– Послушайте, это уже просто несерьезно, – произнесла Линда, красная от гнева, но изо всех сил сдерживающая себя.

– Согласен, чего тут мусолить?! – пробасил Вагай. – Путевод должен быть с хундами, и все тут! С таким талантищем он же прирожденный воин!

– Помилуйте! – всплеснула руками Эбернетта. – Ткач-воин. Это ж что он будет создавать? Окопы?! Оружие?!

– А хоть бы и так! – напирал Вагай. – А вы что, думаете, он в молениях Небу преуспеет?! Или в травках-припарках?

– Леди Фоци совершенно права, – вмешался Барон. Он старался выглядеть невозмутимым, и поэтому не смотрел на Вагая. – Этот Путевод не может быть воином. Для него нет лучшего места, чем у шушу! Представьте! Больше не понадобится добывать товары, их можно будет просто создавать!

– И Город утонет в потеряшках! – Линда уперла руки в бока. – Пожалуйста, Барон, не глупите, Путевод не может заменить собой целый орден!

– Ну и что же вы предлагаете? – вздохнул предводитель шушу. – Уж не отдать ли его краи?

– Для начала я предлагаю перестать ругаться! – жестко ответила Линда.

Майя не принимала участия в перебранке. Ее взгляд снова потух, она безучастно сидела в кресле.

Я, Путевод и Раксакаль наблюдали за ними из дальнего угла Зала. Путевод лежал на самодельной подушке из моей свернутой накидки и если не спал, то все равно держал глаза закрытыми. Раксакаль же напряженно прислушивалась, но не к разборкам глав Хранителей; она явно пыталась услышать что-то другое.

– Опасаешься? – спросил я больше для того, чтобы отвлечься от ругани.

– Вроде того. Бабушка Роза говорит, что Теневые могут идти по следу.

– Ну, это нормально. Мы пока сюда добирались – Город уже Тенями полнился, ничего удивительного. Но какое нам теперь дело? Путевод без пяти минут под опекой какого-нибудь ордена.

Раксакаль пожала плечами.

– Да понятно, тут и хунды, если что, отобьют, и все такое. Просто… Бабушка Роза никогда ничего не говорит просто так, понимаешь?

Я снова поднял взгляд на ругавшихся. И увидел Майю, быстрым шагом приближавшуюся к нам. Главы ордена в пылу ссоры даже не заметили ее ухода.

– Я что-то чувствую, – коротко сообщила она.

Раксакаль немедленно вскочила на ноги.

– Видишь, я же говорила! Баба Роза не ошибается.

Она заулыбалась. Той азартной улыбкой, с которой она перешагнула порог Дома Путевода. Очень интересная у нее была реакция на возможные проблемы.

Майя прожигала меня взглядом. Я понял, что она боится.

– Каравакс, кажется, чудо Путевода привлекло внимание. В Доме – кто-то чужой.

На Улице снегопад превратился в буран. Смотреть сквозь летевшие в лицо хлопья снега было практически невозможно. Индерь застегнула куртку под горло.

– Холодает. – Из-под ворота в воздух вырвался пар.

Хунды охраняли Зеркальный Дом уже несколько часов, рассредоточившись по периметру небольшими группами. Так, чтобы видеть друг друга.

– Сколько они еще будут совещаться?

Индерь переминалась с ноги на ногу. Сидевший рядом Баган строго глянул на нее.

– Сколько нужно. Чего разнылась? Работа такая.

– Да знаю, знаю! – вздохнула Индерь, обивая снег с ботинок. – Просто хочется уже что-нибудь делать!

– Ну так сядь и следи – вот тебе дело. – Баган внимательно всматривался в снег. Его настораживала неестественная тишина – Город вокруг смолк, будто ждал чего-то. Слышен был только завывающий ветер.

– Нехорошо… – нахмурился он.

Сквозь мельтешащие снежинки опытный глаз вдруг заметил какое-то движение.

– Индерь! Там! Смотри.

Индерь прищурилась. Кто-то шел им навстречу.

– Человек?

– Может. Предупреди других.

