Снег больше не шел, но температура продолжала падать. Ветер трепал пламя костра, унося тепло то в одну, то в другую сторону. Греться было сложно, но это и не требовалось – костер был нужен для сжигания остатков изоляции с проволоки. Грели трубы теплоснабжения, спиртное и громкая дискуссия.

– А я тебе еще раз говорю, – заявил мужчина в рваном свитере и куртке, покрытой слоем пыли и песка. – Писать могут что угодно, а не мог он сам по себе взять, понимаешь, и рухнуть.

– Да ну что ты докопался? Стоял, стоял и достоялся. Его строить начали, когда я из Афгана вернулся, это ж… м-мать, в прошлой жизни было. От старости рухнул. Сколько лет-то ему, ну! И никому, пока не рухнул, дела, м-мать, не было. Стоит стеклянная коробка, место, м-мать, занимает, сыплется – никто и не дергался. А вот тут, н-на, сложился пополам наконец – давай, труби, м-мать, во все газеты! Выясняй, что да к чему!

Второй мужчина, одетый в несвежую камуфляжную форму, подлил из бутылки без этикетки в пластиковый стаканчик. Сегодня им, трем жителям Гаража, повезло: друг, работавший в продуктовом на складе, получил подарок от хозяина магазина в честь дня рождения сына. Три бутылки неучтенного пива и две неучтенной же водки.

– Дык это ж событие! Правильно, стоял-стоял и перестал! – ударил по мятой газете третий – бородатый мужчина, по опухшему лицу которого нельзя было опознать ни возраст, ни национальность. – Может, его взорвали? Журналисты – они не дураки, знают, о чем народу интересно читать.

– Да уж конечно, м-мать, просто очешуеть, как интересно! Взорвали, ага, заброс этот никому не нужный, ну. Сказали б лучше, был ли там кто из наших, журналисты, едрить их в корень! А то туда ж этот хотел перебраться… ну как его, м-мать! Ванька, что ли?

– Какой Ванька? Наш Ванька? Он ж в Калугу уехал! – удивленно глянул на него бродяга в пыльной куртке.

– Ой, м-мать, ну не Ванька! Да ну тот, что на Курском работал, калеку из себя мастерил?

– А, тот Колька! И чего он?

– Говорю ж, туда перебраться хотел. – Мужчина разлил по стаканам остатки водки.

– Ну, раз не пишут о пострадавших или погибших, значит, никого там не было! – настаивал мужчина с газетой.

Мужчина в камуфляже вырвал газету из его рук.

– Мудак ты, могут не писать, потому что нас, бомжей, не жалко никому. А может, и похуже… – Камуфлированный выдержал драматическую паузу. – Скрывать могут! – понизив голос, сказал он. – Вот случай был, когда я в Афгане служил…

– Началось! – залпом осушил стакан тот, у кого отобрали газету.

– А ты, м-мать, поговори мне тут! – взвился бывший военный, но замер с занесенным кулаком. Его взгляд уперся в сухонького старичка, появившегося возле костра.

– Опять ты, Владимир, безобразничаешь, – прищурился старичок.

– Да нет, я, я так, м-мать, просто… – потер шею Владимир, отводя взгляд.

– Рано ты сегодня, Дерсу, – улыбнулся мужчина в пыльной куртке, спешно пряча опустевшую бутылку за спину.

– А вы уже тепленькие, – нахмурился старик. – Мы как уговаривались? Со мной живете – в рот ни капли!

– Да мы же так, малехонько… – Мужик в куртке под протестующим взглядом Владимира выкинул стаканчики с недопитым.

– Малехонько! – цокнул языком старик Дерсу. – Еще раз увижу – вон пойдете, где хотите – там и зимуйте.

– Да мы же это! – попытался снова возразить Владимир, но Дерсу только молча сунул ему упаковку мази.

– На вот, колени свои помажь сегодня на ночь. И костер засыпьте. Чадит сильно, охранник на стройке может заметить – ругаться будет.

Старик прошел мимо замолкшей троицы и скрылся в дверях гаража.

О Дерсу знали все бродяги района, если не всего округа. Но о его прошлом известно было немного.

