Старый Арбат был полон людей, не знавших, как с пользой провести субботний вечер. Обжигающе холодный ветер задувал капли дождя, висящего сплошной водяной завесой, под зонтики всех мастей.

В Hard Rock Cafe, где вот-вот должна была начаться презентация дебютного альбома группы «Атолл Бикини», было жарко и шумно. Вверх и вниз по лестнице, рассматривая стены, обвешанные реликвиями рок-н-ролла, бродили люди, которых Дэн не знал. Все пришли на него. Звучала иностранная речь и почему-то попсовая музыка. В воздухе искрилось электричество.

Дэн следовал давно разработанной концертной рутине. После саундчека ушел к бару и заказал двойную порцию бурбона. В такие моменты ему было важно побыть одному. Мысленно пробежался по списку песен. Стоит ли начинать с заглавной? Хлебнул виски. Кусочек льда скользнул по бокалу и глухо стукнулся о зубы. Дэн знал: все пройдет отлично, с какой бы песни они ни начали. И все равно волновался. События последнего года показали, что если он и хорош чем-то, то только своими песнями.

– Извините, – тронул его кто-то за плечо. – Вы Дэн?

Он обернулся. Какая милая улыбка у этой девушки!

– Да, – он улыбнулся в ответ.

– Там вас просят, – сказала девушка. – Говорят, пора начинать, – снова улыбнулась и покраснела. Пятнами, как часто бывает с рыжими.

Дэн залпом допил виски и сунул купюру в карман ее передника. Так быстро и ловко, что она даже не шевельнулась. Дэн знал: рыжая официантка смотрит ему вслед. Думает, что он крутой. Звезда. А Дэн смеялся, чувствуя себя маленьким обманщиком. Мог ли он еще год назад мечтать, что запишет альбом, подпишет контракт и будет играть здесь сольник?

Зал встретил его гулом голосов. Волна энергии от собравшихся людей прокатилась по нему, скрутившись спиралью в желудке, едва он вошел. Быстрым шагом прошел у стены и запрыгнул на полукруглую сцену, сбоку от огромной горы колонок. Пошел за кулисы, стараясь не наступать на провода. Переступая через аккуратные ряды примочек, не рассчитал и задел одну из барабанных тарелок. Медь возмущенно ухнула. Кто-то из толпы засвистел, раздались аплодисменты.

– Ты где пропал, Дэн? – крикнул Андрюха, барабанщик группы. – Опять перед концертом накачивался?

– А вы чего тут телитесь? Вышли бы уже на сцену, подключились, я бы подтянулся.

– Саня где?

– Тут я, – ответил басист из-за горы каких-то коробок.

– Хорош дрыхнуть! Пошли, зададим им жару, чтобы известка с потолка посыпалась! – крикнул Лёха.

И они порвали зал. Это стало понятно с первой, заглавной песни нового альбома. «Ангел-хранитель» задал тон всему концерту. Голос Дэна взлетал к небу, пробиваясь сквозь перекрытия, и падал сухими осенними листьями под ноги зрителей. Это было настоящее волшебство! То, что он делал с публикой, то, как они следовали за ним, не сводя глаз. Люди в зале поднимали руки в едином порыве, прыгали и плясали. Они подпевали.

Сорок минут пролетели как вдох и выдох, и, когда замер последний аккорд, Дэн опустил голову, бросив гитару. Зал затих, и стало слышно, как бармен наливает содовую в коктейль. Андрюха встал из-за барабанов, и зал взорвался аплодисментами. Дэн стоял, опустив голову, совершенно опустошенный. Мысли, сознание его витали далеко. Он растворился в гармонии, оставаясь бездумным телом на земле в лучах софитов. Аплодисменты – ливень по крыше. С каждым вздохом, с каждым ударом сердца Дэн возвращался из музыкальной нирваны обратно на сцену.

Сначала ощутил подошвы ботинок и легко качающиеся под его весом деревянные доски сцены, пошевелил пальцами рук, стер пот с ладоней, проведя ими по брюкам, и поднял взгляд. По лицу, застилая глаза, тек пот. Он мог поклясться, что из толпы на него смотрели те самые глаза, правый – голубой, левый – карий. Да вон же она, позади всех! Возле круглой колонны. Или ему показалось?