Индерь кивнула и завыла. Ей тут же ответили десятки голосов.

– Передадим Вагаю? – спросила Индерь, сосредоточенно глядя на приближающуюся фигуру.

– Рано, – отозвался Баган, также не сводивший глаз с незнакомца. – Посмотрим, что он сделает. Может, так уйдет.

– Незванец? – взволнованно произнесла Индерь.

– Чего ему тут делать? Тут даже Мрака нет!

Баган подал голос, но лай не испугал пришельца. Тот продолжил уверенный путь. Баган напряженно думал, как стоит поступить.

– Да давай его прогоним, делов-то!

Индерь рвалась в бой. Молодая кровь кипела в жилах, требовала немедленных действий.

– Сядь! – рыкнул на нее Баган. Он был бойцом старой закалки, отвечавшим сегодня за охрану, и прекрасно знал цену необдуманным действиям. – Мы не можем просто так напасть на человека.

– Но он нарушитель! – не унималась Индерь, которую уже захватил азарт.

– Мы не можем напасть на человека, пока он не проявит прямую агрессию! Жизнь и здоровье человека для Хранителя бесценны. Хранитель обязан сделать все, что возможно, чтобы не причинять вреда людям. Даже если он сто раз будет подозревать человека в злом умысле, применение силы – самый-самый крайний случай.

Баган втянул носом воздух. И отступил.

– От него пахнет, как от Путевода.

– Чего? – встрепенулась Индерь. – Это как так?

– Может, он его позвал?

Баган сам не очень был уверен в своих словах, но он пережил уже двух Путеводов, а потому хорошо знал, что дар способен вызвать что угодно – искривить дома, заставить все кругом замереть, изменить погоду и – почему бы и нет? – призвать других людей. Требовалось принять решение.

– Пропустим, – наконец произнес Баган. – Но предупредите охрану внутри.

Новость тут же облетела Зеркальный Дом.

Хунды, получившие сообщение о вошедшем чужаке, передавали новость дальше, готовясь к любому исходу ситуации. Когда мы с Майей выскочили в коридор, мимо промчался небольшой отряд хундов.

– Эй, что за движ? – окликнул их я.

– Человек в Доме, Путевод случайно никого не звал? – бросили они на бегу и скрылись, не дождавшись ответа.

– Он вроде только елку делал! – Я глянул на Майю.

– Надо посмотреть.

Она припустила вперед, я последовал за ней.

Мы выбрались в вестибюль у главного входа. Полукруглая комната упиралась в крутящиеся двери. Ветер вертел их, занося внутрь снег. И в сюрреалистичных рыже-белых бликах фонарей мы разглядели его. Он шел нам навстречу, медленно и степенно. Шаги глухо отстучали по ступеням, рука без труда остановила карусель двери. Чужак помедлил, взгляд его замер на нас. Я не заметил ни удивления, ни любопытства. Человек был какой-то неестественный, неживой. Я покосился на Майю и дернулся – ее волосы стояли дыбом. Она вся вытянулась, краска отхлынула от лица, широко распахнутые глаза в ужасе смотрели на чужака. Неприятный холодок пробежался по моей спине. Кеди хорошо чувствуют Тьму. Слишком хорошо. Я с трудом заставил себя вновь посмотреть. Неизвестный прошел в вестибюль, отпустил дверь на свободу.

– Мы пришли поговорить, – произнес чужак. Голос у него был тихий и ровный. Мертвый. – Мы пришли поговорить с Советом.

В Зале, где проходило Собрание, теперь было полно народу. Гретта, Бабушка Роза и фоци, занимавшиеся церемонией, часть хундов, охранявших ближайшие к залу этажи. Все невольно жались к стенам, оставляя вокруг чужака пространство. Воздух был пронизан напряжением, едва не искрился. Мы с Раксакаль стояли рядом с Путеводом в окружении Глав Хранителей, Майя – ближе всех к Чужаку. Тот не спешил заговаривать. Он напоминал мне статую – тонкий, бледный, точно высеченный из камня. Пальцы неестественно скрючены, руки поджаты к груди. И ни малейшего движения на бледном гладком лице с черными провалами вместо глаз.