Знали, что в нормальной жизни он был Игнатом Басылаевым, из простой семьи, жил в Якутске, но переехал в Москву, выучился. Получил хорошую работу сотрудника какого-то НИИ. Но сменилась эпоха, родной институт оказался не нужен новому строю, и Игнату пришлось уходить. В новой жизни, где больше всего стала цениться способность что-то выгодно продать, Игнат Басылаев не прижился. Попробовал себя челноком, но он гораздо лучше разбирался в сложнейших чертежах, чем в том, какую модель джинсов «пипл будет хавать» завтра, так что довольно скоро с бизнесом завязал.

Была у Дерсу и семья, говорили, жена и дети. Но что с ней стало, что стало с его трехкомнатной квартирой в не самом бедном районе и как именно он оказался на улице, никто не знал. Спрашивать не решались. Дерсу личных вопросов не любил, говорил вообще мало, но делал все всегда по совести и по чести. Говорили, что поэтому к нему приклеилось прозвище персонажа старого кинофильма – бывший сотрудник НИИ, даже оказавшись на улице, не утратил практичного и продуманного подхода к жизни. Он отменно налаживал быт.

Гараж Дерсу (а иначе, как Его Гаражом, место, где он жил, не называли) был настоящим частным домом со всеми удобствами. Во всяком случае, по меркам бродяг. Здесь были горячая вода и возможность разогреть еду – помогала близость теплотрассы. Имелись крыша над головой и надежные стены. В двух зеленых сарайчиках, соединенных в один самодельным проходом, с комфортом одновременно могли разместиться десять человек. Но Дерсу строго отбирал тех, кто мог у него остановиться, – никаких драчунов, никаких пьянчуг, а еще никаких тунеядцев. Жилец обязан был работать; тем, кто жил в Гараже, просить милостыню было зазорно. Поэтому с Дерсу жили всего трое, которые по мере сил старались вести себя прилично и не ссориться с хозяином «роскошного жилища». Иногда Дерсу снисходил к их слабостям, ведь жильцы активно защищали Гараж от нежелательных гостей из других районов, но надолго расслабляться не позволял.

Официально место, где жил Дерсу, считалось остатками гаражной стоянки, переставшей работать около десяти лет назад. По документам место было заброшенным, ничьим, но полиция все равно периодически наведывалась сюда в профилактических целях. Чтобы избежать проблем или, тем более, выселения, Дерсу, опытный переговорщик с представителями власти, пришел к участковому сам. Вежливый, вымытый, выбритый и в самой чистой и приличной одежде, какую удалось найти. Приятелям его затея казалась обреченной на провал, но, к общему удивлению, Дерсу вернулся через пару часов вполне довольный собой. Ему удалось убедить полицейского, что их присутствие в заброшенных гаражах не вред, а очень даже польза. Он обещал лично следить за соблюдением тишины и чистоты, обязался гонять наркоманов и других подозрительных лиц, облегчая заботу о безопасности в районе.

Это событие сделало Дерсу беспрекословным авторитетом среди бродяг сразу нескольких районов.

После исторической беседы участковый все же пару раз наведывался в Гараж, но скоро убедился, что место вдоль железнодорожных путей и теплотрассы действительно стало доставлять меньше проблем, и, неофициально договорившись с начальством, оставил старика в покое.

К тому же место вскоре стало приносить дополнительную пользу. Дерсу, страстный Читатель еще со времен нормальной жизни, по помойкам собирал выброшенные томики и приносил в Гараж. Скоро собралась целая коллекция книг на самые разные темы, и – недолго думая, Дерсу оборудовал во втором гараже настоящую библиотеку.

Книги, завернутые в целлофановые обложки, стояли на разнообразных полках и этажерках, подобранных жителями Гаража на свалке. Дерсу расставил тома в алфавитном порядке и по темам, взялся вести картотеку. Среди самодельных стеллажей скоро появились стол и даже пара просевших кресел. Для освещения Дерсу использовал фонарики, прижатые к полупрозрачным канистрам из-под стеклоочистителя. Получались своего рода ночники, которые создавали в библиотеке приятную атмосферу. Здесь было запрещено спать или есть, только читать. Дерсу не делал никаких исключений. Долгое время в библиотеку ходил только он сам, его сожителей книги особенно не интересовали, хотя они с удовольствием пополняли коллекцию. Но слухи распространились быстро. Сначала к Дерсу стали ходить бродяги из соседнего района, жившие под железнодорожным мостом. Среди них оказались бывший врач и учитель географии. Потом появились дворники, с которыми бродяги торговали найденным на помойках. Через дворников о библиотеке узнали соседские бабушки, а уж от них слух дошел и до участкового. Тот появился на пороге с томиком Ахматовой и с огнетушителем. Оставил принесенное Дерсу, взял Пастернака и ушел на дежурство.

