Терраса кафе была заполнена под завязку, насколько это позволяли антиковидные ограничения. Обтянутые красно-белой лентой столики пустыми пятнами выделялись среди тех, за которыми сидели посетители. Кирилл всматривался в лица, размышляя, как же угадать среди всех этих людей Милену? Если конечно, она на самом деле существует.

Кто бы не отправил письмо, не позаботился об опознавательных знаках: ни «я надену желтую кофту» или «красную шляпу», ни «я буду ждать за столиком возле вазы с цветами». Более того, Милена тоже не знала, кто придет на встречу, а потому могла сейчас точно так же искать глазами Кирилла, не представляя, кого, собственно, ожидать.

От этой мысли он и решил оттолкнуться, а потому обратил внимание на женщин, разглядывающих посетителей и прохожих. Под критерии подходили две девушки: одна сидела за столиком на террасе, то и дело проверяя телефон; вторая стояла чуть в стороне и тайком поглядывала на Кирилла, делая вид, что изучает выставленное у входа меню.

Он подошел ближе.

— Милена?

Девушка оглянулась.

— Да, это я. А вы с того сайта?

— Да.

— Как хорошо! Я боялась, что никто не придет.

Она была одета в спортивные легинсы и тунику. Открытые плечи украшали ветвистые татуировки — что-то абстрактное и буддийское. На плече висел коврик для йоги. Казалось, еще немного — и он ее перевесит, не потому что выглядел таким уж массивным, а потому что Милена казалась невероятно хрупкой. Со спины ее вполне можно было принять за девочку-подростка или даже за мальчика, учитывая короткую стрижку. Только лучики-морщинки вокруг глаз подсказывали, что ей за тридцать.

Кирилл перевел взгляд на террасу кафе.

— Боюсь, все места заняты.

— Да. Не ожидала, что так будет.

— Как вы смотрите на то, чтобы взять кофе с собой и прогуляться в сквер?

— Отличная идея!

Они вошли в кафе и заказали кофе на барной стойке: латте на кокосовом молоке для Милены и флэт уайт для Кирилла. В отличие от террасы, внутри было пустынно и тихо, санитарные требования позволяли принимать посетителей только на открытом пространстве.

Кофемашина зажужжала, Кирилл с наслаждением втянул аромат свежемолотых зерен.

— Как вас зовут? — поинтересовалась Милена.

Она не походила на сотрудника прокуратуры, засланного выяснить, кому принадлежит сайт, но Кирилл не торопился с выводами. Никогда не знаешь, чего ожидать. Никто не думал, что Семашко вызовет на допрос Нику, но тем не менее это произошло. Вдруг Якут тоже решил применить нестандартный подход и прислал Милену?

— Кирилл, — он решил, что ничем не рискует, если назовет свое имя. Мало ли сколько в Краснодаре Кириллов.

— А меня и в самом деле зовут Милена. Приятно познакомиться.

— Мне тоже. — Он указал на ее коврик. — Занимаетесь йогой?

— Да, наконец-то нам разрешили практиковать в парках, а то все онлайн да онлайн. Сегодня первое занятие.

— Здорово. Повезло, что не очень жарко.

— И не говорите! Даже дышится легче.

Накрапывающий с утра дождь так и не отважился перерасти в ливень, но зато небо затянуло облаками, а легкий ветерок приятно щекотал кожу.

— Вечером обещают грозу, а завтра снова тридцать восемь, — вздохнула Милена. — Сейчас бы рвануть на море, но у меня, как назло, дежурство.

«Дежурство?» — мысленно насторожился Кирилл.

— Так-то мы все на удаленке, — продолжала Милена, — но раз в неделю кто-то должен приходить в офис на всякий случай. Чтобы быстро отреагировать, если что сломается.

— А чем вы занимаетесь?

— Я сисадмин в небольшой транспортной компании. Ну знаете, винду переустанавливаю, слежу, чтобы работали принтеры, почта, сайт, бухгалтерские программы. Разве что утюги не чиню, в остальном все железки и программы на мне.

— А утюги тут при чем?

— Это шутка такая профессиональная: сынок, почини утюг, ты же программист. Правда жизни. Мало кто понимает, что программист, как и сисадмин, утюгами не занимается, для людей все мы «компьютерщики», а потому с любой технической поломкой идут к нам: хоть с утюгом, хоть с севшими батарейками в пульте. Но это еще полбеды, попробуй объясни, что сисадмин и программист не одно и то же, общего у них примерно как у психолога и травматолога. Не поймут. Я раньше в больнице работала, так меня там как раз программистом и оформили, хотя где я, а где программный код? Но по штатному расписанию должность «системный администратор» не предусмотрена, могли бы техником назначить, это чуть ближе к тому, чем я занимаюсь, но там ставка ниже. Кадровичка так и сказала: «Устроим программистом, все равно это одно и то же, а получать будешь на две тысячи больше». Вот такая забавная история.