Хранители и представитель Теневых в одной комнате. И еще никто не умер. Ситуация была похожа на бредовый сон.

Я, как и любой краи, Теневых чувствовал плохо. Проблем не было и у фоци с хундами, страх – да. Но это ерунда в сравнении с тем, что чувствуют кеди. Майе было мучительно больно от столь близкого контакта. Она сутулилась, обхватив талию руками, ее лицо уродовали вздувшиеся вены, зубы стирали друг о друга эмаль. Но взгляд ее упрямо и зло смотрел на чужака.

Дом переживал еще сильнее нас: балки под потолком жалобно скрипели, мелкой дрожью тряслись окна, от пола и стен веяло холодом.

– Что ты за зверь такой? – вдруг разорвала плен тишины Бабушка Роза. Она смотрела на Чужака без всякого намека на страх. – Не Тень, не незванец и даже не Теневой, кто ж ты?

– Мы говорим через него, – Чужак склонил голову к плечу – медленно и осторожно, как строительный кран опускает тяжелый груз. – Мы говорим за всех. Мы Теневые. Мы видим. Мы пришли говорить.

Не зря парень показался мне оболочкой, куклой. Похоже, так и было. Теневые не могли прийти сами – слишком сильна защита, слишком много хундов, – и подослали его. Но кто он? Бабушка Роза сказала, что не незванец, но тогда кто?

– Так говорите, чего тянуть, – скрестила руки на груди Бабушка Роза.

Барон поглядел на нее с опаской. Но чужак пропустил грубость мимо ушей. Может, он ее даже не считал – в конце концов, его собственная речь была лишена даже интонаций, не то что эмоций.

– Вы ссорились, – вдруг произнес чужак, переводя взгляд с одного Хранителя на другого. – Здесь пахнет руганью. – Он медленно обвел взглядом комнату – двигались только глаза, а голова будто прилипла к плечу. – Должно быть, вы не смогли решить, кому опекать Путевода?

Напряжение в комнате нарастало. Путевод, уже осознавший, что под этим словом понимают именно его, судорожно сжал мою руку. Он не смотрел на Чужака, я загораживал его собой, взгляд пришельца скользил мимо – он явно искал седовласого. И никак не мог найти.

– Мы пришли помочь.

Эбернетта не сдержала короткого возгласа. Зажала рот руками, выпучив глаза на Чужака. Барон схватил ее за плечи.

– Видали помощь… – процедил сквозь зубы Вагай.

– Если бы мы пришли вредить, отец волков, мы бы уже вредили. Мы не тронули твоих солдат, – спокойно отозвался чужак.

Вагай нахмурился, но сдержался.

Линда, крепко сжав руки в замок, сделала шаг вперед.

– Теневые никогда прежде не изъявляли желания вести диалог. Десятилетиями каждый новый Путевод был дичью, а Теневые – охотниками. – Ее голос едва заметно дрогнул.

– Так всегда было удобно думать Хранителям. Мы – зло, Хранители – добро. – Чужак впился взглядом в Линду, та невольно опустила глаза. – Мы всего лишь разные стороны Города. Равноценно важные.

– Город бы без вас обошелся, – фыркнул Вагай. – Вам волю дай – с ума всех сведете.

– Вы боитесь за Город или все-таки за себя?

Взгляд чужака перевалился через голову Вагая, стек по мне и вдруг заметил за моей спиной Путевода. Дом дрогнул. Чужак не сдвинулся с места, но я явственно ощутил, что Тьма, исходившая от Него, приблизилась. В голове с новой силой вспыхнули все мои личные воспоминания, связанные с Тьмой, и я невольно отшатнулся.

– Вот и ты! – произнес чужак почти с удовольствием. – Путевод, ты боишься? Хранители тоже боятся нас. Настолько, что стараются даже не показываться ночью на Улицах. Как они могут защитить тебя, если не знают, как позаботиться даже о себе?

Путевод уперся головой в мое предплечье, молчал, упорно глядя в пол. Я слышал, как шумно и часто он дышит.