Библиотека стала своеобразной достопримечательностью района. И настоящей отдушиной для своего основателя.

После увиденной у сожителей бутылки Дерсу хотелось забыться как можно скорее. Он переступил через спальники и вещи троих постояльцев, зашел в библиотеку, снял с полки томик Достоевского и устроился в кресле. Но чтение не шло; он думал то о неуравновешенном Владимире, чье поведение уже давно мешало мирной жизни Гаража, то о собаках у Курского, которым он сегодня, как всегда, принес небольшое угощение, но на месте не застал. И это омрачило весь оставшийся день: Дерсу не мог не думать, что с собаками кто-то расправился. Увы, на улице это – обычное дело.

Дерсу любил животных. А животных на улице любил вдвойне – несмотря на то что оказались забыты, выброшены, никому не нужны, многие из них не утратили веру в людей. Собаки у Курского всегда принимали лакомство с благодарностью, лизали руки, даже приводили щенят.

Кошки, чьи тайные жилища Дерсу обнаружил, гуляя по району, давались гладиться, урчали, терлись об ноги и всегда выбегали встречать, стоило старику показаться вдалеке.

Куда бы Дерсу ни шел, он всегда брал с собой лакомства для четвероногих «братьев по несчастью». Из-за этого он дружил с бабушками и ссорился с некоторыми дворниками.

– Тебе бы в массы это нести, – как-то сказала ему старушка, исправно сидевшая у пятого подъезда ближайшей к Гаражу девятиэтажки. Всегда в платке и ватнике, какая бы погода ни стояла. – А то вон сколько жестоких людей, живность обидеть – дело нехитрое. А ты бы как-нибудь их учил, что ли, всякую жизнь уважать.

Дерсу поднял глаза от книги. Он читал строчку третий раз и ничего не понимал. Мысли были далеко. Одни воспоминания потянули за собой другие.

Курский. Конец зимы, еще очень холодно. Дерсу покормил собак и зашел в зал ожидания погреться. Он был одет в новенькую куртку, на днях полученную от социальной службы, и буквально накануне вечером принял ванну. Поэтому старик не вызвал у полиции никаких вопросов. Дерсу высматривал укромное место, где можно отдохнуть, не мешая пассажирам, когда увидел эту парочку. Что-то в этих двоих резко выделяло их на фоне толпы. Мужчина с многодневной щетиной сутулился, будто пытаясь казаться меньше, и затравленно озирался по сторонам. В одной руке он нес спортивную сумку, другой сжимал запястье мальчика лет десяти. Лицо мальчика в куртке, которая была ему велика, наполовину скрывал капюшон. В свободной руке мальчик держал замызганный пакет, из него выглядывала новогодняя гирлянда в виде свечей. От скуки он накручивал ручки на запястье и отпускал, наблюдая, как пакет вращается. Мужчина заметил это и грубо дернул мальчика за руку.

В голову Дерсу закрались нехорошие мысли. Мужчина, кажется, «свой», за годы жизни на улице Дерсу хорошо умел различать таких же бедолаг, как он. Судя по поведению, на улице оказался недавно, еще не очень привык. Но он с ребенком, а вот уж это нехорошо – вдруг украл или еще что похуже? Дерсу решил подойти.

Сперва мужчина попытался уйти от разговора. На вопрос, нужна ли помощь, сделал вид, что не слышит.

– Да, нам негде жить! – вместо него отозвался мальчик.

И взглянул на Дерсу таким чистым взглядом, что старик понял: мальчик не краденый. Он просто жертва взрослого безрассудства.

Мужчина дернул ребенка за руку.

– Нам ничего не нужно, – торопливо ответил он, не глядя на Дерсу.

Но старика он больше не интересовал.

