Быть может, ознакомившись с несколькими примерами, мы лучше поймем изменение инстинктов под влиянием отбора в естественном состоянии. Я выберу только три, а именно: инстинкт, заставляющий кукушку нести яйца в чужие гнезда, рабовладельческий инстинкт некоторых муравьев и строительные способности пчел. Два последних инстинкта обыкновенно вполне справедливо считаются натуралистами за самые удивительные из всех известных.

Инстинкты кукушки. Некоторые натуралисты думают, что непосредственная причина инстинкта кукушки заключается в том, что она несет яйца не ежедневно, но всегда с промежутками в два или три дня; поэтому если бы она устраивала свое собственное гнездо и сама высиживала яйца, то или первые отложенные яйца оставались бы некоторое время ненасиженными, или в одном и том же гнезде были бы и яйца, и птенцы разного возраста. В таком случае продолжительность периода несения и насиживания была бы невозможно велика, тем более что кукушка улетает очень рано и первый выведшийся птенец, вероятно, выкармливался бы исключительно самцом. Но американская кукушка находится именно в таком положении, потому что она устраивает свое собственное гнездо и имеет в одно и то же время и яйца, и последовательно выведшихся птенцов. Одни утверждали, другие отрицали, что американская кукушка при случае откладывает яйца в чужие гнезда; но я недавно слышал от д-ра Мерреля, из Айовы, что раз он нашел в Иллинойсе молодую кукушку вместе с молодой сойкой в гнезде голубой сойки (Garrulus cristatus), и так как обе птицы были почти оперены, то ошибки в определении не могло быть в этом случае. Я мог бы привести еще несколько примеров таких птиц, которые иногда откладывают яйца в чужие гнезда. Теперь предположим, что отдаленный предок нашей европейской кукушки имел привычки американской кукушки и случайно снес яйцо в чужом гнезде. Если благодаря этому случайному обстоятельству старая птица приобрела выгоду тем, что могла раньше улететь, или каким-либо другим способом, или если молодая птица стала крепче, будучи в более благоприятном положении вследствие обманутого инстинкта другого вида, чем если бы выкармливалась своей матерью, до крайности обремененной одновременными заботами о яйцах и птенцах разного возраста, в таком случае и старые птицы, и выкормленные птенцы находились бы в благоприятном положении. Аналогия же заставляет нас допустить, что выкормленные таким образом птенцы путем наследственности могли усвоить случайную и уклоняющуюся привычку своей матери, могли, в свою очередь, снести яйца в чужих гнездах и вследствие этого успешнее воспитать детей. При продолжительном процессе такого рода я думаю, что своеобразный инстинкт нашей кукушки мог сделаться врожденным. Недавно Адольф Мюллер привел также достаточное доказательство тому, что кукушка иногда несет яйца на голую землю, высиживает их и выкармливает птенцов. Такой редкий случай, вероятно, представляет собой возврат давно утерянного, искорененного инстинкта гнездовития.

Мне делали замечание, что я не обратил внимания на некоторые инстинкты и приспособления в строении кукушки, которые, как говорят, находятся, безусловно, в известном соотношении. Но теоретические соображения по поводу инстинкта, известного нам исключительно у одного вида, бесполезны, так как мы не находим для этого руководящих данных. До последнего времени были известны только инстинкты европейской и непаразитной американской кукушки; теперь, по наблюдениям м-ра Рэмсея, мы имеем сведения о трех австралийских видах, откладывающих яйца в гнезда других птиц. До́лжно обратить внимание на три обстоятельства: первое – то, что обыкновенная кукушка, за редкими исключениями, откладывает по одному яйцу в гнездо, вследствие чего большой и прожорливый птенец получает корм в избытке. Второе – что ее яйца замечательно малы, не более яиц полевого жаворонка – птицы, которая вчетверо меньше кукушки. Что малая величина яиц представляет собой действительно явление приспособления, мы можем видеть из того, что непаразитная американская кукушка несет яйца полномерные по величине. В-третьих – что молодая кукушка, вскоре после того, как она вылупилась, имеет инстинкт, силу и своеобразно устроенную спину для того, чтобы выбрасывать своих сводных братьев, которые затем погибают от голода и холода. И это смело называется благодетельным приспособлением к тому, чтобы молодая кукушка могла получить достаточно корма, а ее сводные братья могли бы погибать, прежде чем успеют развиться.