– С нами ты больше ничего не будешь бояться, мы сможем защитить тебя от всего.

– Не слушай, Путевод, он сведет тебя с ума! – не выдержала Эбернетта и тут же вновь сжала ладонями рот.

– Они переносят на тебя свои страхи. – Взгляд чужака разъедал меня, как кислота, я физически ощущал, как Тьма лезет под одежду, кожу, ребра, пытаясь пронзить насквозь, добраться до седовласого. – Ты не обязан бояться, как они. Они сходят с ума, не в силах справиться с тем, что дает Тьма. Но ты можешь.

– Хватит!

Рефлекторным движением я отбросил Путевода вглубь толпы Хранителей. Черные бездны глаз Чужака вперились в меня.

– Чего ты надеешься добиться, Хранитель? – От этих слов Дом задрожал с новой силой – заскрежетали стеклянные стены, с потолка посыпался песок. – Ты сам все видел. Этот Путевод силен. Возможно, даже слишком силен.

Линда с трудом удержала Вагая, готцового броситься в атаку, схватила его за руки.

– Дом сейчас рухнет! – воскликнула Эбернетта. Фоци сбились вокруг нее в пеструю кучу.

– Боятся… они всегда боятся. – В голосе Чужака снова проскользнуло самодовольство. – И вы смеете называть себя добром? Хранителями? Такие же пугливые, как люди… такие же порочные.

Тьма, исходившая от Чужака, двинулась на меня с таким напором, что кровь хлынула к вискам. В глазах померкло, сердце застучало под кадыком. На ногах меня удерживала единственная мысль – я не мог, не имел права упасть перед Майей. Вот она, хрупкая, согнувшаяся от боли, но не теряющая самообладания. Как я мог показать меньшую выдержку?

– Ты борешься. Но в этом нет смысла, мы видим тебя насквозь. – Тьма проникала в мою голову, путала мое сознание.

«Не упасть перед Майей. Не упасть».

– Вы слабы. А Путевод силен. Силен, как мы. Он способен перекроить Город на свой лад, вывернуть судьбы людей наизнанку. Готовы поклясться своим Небом, что сможете научить его, как делать это без единой жертвы или вреда для других? Старуха! – обратился вдруг Чужак к Бабушке Розе. – Звезды светят во Тьме. Ты сама сказала. Путевод должен быть с нами!

Стекло в окнах не выдержало.

Раздались хлопки, и нас осыпало дождем из осколков. Я успел упасть на пол – по моей спине забарабанили мириады стеклянных брызг.

А дальше начался полный хаос. Хранители заметались, вокруг все загрохотало, задвигалось.

– Балки прогибаются! – крикнул кто-то.

– Уходите, мы прикроем! – раскатился в ответ по залу бас Вагая, который тут же заглушил ужасающий металлический скрежет над головой.

Не помню, как вскочил на ноги. Помню, что среди слившейся в поток толпы вдруг блеснул венок Путевода. Он лежал на полу, закрыв голову руками, а осколки плавали над ним, как подвешенные на ниточки украшения. Я схватил его под руки, дернул на себя – осколки тут же осыпались на пол.

– Живой?

Я подхватил Путевода на руки, не дожидаясь его ответа. Он вцепился в меня, уткнулся головой в плечо. Мы выскочили в коридор, где обрушивались куски штукатурки, куски балок и стекол. Видимость была почти нулевая: в бетонной пыли, в чередовании света и тени, мелькали силуэты Хранителей. Нас бросало из стороны в сторону, как ветви деревьев в ураган, – пол под ногами ходил ходуном. На миг я заметил в толпе Майю – на лице кровь, в светло-желтых волосах блестит стекло. Я рефлекторно дернулся за ней, но передо мной в пол врезался осколок бетона.

– Держись, малой!

Я прижал к себе Путевода, перемахнул с ним через упавший кусок, и мы побежали к спасительно светившемуся прямоугольнику рыжего света впереди – выходу. Последнее, что я запомнил, это как мы упали в объятия метели, а за нами, точно карточный, рухнул Зеркальный Дом.