– Папа твой? – спросил Дерсу у мальчика.

Тот кивнул.

– Нас из очередного дома выгнали.

– Почему так?

– Денег нет.

– Все у нас есть! – снова дернул сына за руку мужчина. – Оставьте нас, пожалуйста.

Мужчина поднял лицо на старика, и тот увидел характерную припухлость вокруг глаз, черноту на веках и впалые скулы. Мужчина много пил и плохо ел. Желтушный цвет кожи намекал, что последствия уже наступили.

Дерсу бросил взгляд на вход в зал ожидания. Полицейские у рамок поглядывали в их сторону с интересом.

– Ты не ври мне, вижу же, что помощь нужна. – Дерсу внимательно посмотрел в лицо мужчине. – Не о себе, так о мальчонке подумай. У меня дом есть. Тепло, светло, могу кров дать.

– Так уж и кров? – насторожился мужчина.

– А ты не щетинься. Мне врать незачем, я сам такой же – в гаражах мой дом, меня зовут стариком Дерсу, тут меня многие знают. Дерсу никого не обманывает, а помочь – помогает.

– Зачем вам это? – дрогнул голос мужчины.

– Так у нас принято. Помогать друг другу надо, иначе в Городе не выжить.

Мальчик улыбнулся. Мужчина с сомнением оглядел Дерсу.

– Мне нечем заплатить, – наконец признался он.

– Вижу, что нечем. Ну да это ничего, придумаем что-нибудь. Да ты не бойся. Дерсу слово держит.

Полицейский потянулся и неспешным шагом направился в их сторону.

– Идти надо, – наблюдая за ним боковым зрением, сказал Дерсу. – Не нужно нам проблем. Тут недалеко.

И уже втроем они покинули вокзал.

Дерсу поставил Достоевского на место и вышел в первый гараж, где были спальники. Вот этот, красный, в котором теперь спал Владимир, принадлежал раньше отцу мальчика. А тот, синий, где спал любитель свежих новостей, подбиравший на платформах забытые газеты, принадлежал мальчику.

К ребенку Дерсу быстро привязался. Может, он напоминал ему кого-то из семьи, а может, просто непосредственностью, живостью ума и безграничным воображением мальчик разбавлял его будни. От участкового его прятали – на всякий случай, но тот и так был занят делами, в библиотеке теперь почти не появлялся. Мальчик довольно быстро смекнул, как стоит поступать, и в те редкие разы, что служитель порядка все-таки направлялся к Гаражу, прятался раньше, чем сам Дерсу узнавал о его приближении.

Гараж с появлением мальчика просто ожил – тот постоянно что-то в нем сооружал. То крепость из палет и брезента, то город из книг, то крылья – их он смастерил из проволоки и старой простыни в звездочку и бегал с ними по крыше Гаража, пока не получил нагоняй от отца.

Отец вообще был чрезвычайно строг к мальчику, но какими-то вспышками. Иногда ему сутками не было до сына дела, и он по поручению Дерсу лениво подклеивал разваливающиеся книги в библиотеке. Иногда реагировал моментально, и мальчику влетало несоразмерно с проступком.

Причиной такого поведения был, скорее всего, алкоголь, точнее, отказ от него. Дерсу строго следил за тем, чтобы отец мальчика перестал прикладываться к бутылке. И первое время старику казалось, что он сможет отучить постояльца от пагубной привычки. Он загружал его работой, чтобы не оставалось свободного времени на алкоголь, и мужчина честно выполнял все поручения, отрабатывая кров. Иногда через силу – Дерсу видел, с какой неохотой он собирается идти к дворникам за водой или сортирует еду, найденную у баков.

Мальчик адаптировался гораздо лучше. Начались игры, потом он заинтересовался книгами, и Дерсу обнаружил, что читает мальчик с большим удовольствием как подростковую литературу, так и серьезные произведения вроде «Петра Первого» Толстого или «Чумы» Камю. Дерсу с удовольствием обсуждал с мальчиком прочитанное, у того был подвижный ум и живое воображение, он хорошо воспринимал то, что казалось от него бесконечно далеким.

– Это потому, что у него голова больше ничем не занята. Только этим. Ну и выдумками своими.