Обратимся теперь к австралийским видам; хотя эти птицы несут обыкновенно по одному яйцу в гнездо, но не редкость найти два и даже три яйца в одном и том же гнезде. У бронзовой кукушки яйца значительно колеблются по своим размерам, имея от 8 до 10 линий в длину. Если бы для вида оказалось выгодным нести яйца еще меньшие по размеру, чем те, которые он несет теперь, или для того, чтобы птенцы вылупливались скорее (так как доказано, что существует соотношение между величиной яиц и продолжительностью их высиживания), в таком случае нет затруднения в допущении возможности образования породы или вида, которые откладывали бы все более и более мелкие яйца, так как было бы надежнее их высиживать и выхаживать. М-р Рэмсей замечает, что две австралийские кукушки, откладывая яйца в открытое гнездо, обнаруживают решительное предпочтение гнездам с яйцами, сходными по окраске с их собственными. Европейский вид заметно обнаруживает наклонность к подобному же инстинкту, но нередко и уклоняется от него, как это видно из того, что он кладет свои светлые, бледно окрашенные яйца в гнезда садовой завирушки с яркими зеленовато-голубыми яйцами. Если бы наша кукушка неизменно обнаруживала указанный инстинкт, он, конечно, был бы отнесен к тем, относительно которых допускается, что они были все приобретены одновременно. Яйца австралийской бронзовой кукушки, по словам м-ра Рэмсея, необычайно изменчивы по окраске; поэтому естественный отбор мог развить и закрепить в них всякое благоприятное изменение как в этом направлении, так и относительно размеров.

У европейской кукушки дети приемных родителей обыкновенно выбрасываются из гнезда в течение трех дней после того, как птенец кукушки вылупился, а так как он отличается в этом возрасте своей крайней беспомощностью, то м-р Гульд сначала был склонен думать, что акт выбрасывания птенцов производится самими же приемными родителями. Но теперь он получил надежное свидетельство в том, что действительно видели, как молодая кукушка, хотя еще слепая и не способная поднять головы, сама выбрасывает своих сводных братьев. Один из них был снова помещен наблюдателем в гнездо и был снова выброшен из него. Что касается того, каким образом мог развиться такой странный и отвратительный инстинкт, то в случае, если бы для молодой кукушки было очень важно – как это, вероятно, и есть на самом деле – получить вскоре после рождения возможно больше пищи, я не вижу особой трудности в том, что она приобрела постепенно, в ряде последовательных поколений, слепое желание, силу и строение, необходимые для произведения акта выбрасывания, так как молодые кукушки с наилучшим развитием таких привычек и необходимого строения могли бы воспитаться с наибольшей легкостью. Первой ступенью к приобретению настоящего инстинкта могло быть совершенно непреднамеренное беспокойство со стороны птицы, когда она несколько подрастала и становилась крепче, а затем эта привычка могла развиться и перейти на более ранний возраст. Это представляет для меня не большее затруднение, чем то, что невылупившийся птенец приобрел инстинкт пробивать скорлупку или что змееныш имеет в верхней челюсти, по наблюдениям Оуэна, острый временный зуб для прорыва прочной оболочки яйца. Потому что, если каждая часть организма подвержена индивидуальным колебаниям во всяком возрасте и вариации имеют наклонность передаваться наследственно в соответствующем или более раннем возрасте – положения, которые нельзя оспаривать, – в таком случае инстинкты и строение молодой особи могут изменяться постепенно, как у взрослой; оба эти случая должны или удержаться, или пасть вместе со всей теорией естественного отбора.