Кирилл уловил из рассказа Милены главное: раньше она работала в больнице. Ну или говорит, что работала. Интересно, не в той ли больнице, где отравили Подставкина?

Бариста поставил на стойку два стакана.

— Ваш кофе. Крышки и сахар справа.

— Спасибо. — Милена взяла свой латте. — Сахар я не ем, а крышки, будь моя воля, вообще бы запретила.

Бариста пожал плечами и вернулся к кофемашине. Кириллу же стало интересно.

— Почему вы хотите запретить крышки?

— Потому что они убивают природу: практически не перерабатываются, лежат в земле, гниют. Или животные их едят и погибают. Это очень грустно.

Кирилл взял кофе, оставив крышку на столе.

— Что ж, последую вашему примеру.

Они вышли на улицу и направились в сторону сквера. Вопрос экологии явно занимал Милену: она рассказывала, что обычно берет с собой термокружку, но сегодня забыла; что сортирует мусор и мечтает установить на кухне шредер для органических отходов; что ездила на экскурсию на мусороперерабатывающий завод и узнала много нового.

Кирилл молча слушал, все больше склоняясь к мысли, что Милена не имеет никакого отношения к прокуратуре, но тем не менее, не спешил переходить к обсуждению Подставкина.

— Вы не против сесть на травку? — предложила Милена, когда они вышли на узкую дорожку, окруженную деревьями. — У меня с собой плед, устроим мини-пикник.

— С удовольствием!

Людей в сквере было немного: кто-то прогуливался с собакой, кто-то наслаждался теньком на скамейке. От детской площадки доносились радостные визги: детвора наконец вырвалась на свободу и наверстывала упущенное, не давая продыха качелям, каруселям и горкам.

Милена развернула коврик, внутри оказался туго свернутый плед. Пока она стелила его под деревом, Кирилл отправил сообщение Нике:

Кирилл

Встретился с Миленой. На шпионку не похожа. Общаемся.

Милена стянула босоножки.

— Боже, как я соскучилась по таким приятным мелочам! До пандемии каждый день обедала вот так, на травке, у меня около работы небольшой сквер. Вы не против снять маски? Я не болею, честное слово.

— Не против. Я тоже не болею, насколько мне известно. А пить кофе в маске пока не умею.

— Еще годик, и не такому научимся, — хмыкнула Милена, усаживаясь на плед и стягивая маску. — Смотрите, белка!

Чуть поодаль в траве и в самом деле копошилась рыжая озорница. Словно почувствовав внимание, она в три прыжка добежала до ближайшего дерева, еще миг — обхватила лапками ствол и пару секунд спустя скрылась в листве.

— Милаха, — улыбнулась Милена.

Она скрестила ноги по-турецки и обняла ладонями стаканчик. Кирилл снял маску, аккуратно пристроил свой кофе на травке, скинул сандалии по примеру Милены и сел на плед. Пора было переходить к делу. Вряд ли Милена работала на Якута, в противном случае она бы попыталась выяснить хоть что-нибудь о Кирилле, но пока не задала ни единого личного вопроса. Разве что спросила его имя.

— У меня под окном тоже белки живут, ими можно бесконечно любоваться. Но знаете, где самые классные белки? В роще[6]! Едят с рук, ничего не боятся.

Кирилл подозревал, что с помощью болтовни Милена пытается скрыть волнение.

— Я, когда в больнице работала, домой через рощу ходила, каждый день белок подкармливала. Такой заряд позитива!

Это был шанс повернуть разговор в нужное русло, и Кирилл им воспользовался:

— Вы в больнице познакомились с Подставкиным?

Милена опустила взгляд на стаканчик и вмиг погрустнела.

— Да, в больнице. Я уже говорила, что работала там сисадмином. Максим часто обращался ко мне за помощью, и мы подружились. Знаете, врачи совершенно не разбираются в компьютерах, работают со скоростью один диагноз в час. Максим среди них был самым отсталым динозавром, у него постоянно что-то ломалось. То принтер не работает, хотя он просто забыл его включить, то клавиатура сломалась, но на деле кабель отсоединился. Однажды у него ворд «пропал», столько было паники! Но выяснилось, что он случайно удалил ярлык с рабочего стола. Хирург от бога, а в технике бестолочь бестолочью.