Дэн снял гитару, положил на сцену и под свист и аплодисменты прыгнул в зал. Его хлопали по плечам и хватали за руки, кричали, но он шел, не останавливаясь и не оглядываясь. Возле колонны ее не было. Только чужие лица стеной.

Дэн выбежал из зала и спустился по лестнице мимо кривляющихся рокеров на постерах. Вышел на крыльцо и прижался к холодным мокрым перилам. Под ним проплывало море зонтов. Черных, цветных, развевающихся и хлюпающих на ветру, как паруса, и туго натянутых, как барабаны, на спицы. У фонарного столба напротив покачивался пьяный солдат без головного убора. С балкона на Дэна капало, затекая за ворот. Неужели Лера ему только привиделась? Дэн достал из заднего кармана телефон. Набрал мамин номер, улыбнулся, когда услышал ее сонное «алё».

– Привет! Не разбудил?

– Нет… – ответила мама. – Как концерт?

– Отлично. Как ты? – Дэн повернулся спиной к потоку зонтов на Арбате и облокотился на перила.

– Я-то? Хорошо, сынок… – ответила мама. – Когда приедешь?

– Еще немного с ребятами тут посидим. Ты не жди, ложись.

Хлопнула дверь, и из клуба вышла оживленно болтающая компания. Увидели его и замолчали. Спустились по лесенке и снова затараторили. Он услышал название своей группы.

– Целую, сынок. Храни тебя господь!

Дэн обернулся к Арбату. Пьяный солдат исчез, оставив помятую пивную жестянку. Дождь кончился, в лужах отражались дутые плафоны фонарей. Дэн помотал головой, встряхнул волосами, как мокрый пес, и вернулся в клуб. В зале было сумрачно, тихо играла музыка. Зрители разбрелись. Он увидел своих за сдвинутыми столиками в углу. Его заметили, замахали руками, закричали его имя.

На полдороге к столику тень встала у него на пути.

– Тима? – удивился Дэн. – И ты здесь?

– Да, забежал вот, – бывший директор обнял Дэна, похлопал по спине. – Девчонки с работы рассказали… Слушай, концерт – просто класс! – округлил глаза восхищенно. – Выступишь у меня на новогоднем корпоративе?

– Это ты у моего агента спроси, – сказал Дэн. – Запишешь номер?

Лицо Хацановича вытянулось.

– Да прикалываюсь я! Ты чего? Повелся, что ли? – засмеялся Дэн и хлопнул Тиму по плечу. – Конечно выступлю!

– Слушай, – Тима взял Дэна под руку и отвел на два шага в сторону, словно там было безопаснее. Заглянул в лицо и прошептал: – А еще такие камни можешь подогнать?

– Нет, прости. Я же говорил, они мне в наследство достались, больше нет.

– Жаль, – цокнул языком Тима. – Хорошие деньги можно сделать, и процент меньше будет, чем в прошлый раз. Сечешь?

– Спасибо тебе огромное, что помог тогда, – сказал Дэн, – но это все.

– А может, на работу вернешься? – спросил Тима. – Должность начальника отдела твоя. Что скажешь?

– Спасибо, конечно, но вот, – Дэн показал на сцену. – Это теперь моя работа. Ну ладно, меня друзья ждут, – Дэн пожал протянутую руку и поспешил к столику с музыкантами.

***

В больших городах полно сумасшедших. Спросите десятерых прохожих у Екатерининского сквера на Невском проспекте, и девять из них скажут, что странная девушка, сидящая на скамейке возле памятника Екатерине Второй, – сумасшедшая. И будут неправы. Девушка эта приходит сюда каждую субботу уже почти пять месяцев, садится на скамейку и тихо разговаривает сама с собой. Но так только кажется. Она складывает руки на животе, который с каждым днем занимает все больше места в ее черном бархатном платье. Говорит, наклоняясь к нему. Смеется во весь голос, если ей пытаются дать денег или отшатываются в страхе, увидев, что за темными линзами очков глаза разного цвета. Когда на город опускаются сумерки, она идет до Гостиного двора, заходит в метро и теряется в праздной толпе.

29 августа 2018 г.