На отца успехи сына особого впечатления не производили. Но Дерсу каждый раз старался убедить расстраивавшегося мальчика, что отец на самом деле им ужасно гордится, просто у него сложный период. Дерсу разрешал мальчику читать все, до чего тот дотянется в его библиотеке, отобрал только «Лолиту» Набокова, неловко объяснив, что произведение требует подготовки.

Мальчик стал везде сопровождать старика. Казалось, он не хочет оставаться с отцом наедине. Дерсу охотно брал его с собой – показывал, где стоят лучшие баки и в какие дни их предпочтительнее осматривать, как продавать найденные вещи дворникам – те охотно покупали найденную детскую одежду и игрушки, но договориться о цене было настоящим искусством. Рассказывал, какие магазины и кафе отдают еду по вечерам, где можно отдохнуть летом и погреться зимой, а куда лучше не соваться.

Мальчик схватывал на лету, у него был цепкий взгляд, иногда он находил в баках то, что Дерсу, уже осмотревший содержимое, даже не заметил.

Однажды мальчик вытащил из бака старый мобильный телефон.

– Даже с камерой! – улыбнулся он. – У меня когда-то был похожий. Если работает – можно делать фотки и видео снимать!

Дерсу отнес находку одному из знакомых дворников, и тот, тоже не гнушавшийся изучением мусора, подобрал для него зарядку.

Удивительно, но телефон оказался рабочим. А с соседнего производства по ночам можно было даже поймать слабый сигнал бесплатного вай-фая. Так мальчик получил давно забытую возможность сидеть в интернете. Поначалу он очень радовался, но постепенно потерял интерес. На вопрос Дерсу мальчик объяснил что-то про социальную сеть и друзей.

– Неинтересно мне, как они живут, – буркнул он и больше к этой теме не возвращался.

Но телефон не забросил – теперь это была камера. Он снимал все, что видел. Особенно мальчик любил снимать животных, которых они с Дерсу теперь кормили вместе. Он сделал из обыкновенного для Дерсу дела настоящий новостной проект. Заставлял старика на камеру комментировать все происходящее, ползал на животе за животными, чтобы взять хороший кадр, но сам наотрез отказывался сниматься.

– Это новости, я оператор! – заявил он, наводя кадр на Дерсу, пока его окружали поскуливавшие в нетерпении псы с Курского. – Так, еще раз. Зачем ты заботишься о домашних животных, Дерсу? Они разве сами не прокормятся?

– Они что люди – в этом смысле между нами разница небольшая. Всем в Городе добрая рука нужна, а как иначе.

Дерсу высыпал кости на асфальт, псы немедленно окружили их, принявшись увлеченно делить добычу.

– Я вот как думаю, – пряча пакет, произнес старик. – Они тоже человечны. И в гораздо большей степени, чем мы думаем.

Мальчик помахал рукой, призывая Дерсу продолжать. Серые глаза сосредоточенно смотрели на экран.

– Они живут с нами, нашу еду едят, от нас зависят и нас понимают, просто ответить не могут. Они сами уже почти люди, просто в облике другом, – пояснил Дерсу, вскрывая консервную банку и ставя ее рядом с собаками.

Мальчик выключил камеру.

– А может, они и отвечают, просто мы их не понимаем? – улыбнулся он.

Дерсу потрепал его по голове – гирлянда на голове мальчика съехала набок.

– Светлая голова. Не пропадешь. Если сам себя не закопаешь, конечно.

Дерсу вышел из-под разрисованного моста и медленно побрел вдоль насыпи, постепенно переходившей в дорогу. Мальчик поспешил следом, на ходу поправляя гирлянду.

– А папа не пропадет? – вдруг спросил он с детской непосредственностью, которая в нем еще оставалась, несмотря на нелегкий жизненный опыт.

– С папой твоим сложно. Если он в себе силы найдет, все у него получится.

Но Дерсу не особо верил в свои слова. Он хорошо знал, как выглядят люди, преступившие черту. Отец мальчика перешел ее не так давно, он еще цеплялся за нормальную жизнь, но путь вниз уже начался, теперь это был просто вопрос времени.

И тем больше ему было жаль мальчика. Дерсу поймал себя на мысли, что жизнь с его появлением обрела новый, гораздо более глубокий смысл. Старик будто помолодел на несколько десятков лет, проснулся давно забытый интерес к новому, любопытному, забывались все страхи и прошлые обиды.