Некоторые виды Molothrus, весьма своеобразного рода американских птиц, близких к нашим скворцам, имеют паразитические привычки, подобно кукушке, и представляют интересную последовательность в степени совершенства их инстинктов. Оба пола Molothrus badius, как это утверждает превосходный наблюдатель м-р Гудзон, иногда живут смешанными стайками, иногда парами. Иногда они строят собственное гнездо, иногда занимают гнездо, принадлежащее какой-либо другой птице, и при случае выбрасывают чужих птенцов. В некоторых случаях они несут яйца в захваченном гнезде, в других – устраивают для этого на его вершине довольно странную постройку. Обыкновенно эти птицы сами высиживают свои яйца и сами же воспитывают детей; но м-р Гудзон говорит, что, по всей вероятности, они иногда паразитируют, так как он видел молодых птиц этого вида, следующих за старыми другого рода, причем они криками требовали для себя корма. Паразитические привычки другого вида Molothrus, М. bonariensis, развиты в гораздо большей степени, нежели у последнего, но еще далеко несовершенны. Насколько известно, эта птица постоянно несет яйца в чужих гнездах; но замечательно, что иногда несколько птиц вместе начинают строить грубое неправильное гнездо, помещая его в удивительно неудачном месте, как, например, на листьях крупного чертополоха. Однако, насколько м-р Гудзон мог убедиться, они никогда не кончают для себя такого гнезда. Часто они несут в чужом гнезде так много яиц (от 15 до 20), что высиживаются, вероятно, лишь очень немногие из них или даже ни одно не бывает высижено. Кроме того, они имеют необычайную привычку проклевывать яйца захватываемого гнезда независимо от того, принадлежат ли они их собственному виду или приемным родителям. Наконец, они выбрасывают много яиц на землю, где последние и погибают. Третий вид, североамериканский М. pecoris, приобрел настолько же совершенные инстинкты, как кукушка, и никогда не несет в чужом гнезде более одного яйца, вследствие чего воспитание молодой птицы становится совершенно обеспеченным. М-р Гудзон – решительный противник эволюции, но, кажется, был настолько поражен несовершенными инстинктами Molothrus bonariensis, что приводит мои слова, спрашивая: «Не должны ли мы считать эти привычки не за специально ниспосланные или созданные инстинкты, но за небольшие следствия, вытекающие из одного общего закона, именно закона постепенного перехода?»

Как уже было замечено, разные птицы иногда несут яйца в гнездах других птиц. Эта привычка довольно обыкновенна у куриных и проливает некоторый свет на своеобразный инстинкт страуса. В этом семействе несколько самок, соединившись вместе, сначала несут немного яиц в одном гнезде, затем в другом, высиживаются же яйца самцами. Этот инстинкт, вероятно, произошел от того, что самки несли большое число яиц, но, подобно кукушке, через промежутки в два или три дня. Однако у американского страуса, как у Molothrus bonariensis, инстинкт еще не достиг совершенства, и потому поразительно большое число яиц этой птицы рассеяно по равнинам, так что я в течение одного дня сбора нашел не менее двадцати потерянных и испортившихся яиц.

Многие пчелы являются паразитирующими, постоянно откладывая свои яички в гнезда других пчел. Этот случай еще более замечателен, нежели паразитизм кукушки, потому что у этих пчел в зависимости от их паразитических привычек изменился не только инстинкт, но и строение: у них нет аппарата для собирания пыльцы, тогда как он был бы необходим, если бы они сами запасали корм для своего потомства. Некоторые виды Sphegidae (насекомых, похожих на ос) равным образом паразитируют, и м-р Фабр недавно привел хорошее доказательство в подтверждение того, что хотя Tachites nigra обыкновенно делает свои собственные норки, снабжая их для своих личинок парализованной добычей, однако в случае, если находит почти готовую снабженную запасами норку другого сфекса, то пользуется добычей и становится паразитом. В этом случае, как и по отношению к Molothrus или кукушке, я не вижу затруднения для того, чтобы естественный отбор сделал случайную привычку постоянной, если она полезна виду и если насекомое, чье гнездо и запасной корм захвачены таким изменническим способом, не вымирает от этого.