Бар «Подкованный Единорог» пах, как и полагается приличному заведению в Нижнем Городе Глиммер-Сити – старым деревом, дешевым виски и несбывшимися надеждами. Воздух был густым, как похлебка, и почти так же питательным, если вдыхать его достаточно долго.

За стойкой Стамп, владелец заведения, с деревянной ногой, вырезанной из румпеля старого корабля-призрака, полировал стакан. Стакан от этого не становился чище, но ритуал был важнее результата.

В углу, под криво висящей вывеской с изображением тощего, замурзанного единорога, Лаки Кэш вел своеобразную медитацию. Его храмом был игровой автомат «Слезы Шейха» – аляповатый гибрид арабского дворца и сейфа, который хронически страдал несварением монет.

Лаки вдумчиво наблюдал, как его последняя пятерка исчезает в нутре аппарата. Автомат мигнул ему тремя вишнями. Ровно на одну меньше, чем требовалось.

– Ну что ж, – философски заметил Лаки, обращаясь к пустому стулу рядом. – Похоже, щедрость Вселенной сегодня исчерпала лимит. Надо было ставить на семь, а не на пять. Я это чувствовал нутром.

Его нутро, если быть точным, чувствовало в основном запах старого пива и влажных опилок на полу. Но Лаки Кэш никогда не позволял фактам мешать хорошей истории. Он был авантюристом, профессиональным игроком и спорщиком широкого профиля. Он мог поспорить о чем угодно: о том, какая капля дождя первой достигнет подоконника, сколько воробьев уместится на голове бронзовой статуи мэра и, конечно, о шансах на победу в любой известной человечеству азартной игре.

Его жизнь была чередой ослепительных взлетов и глухих падений, где падения случались чуть чаще, но зато взлеты были такими, что о них потом рассказывали в барах даже спустя годы. Сейчас он находился в фазе, которую деликатно называют «затишьем перед бурей», а менее деликатно – «на мели».

– Еще один? – просипел Стамп, не отрываясь от своего стакана.

– На моем счету есть еще что-нибудь? – с надеждой спросил Лаки.

– Есть. Минус двадцать и презрение ко всему роду человеческому, – ответил Стамп. – Со стороны официанта.

Лаки вздохнул и достал свою старую зажигалку «Зиппо» – наследие отца. Он щелкнул ею. Пламя вспыхнуло ровно, с первого раза, как всегда. Это был единственный по-настоящему надежный факт в его жизни.

Именно в этот момент дверь в бар со скрипом открылась, впустив внутрь не просто нового посетителя, а целое событие.

Это была девушка. Она не вошла, она вплыла, как будто дверь была не из потертой сосны, а из чистого перламутра. Свет от неоновой вывески «Эль «Призрачный рыцарь»» на мгновение озарил ее фигуру, и Лаки почувствовал знакомый, щекочущий нервы трепет. Но не мужской интерес тревожил его сердце (хотя девушка была чертовски хороша), а запах. Запах Возможности. Тяжелый, сладковатый аромат, похожий на смесь дорогих духов, свежеотпечатанных банкнот и легкого, едва уловимого страха.

Она обвела взглядом полумрак зала, и ее глаза, большие и тревожные, остановились на Лаки. Она подошла к его столику без тени сомнения, словно так и было предопределено.

– Мистер Кэш? – ее голос был похож на звук падающих золотых монет, укладывающихся в аккуратную стопку.

– Зависит от того, кто спрашивает, – парировал Лаки, с изяществом достойным лучшего применения смахнув со стула крошки вчерашнего пирога. – Если вы из налоговой, то я его бедный, несчастный и абсолютно нищий кузен. Если с выгодным предложением – то я самый что ни на есть Лаки Кэш.

– Меня зовут Элоиза Вейн, – сказала она, садясь. Ее пальцы нервно переплелись. – Мне сказали, что вы человек, который может найти что угодно. Вернее, кого угодно. За соответствующее вознаграждение.

– Сказали правильно. Пропала собака? Любимый хомяк? Дядюшка-миллионер, завещание которого внезапно стало интересным? – Лаки сделал паузу, чтобы эффектно отхлебнуть виски. Вкус возможности делал его вдвое вкуснее. – Мои услуги стоят дорого. Я, можно сказать, арбитр удачи. Специалист по коррекции невезения.

– Мой брат, – выдохнула Элоиза, и ее голос дрогнул. – Арчибальд. Пропал три дня назад. Полиция разводит руками. Говорят, никаких следов. Ни борьбы, ни взлома. Как сквозь землю провалился.

Она положила на стол, липкий от пива, фотографию. На снимке улыбался молодой человек лет двадцати пяти с умными, немного рассеянными глазами и шевелюрой, которую явно пытались приручить, но безуспешно. Он выглядел как тот, кто вечно забывает, где оставил очки, но при этом может объяснить теорию струн с помощью чайника и двух яблок.

– Арчибальд Вейн, – продолжила она. – Гений, чудак и… изобретатель.

Лаки почувствовал легкий укол разочарования. Чудаки-изобретатели имели привычку пропадать в самых идиотских ситуациях – например, застревать в собственном аппарате для мгновенной транспортировки огурцов или случайно превратить себя в попугая. Но потом Элоиза назвала сумму вознаграждения.

Лаки Кэш чуть не поперхнулся своим виски. Цифра была такой, что на нее можно было купить не только «Слезы Шейха», но и весь бар «Подкованный Единорог», вместе с потными воспоминаниями его завсегдатаев, долгами Стампа и, возможно, даже его деревянную ногу.

Он поставил стакан на стол с таким видом, будто только что подписал важнейший государственный договор.

– Мисс Вейн, – сказал он, и его голос внезапно стал низким, серьезным, как у хирурга перед сложной операцией на открытом сердце. – Полагаю, вам нужен не просто сыщик. Вам нужен специалист по аномальным происшествиям. И, как назло, я как раз недавно повесил на дверь табличку «Открыто». Расскажите мне все. С самого начала. И не упускайте деталей, даже самых странных. В этом городе странность – самая надежная валюта.

Он откинулся на спинку стула, и потертая обивка приняла его с комфортом старого друга. Качели его жизни снова качнулись вверх. Он чувствовал это всеми фибрами своей авантюрной души. Игра начиналась.