– Буду блогером, – укладываясь в спальнике, сказал мальчик.

Отец, лежавший к нему спиной в соседнем спальнике, прыснул.

– А что, я слышал, есть блогеры, которые много зарабатывают! – Мальчик снял гирлянду с головы и уложил рядом плюшевую игрушку, черного пса.

– Для этого уметь что-то надо, а не по помойкам с камерой шариться, – отозвался отец.

Дерсу глянул на него с укоризной, но не смог ничего сказать – побоялся, что сделает хуже.

Мальчик густо покраснел и зарылся в спальник. Дерсу видел, как он сопит, изо всех сил пытаясь не плакать.

Старик ушел в библиотеку и долго нарезал там круги с томиком Чернышевского под мышкой, размышляя, как помочь. Наконец взял телефон с полки, где мальчик оставлял его на ночь, и вышел из Гаражей. Вернулся под утро и аккуратно разбудил мальчика.

– Вот. – Он протянул ему телефон, на экране которого горела страница ресурса для размещения видео. – Дворники из молодых помогли, загрузили сюда твои видео. Теперь ты этот… настоящий блогер!

Дерсу обошел спальники и взял с полки давно не заряжавшийся мобильный. Покрутил в руках и бросил на место. В углу комнаты что-то зашевелилось, и Дерсу поспешил туда. Опустился у коробки, накрытой остатками той самой звездной простыни, пошедшей на крылья. И аккуратно отодвинул ее, заглядывая внутрь. Рыжий кот переместил поудобнее перебинтованные лапы, но продолжал спать. Впервые за несколько недель животное спало спокойно – без душераздирающих воплей и попыток сгрызть наложенные бинты.

– Эх ты! – произнес Дерсу, проверил, есть ли вода в миске, и задернул простыню.

Дерсу помогал всем. Даже тем, кому нельзя было помочь. Он понимал, что отец мальчика рано или поздно сорвется, но не выгонял. Из жалости к нему, но больше – к мальчику.

Еще Дерсу понимал, что чем больше проходило трезвого времени, тем страшнее будет срыв, когда он все-таки наступит. А в том, что он наступит, Дерсу почти не сомневался.

В тот вечер они вернулись позже обычного. Мальчик вдоволь наигрался с бездомными кошками, отсняв сразу два, как он их теперь называл, сюжета, набегался за голубями, начитался полюбившегося «Повелителя мух» на свежем воздухе, пока Дерсу сдавал бутылки в приемник.

– Надо будет сразу выложить, хорошие получились видео, – зевнул мальчик, довольный прошедшим днем.

– До утра потерпит, ты вон едва живой, – потрепал его по голове Дерсу.

Удивительным образом простая попытка Дерсу поддержать мальчика вылилась в настоящее дело. На канал «Бездомные люди о бездомных животных» вдруг стали подписываться. Авторы даже не заметили, как подписчиков стало больше десятка тысяч. Дерсу удивился, когда мальчик объявил, что это – очень скромно и что, оказывается, бывают блогеры, которых смотрят миллионы. Числа просто не укладывались в голове, но мальчик заверил, что это – отличная цель.

– Сначала сто тысяч, потом пятьсот, а там и до миллиона недалеко, – простодушно рассуждал мальчик, на ходу просматривая последнее видео.

Дерсу только улыбнулся.

Они дошли до Гаража, и уже на пороге Дерсу понял, что внутри ждут проблемы. Отец мальчика был пьян. Не смертельно, но уже очень прилично.

По обрывкам слов стало понятно, что он нес вещи на продажу дворникам и напоролся на «конкурентов» – недружелюбных бродяг из другого района, которые поколотили его, а заодно отняли все добро.

– Неужто из-за вещей так убиваешься? – Дерсу аккуратно подтолкнул мальчика в сторону библиотеки, но тот не сдвинулся с места, глазами, полными ужаса и удивления, глядя на отца.

– Да пошло оно все, у меня два высших образования, у меня бизнес свой был, какого черта я гнию в этой дыре вместе с нарколыгами и пьяницами! – И отец сделал жадный глоток из бутылки.