Ника рассказывала, что в больнице Подставкина считали скорее посредственностью, но Милена явно думала иначе.

— Я слышал, Подставкин в последние месяцы не оперировал.

«И пил не просыхая», — добавил он про себя.

— Да, Шрамко отстранила его от операций. Максиму было тяжело: судебный процесс, намечающийся развод, плюс вечные проблемы на работе. Поэтому он и полез в петлю. Знаете, все это время я была уверена, что он предпринял вторую попытку и все-таки покончил с собой. Лишь неделю назад на вашем сайте прочитала, что его убили.

Глаза Милены увлажнились, и она поспешно отвернулась, якобы поправляя плед. Кирилл сделал вид, что ничего не заметил. Складывалось ощущение, что Милену и Подставкина связывало нечто большее, чем просто дружба. Или ему показалось?

Он отпил кофе, ожидая продолжения. Ясно было, что на Милену не стоит давить, она сама попросила о встрече, нужно позволить ей выговориться.

— Ваш сайт обсуждали в одном из пабликов в телеграме. Я зашла, прочитала все эти материалы… я же уволилась сразу после его смерти и два года была уверена, что он покончил с собой.

— То есть вас никто не допрашивал? Следователь? Или полиция?

— А зачем им меня допрашивать? Программистка работала в больнице, уволилась. Кому какое дело?

— Вы же были друзьями. В таких случаях полиция обычно опрашивает всех близких, вдруг кто-то что-то сообщит.

Милена с вызовом посмотрела на Кирилла.

— Мы не афишировали нашу дружбу.

Последние сомнения улетучились: между ними явно что-то было, иначе зачем скрываться? Не о Милене ли писал Подставкин, признаваясь жене в измене? Как же Голиченко это проглядел? Выяснять такие детали — его прямая обязанность.

Кирилл пытался понять, как построить беседу дальше. Не стоит касаться романтических отношений, Милена явно избегает эту тему. Значит, нужно заходить с другого конца.

— В сообщении вы написали, что Подставкин знал о мошенничестве с зарплатами. Он сам вам рассказал?

Еще не договорив, Кирилл понял, что совершил ошибку. Взгляд Милены сделался жестким, она поставила стаканчик на траву и сцепила пальцы в замок.

— Прежде чем ответить, я бы хотела узнать чуть больше о вас.

Кирилл, не спеша, отпил кофе. Теперь важно не сказать ничего лишнего, чтобы не подставить Нику, если это все-таки ловушка. Но и быть слишком закрытым тоже нельзя, иначе Милена, чего доброго, уйдет. Похоже, она чего-то опасается, но вместе с тем хочет поделиться чем-то важным. Придется балансировать, чтобы ее не спугнуть.

— Что именно вас интересует?

— Какое отношение вы имеете ко всему этому? Зачем сделали сайт? Чего хотите добиться?

Ответы на эти вопросы Кирилл заготовил заранее.

— Я помогаю другу, который не верит в вину Альбины и Сергея и хочет найти настоящего убийцу.

— Я тоже этого хочу.

— Значит, мы на одной стороне?

Она замолчала, сжимая и разжимая пальцы, похоже, размышляла, продолжать или нет. Кирилл ее не торопил и на этот раз выбрал верную стратегию — Милена наконец решилась.

— Вы правильно поняли, о мошенничестве с зарплатами мне рассказал Максим. Как-то раз он забыл перчатки в машине Альбины Власенко, она часто отвозила его домой, когда он… Максим злоупотреблял алкоголем. Так вот, он оставил перчатки в ее машине. Хотел забрать, но в бухгалтерии было совещание, Альбина не могла отвлечься и дала ему свои ключи. То ли забыла, что в машине лежат эти банковские карты, то ли не подумала, что он их увидит. Но Максим заглянул в бардачок, нашел карты и решил, что их спрятал Сергей.

— Почему он заподозрил именно Сергея? Почему не Альбину?

Милена помедлила, прежде чем ответить. Взяла стаканчик, отпила кофе.

— Я думала об этом. Скорее всего, дело в сестре Сергея, ведь на одной из карт было ее имя. Да и фиктивные сотрудники числились в его отделении. В любом случае Максим увидел эти карты и сразу пошел к главбуху, но та не захотела его слушать. Я читала на вашем сайте, что после того разговора главбух побежала докладывать главврачу, но Максим этого не знал. Он проснулся на следующее утро, все хорошенько обдумал и пришел к выводу, что она выпроводила его из кабинета, потому что тоже замешана.

