остановке переселенцев тех видов, которые населяют другие области со сходными физическими условиями. Так, юго-восточный и юго-западный углы Австралии представляют почти одни и те же физические условия и соединены непрерывной сушей, однако населены большим числом разных млекопитающих, птиц и растений; то же получается, по Бэтсу, с бабочками и другими животными, населяющими обширную, открытую и непрерывную долину Амазонки.

Принцип, определяющий общий характер обитателей океанических островов, именно зависимость от источника, откуда колонисты могли расселиться с наибольшей легкостью, с последующим изменением последних, находит себе очень широкое применение в природе. Мы встречаемся с ним на каждой горной вершине, в каждом озере и болоте. Поэтому альпийские животные, за исключением того случая, когда вид широко расселился во время ледникового периода, близки к животным окружающих низменностей; так, мы имеем в Южной Америке альпийских колибри, альпийских грызунов и альпийские растения, несомненно принадлежащих к американским формам; вместе с тем ясно, что гора по мере ее постепенного поднятия колонизировалась из окружающих низменностей. Точно так же с обитателями озер и болот, за теми исключениями, когда легкость распространения обусловила за известными формами господство на протяжении большей части земного шара. Мы видим тот же самый принцип на слепых животных, населяющих пещеры Америки и Европы. Можно привести и другие аналогичные случаи. Я думаю, что можно вообще принять за правило, что, когда в двух даже очень удаленных областях встречаются многие близкие или заменяющие виды, здесь же будет найдено и несколько общих видов, и где встречается много близких видов, там же будут найдены формы, которые одними натуралистами считаются за виды, другими только за разновидности; эти сомнительные формы указывают нам на разные степени в развитии изменчивости.

Отношение, существующее у некоторых видов между их способностью к переселению и размерами переселений, как в настоящем, так и прошлом, и существование на отдаленных пунктах земного шара очень близких видов доказываются также другим, более общим способом. М-р Гульд уже давно указал мне, что в тех родах птиц, которые распространены по всему свету, многие виды имеют очень обширные области. Я едва ли могу сомневаться, что это правило вообще верно, хотя с трудом поддается доказательству. Мы видим, что среди млекопитающих это резко выражено у летучих мышей и в меньшей степени в семействах кошек и собак. То же самое правило обнаруживается в распространении бабочек и жуков. Так же у большинства пресноводных обитателей, так как многие роды наиболее различных классов распространены по всему земному шару и многие виды имеют огромное распространение. Конечно, предполагается, что не все, но некоторые виды родовых групп с обширным распространением распространены очень широко; но предполагается также, что виды таких родов имеют вообще широкое распространение, потому что это в значительной степени зависит от того, как далеко зашел процесс модификации. Например, две разновидности одного и того же вида населяют Америку и Европу, и потому вид имеет обширное распространение; но если изменение пойдет несколько далее, то две разновидности станут самостоятельными видами и их области значительно сократятся. Еще менее предполагается, что если вид имеет средства преодолевать препятствия и распространяться широко, как это мы видим в случае с хорошо летающими птицами, то будет и распространен широко; потому что мы никогда не должны забывать, что способность к широкому распространению зависит не только от способности перебираться через препятствия, до и от еще более важной способности оставаться победителем в далекой стране в борьбе за существование с чуждыми сожителями. Но, соглашаясь с мнением, что все виды одного рода, хотя бы распространенные по самым отдаленным пунктам земного шара, произошли от общего прародича, мы должны найти, и, я думаю, как правило, мы и находим, что по крайней мере некоторые из этих видов имеют очень широкое распространение.

Мы должны помнить, что многие роды во всех классах очень древнего происхождения, и в таком случае их виды имели достаточно времени для расселения и последующих изменений. Геологические данные, в свою очередь, дают возможность предположить, что в пределах каждого крупного класса низшие организмы изменяются медленнее высших; следовательно, они имели больше шансов для обширного распространения при сохранении тех же самых видовых особенностей. Этот факт вместе с тем, что семена и яйца наиболее низкоорганизованных форм очень малы и более пригодны для переноса на дальние расстояния, вероятно, объясняет уже давно известный закон, который недавно обсуждался А. де Кандолем по отношению к растениям, что чем ниже стоит группа организмов, тем шире ее распространение.

Только что приведенные соотношения, а именно что низшие организмы распространены шире высших, что некоторые виды широко распространенных родов, в свою очередь, имеют широкое распространение; такие факты, как то, что альпийские, озерные и болотные произведения вообще близки к живущим на прилежащих низких и сухих местностях; замечательное отношение между обитателями островов и ближайшего материка; еще более тесное отношение друг к другу обитателей островов того же самого архипелага, – все это необъяснимо с обыкновенной точки зрения, принимающей независимое творение каждого вида, но объяснимо, если мы допустим колонизацию из ближайшего и наиболее пригодного источника вместе с последующим приспособлением колонистов к их новым жилищам.