– Что-то не заметил я, чтобы у тебя с пьянством проблем не было, – нахмурился Дерсу.

– Учить меня будешь, хрен старый! Да чего ты в жизни добился, чтобы мне замечания делать?! Знаешь, кто я такой?

– Кем бы ни был, при ребенке орать никому не можно. – Дерсу снял рюкзак с плеч и поставил у входа. – Вон, белый весь от страха уже стоит.

– Ничего, он не из трусливых, да, Лешк?

Отец криво усмехнулся и сделал шаг, чтобы погладить мальчика по голове, но тот увернулся, чем вызвал новый приступ ярости.

– Ты чего это от отца уворачиваешься, а? А ну, иди сюда, гаденыш, не смей так делать!

Мужчина попытался выловить мальчика, но тот опять отпрыгнул в сторону и спрятался за спиной Дерсу. Мужчина вцепился в ворот старика.

– А ну, отвали, я ему покажу, как отца уважать!

– Ты пьян, Андрей. Не трогай мальчишку, – ответил Дерсу, не сдвинувшись с места.

– Это мой сын, что хочу, то и буду делать, я ему отец! – рявкнул мужчина, хорошенько тряхнув старика.

– Думал бы ты об этом чаще, глядишь, и на улице бы не оказался.

Последнее слово Дерсу договаривал, уже летя на пол – пьяный с силой отбросил старика в сторону так, что тот врезался в стеллаж и рухнул на пол. Мальчик было бросился к нему, но отец перехватил.

– Пошло оно все! Ну-ка, Лешка, вставай, мы валим отсюда! – Отец сдернул куртку с гвоздя.

– Но я не хочу! Я хочу остаться! – Мальчик попытался вывернуть руку.

– Ты своего отца на бомжа вонючего променяешь?! – рявкнул мужчина, и мальчик расплакался.

Отец на секунду замер и вдруг отвесил ему звонкую пощечину.

– Как баба ревешь! Подбери сопли!

Держа за руку мальчика, зарыдавшего в голос, мужчина схватил бутылку с остатками спиртного и вышел на улицу.

Последнее, что видел Дерсу, – седая голова в гирлянде исчезает в сгустившихся сумерках.

В дверь осторожно постучали. Виноватое лицо Владимира появилось в проеме.

– Дерсу, вот тебе крест, мы ж по правде только малехо, не напивался никто, вот здоровьем матери! – Владимир с жаром ударил кулаком в грудь.

– Ладно уж, – отмахнулся Дерсу. – Завтра на стройку пойдете – там будете доказывать, что не пахнет от вас.

– Так мы это… Да не за этим я тут, м-мать, голова дырявая. Вот чего! – И Владимир сунул Дерсу порядком измятую газету.

Дерсу встряхнул ее, расправляя.

– Чего тут?

– Да вот тут, во, гляди! Это ж про твоего мальчишку!

Владимир хлопнул по странице, где между объявлений о продаже дачных участков, поиске работников и рекламе сомнительных услуг было несколько заметок о пропавших людях.

– Сероволосый, одиннадцать-двенадцать лет, зовут Леша, ну, все как по нотам, м-мать! – довольный собой, улыбнулся Владимир.

А вот Дерсу оставался хмур.

– Фото почетче бы… – изучая фотографию, произнес он.

– Да на кой ляд, ты много таких мальчишек знаешь? – Дерсу глянул на Владимира, и тот потупился. – Прости, это я… м-мать, от нервов! Вдруг правда твой мальчишка?

Дерсу молчал. Тогда, отлежавшись после инцидента с отцом мальчика – удар у него был сильный, спина ныла несколько дней, – старик отправился на поиски. Но никто из бродяг и дворников не видел, куда ушли мужчина и мальчик с седыми волосами. Он не смирился. Старался не думать о плохом, но раз за разом к нему являлись образы, как пьяница-отец зашибает сына в очередном приступе ярости. И с каждым прошедшим днем отгонять от себя эти мысли было все труднее.

– Как думаешь, кто ищет? Ты вроде говорил, они сами по себе были, – нарушил череду мыслей старика Владимир.

– Никто в этом мире не сам по себе, у кого-нибудь всегда есть кто-то другой, – ответил Дерсу, вглядываясь в оставленный под объявлением телефонный номер.