Кирилл внимательно слушал, стараясь запоминать детали. Надо было включить диктофон! Но сейчас делать этого точно не стоило, иначе Милена замкнется.

— Вы должны понимать, что в то время Максим очень злился на администрацию больницы, потому что главврач со своими юристами пыталась переложить на него ответственность за смерть пациента. Он решил, что если главбух замешана в мошенничестве, то главврач тоже в курсе, ведь они подруги. Для него это был шанс отыграться! Максиму нужны были доказательства, и поэтому он пришел ко мне.

Мимо промчался лабрадор, таща в зубах огромную ветку. Милена с улыбкой проследила за ним взглядом.

— Красавец! Столько гордости и собачьего восторга! Тоже мечтаю о собаке. У вас есть домашние животные?

Она снова переключилась на пустую болтовню, похоже, всячески оттягивала дальнейшую беседу. Кирилл решил дать ей время.

— У меня американский стаффордширский терьер. Такой же любитель таскать палки.

— Черный?

— Нет, рыжий, с белой мордой.

— Как зовут вашего мальчика?

— У меня девочка. Гера.

— Гера. Красивое имя, отлично подходит стаффу.

Милена замолчала, вцепившись в стаканчик, а потом спросила с надеждой в голосе:

— Вы же не из прокуратуры, правда?

Забавно, она подозревала Кирилла в том же, в чем он сам еще десять минут назад ее подозревал.

— Я не из прокуратуры и не из полиции. Я просто помогаю другу.

Милена все еще медлила.

— Вы рассказывали, что Максим пришел к вам за помощью, — мягко подтолкнул ее Кирилл.

Милена шумно выдохнула, словно признавая, что отступать некуда. В конце концов, она сама назначила эту встречу.

— Пришел. Он знал, что я могу получить доступ к любому компьютеру, и попросил помочь залезть в файлы главбуха.

— Вы помогли?

Милена сжала стаканчик, латте едва не пролился через край.

— Нет, конечно, это же нарушение должностной инструкции. Но Максим каким-то образом заполучил мой административный пароль, думаю, подсмотрел в блокноте. Потом вечером, когда рабочий день закончился, запустил удаленный доступ, ввел пароль и подключился к компьютеру главбуха.

Кирилл медленно кивнул, показывая, что принимает правила игры. Особенно смешно этот рассказ звучал после истории о том, как Подставкин устроил панику, случайно удалив ярлык ворда. Едва ли такой человек знал, что такое «удаленный доступ». Понятно, что Милена ему помогла, но озвучивать это не хотела.

— Подставкин поделился с вами своими находками?

Милена улыбнулась, как бы говоря: «Спасибо, что подыгрываешь».

— На следующий день он показал мне таблицу. В ней столбиком шли фамилии, напротив стояли названия лекарств, потом цифры, а за ними суммы в рублях — десятки и сотни тысяч. Максим сказал, что это фамилии врачей, а лекарства — очень дорогие и редкие. Он был уверен, что с помощью этой таблицы можно разоблачить махинации главбуха.

Вывод был притянут за уши. Видимо, на лице Кирилла отразился скептицизм, и Милена закивала.

— Согласна, это попахивало паранойей. Я была уверена, что Максим видит интригу там, где ее нет. Ну список имен, ну суммы, что такого? Этой информации самое место на компьютере главбуха, разве нет? Я так ему и сказала. В общем, слово за слово, мы поссорились, я ушла, а на следующий день… он умер. — Она, уже не скрываясь, смахнула слезы. — Все были уверены, что это самоубийство. Максим понимал, что не выиграет суд, знал, что ему запретят работать хирургом или вовсе посадят. Говорил, что главврач только и ждет приговора, чтобы его уволить. В общем, ему было нелегко, а тут еще наша ссора, я сказала, что ухожу…

Она поняла, что сболтнула лишнего, и закусила губу.

— Милена, я не собираюсь вас осуждать. Я просто хочу во всем разобраться. Давайте постараемся не делать эту историю еще более запутанной, чем она есть, хорошо?

— Хорошо. Спасибо, что не спрашиваете прямо.

— Это не мое дело.

Загрохотал гром, Милена посмотрела на небо.

— Похоже, гроза начнется раньше, чем прогнозировали синоптики. Накроется наша йога.

Кирилл не стал поддерживать разговоры о погоде. Не сейчас, когда они добрались до самого важного.

— Что было дальше?

