Я полагаю, натуралисты согласятся и без того, чтобы я вдался в подробности, с тем, что вторичные половые признаки в значительной мере изменчивы. Также, я полагаю, без труда допустят, что виды той же группы более различаются между собой своими вторичными половыми признаками, чем другими чертами своей организации. Сравните, например, степень различия между самцами птиц из семейства куриных, у которых вторичные половые признаки так сильно развиты, со степенью различия между самками. Причина первоначальной изменчивости этих признаков неясна, но мы можем себе объяснить, почему они не сделались такими постоянными и однородными, как другие признаки, так как они накопляются действием полового отбора, который не так строг в своих последствиях, как отбор естественный – последний имеет результатом смерть, между тем как первый только ограничивает потомство менее благоприятствуемого самца. Какова бы ни была причина изменчивости вторичных половых признаков, так как они крайне изменчивы, то половому отбору представлялся широкий простор для действия, который и мог сообщить видам этой группы более значительную степень различия в этих и других отношениях.

Замечателен тот факт, что вторичные половые признаки, отличающие между собой два пола одного и того же вида, касаются обыкновенно тех частей организации, которыми различаются между собой и виды того же рода.

В подтверждение этого факта я приведу первые два примера, стоящие во главе моего списка, и, так как различия, обнаруживающиеся в этих случаях, весьма необыкновенного характера, соотношение едва ли может быть случайным. Одинаковое число суставов в ступне – признак постоянный для целых больших групп жуков, но у Engidae, как заметил Уэствуд, число их значительно колеблется, и в то же время оно колеблется и у самцов и самок того же вида. Точно так же у тех перепончатокрылых, которые роют себе норки в песке, распределение жилок на крыльях – признак крайне важный, так как он постоянен для больших групп; но в некоторых родах нервация отличается в различных видах, а равно и в двух полах того же вида.

Сэр Дж. Леббок недавно заметил, что некоторые мелкие ракообразные представляют прекрасный пример этого закона: «У Pontella, например, половые признаки касаются только передних усиков и пятой пары ног; видовые признаки также главным образом ограничиваются этими органами». Это отношение для меня вполне ясно: для меня виды одного рода также, несомненно, происходят от одного общего предка, как и два пола одного и того же вида. Отсюда, если какая-нибудь часть организации общего предка или его ближайших преемников стала изменчивой, ее изменения, очень вероятно, были подхвачены отбором, естественным и половым, для прилаживания различных видов к соответственным местам в экономии природы, или обоих полов одного к другому, или, наконец, самцов к борьбе между собой за обладание самками.

В заключение я прихожу к следующему общему выводу: большая степень изменчивости признаков видовых (т. е. различающих виды) в сравнении с признаками родовыми (т. е. теми, которыми обладают все виды одного рода); часто проявляющаяся глубокая изменчивость какой-нибудь части, сильно развитой у известного вида в сравнении с соседними видами, или слабая изменчивость части, хотя бы и сильно развитой, но в одинаковой степени у всех видов целой группы; значительная изменчивость вторичных половых признаков и их значительное различие у ближайших между собой видов; наконец, совпадение между вторичными половыми и обыкновенными видовыми признаками, относящимися обыкновенно к тем же частям организации, – все это принципы, находящиеся в тесной взаимной связи. Все они в основе зависят от того, что виды одной группы происходят от одного общего предка, передававшего им много общих особенностей, от того, что части, недавно и глубоко изменившиеся, вероятно, будут и продолжать изменяться более, чем части, давно унаследованные и неизменившиеся, от того, что в зависимости от истекшего промежутка времени естественный отбор успеет в большей или меньшей степени осилить стремления к возврату или дальнейшей изменчивости, от того, что половой отбор действует не так строго, как отбор обыкновенный, и, наконец, от того, что изменения тех же частей, накопленные действием естественного и полового отбора, были приспособлены и к второстепенным половым, и к обыкновенным потребностям организмов.