Милена отпила кофе и продолжила, глядя куда-то вдаль:

— Максим умер. Я винила себя, ведь была уверена, что это самоубийство. Корила себя за ту ссору, за то, что не остановила его, не предусмотрела, не заметила признаков, точнее, закрывала на них глаза. Я ушла из больницы, оборвала все связи. Это был очень тяжелый период. Я не связала его смерть с той таблицей, я вообще о ней забыла. Но теперь, узнав, что его убили, подумала, вдруг связь все-таки есть?

— Это возможно. Как думаете, этот файл мог где-то сохраниться?

Милена подалась вперед и понизила голос:

— Прочитав на вашем сайте, что Максима убили, я решила найти ту таблицу. Все это время она могла храниться на его компьютере. Я подключилась к сети больницы. Представляете, они до сих пор не поменяли пароли! Как я настроила сеть сто лет назад, так все и работает. Даже административный пароль не сменили! Но оно и неудивительно, на мое место взяли какого-то студента, который в сетях разбирается чуть лучше, чем медсестры.

— Вы что-нибудь нашли? — поторопил ее Кирилл.

Милена развела руками.

— Нет. Столько времени прошло. Компьютер бухгалтера тоже проверила — ничего.

Повисла пауза. Кирилл обдумывал услышанное. Неудивительно, что файл давным давно удалили, если, конечно, он вообще существовал. Ведь нельзя исключать, что Милена все выдумала. Пора привыкать, что все, кто связан с этим делом, врут: Подставкина, Шевченко, Бобриков.

Кирилл снял очки, достал из кармана тканевую салфетку и протер стекла. К слову, о Бобрикове…

Что, если сообщение, о котором он говорил, все-таки существовало? Но отправителем была не Альбина, а Милена? Кому еще приглашать Подставкина на свидание, если не его любовнице? И в предсмертной записке он писал скорее всего о ней.

Вот только если Милена заманила Подставкина тем вечером в больницу, зачем решила сегодня привлечь к себе внимание?

— Вы не думали рассказать обо всем следователю?

— Думала. Но как вы себе это представляете? Вряд ли он поверит в историю про пароль, который Максим подглядел в моем блокноте. — Милена посмотрела на Кирилла взглядом «даже ты на это не купился». — Он решит, что я вру. Тем более таблицы нет.

— Как минимум следователь проверит вашу версию… — Кирилл осекся, вспомнив, как Голиченко выбросил на помойку сведения, которые принесла Ника. Где гарантия, что с информацией Милены не поступят так же? Особенно учитывая, что у нее нет доказательств.

Они снова замолчали. Кирилл не знал, верить ли Милене. Предположим, верить. Как в этом случае поступить? К Голиченко идти нельзя, это понятно. Подключить Якута? Тоже вряд ли. Проблема в том, что у них нет доказательств, лишь слова Милены. Якобы была какая-то таблица со списком имен — и все. Хоть бы примерно понимать, что такого необычного углядел там Подставкин.

— Милена, вы сможете вспомнить, что было в том файле? Конкретные цифры или фамилии? Что-то, от чего получится оттолкнуться.

Милена задумалась.

— Не уверена, что это поможет, но там точно был Крылов, это онколог, я его знаю, и лекарство напротив его фамилии — «Кадсила». Запомнила, потому что тете такое выписывали, дорогущее, всей семьей на него деньги собирали. Еще был Никонов, это хирург, коллега Максима. Шрамко была, это главврач. Вроде все, больше никого не помню, столько времени прошло.

Не густо, но уже кое-что. А если зайти с другого конца?

— Максим мог куда-то этот файл скопировать? В облако, например, или на флешку?

— Тоже об этом думала. На флешку точно нет, у него в компе даже usb-порта не было. В облако файлы автоматически копировались с его телефона, я сама это настраивала, но вот с компьютера ничего не копировалось. Но я все равно прошерстила все его облачные файлы, там ничего нет.

Значит, на компьютере файла нет, причем ни у Подставкина, ни у главбуха. В облаке тоже нет. На флешку записать бы не получилось. Где еще может быть эта таблица?

— У вас случайно не осталось доступа к почте Максима?

— К почте? Наверное, смогу войти… — Милена потянулась за сумкой. — Но зачем нам его почта?

— Вдруг он переслал файл себе? Это проще, чем копировать на флешку или в облако. Я частенько так делаю, когда нужно что-то забрать из офиса домой. Вдруг Максим поступал так же?

Милена уже доставала из сумки телефон.

— У него был один пароль ко всем учеткам, сколько раз говорила, чтобы так не делал… — Она замолчала, сосредоточившись на телефоне.

Кирилл напряженно ждал. В траве снова мелькнула белка: махнула хвостом, допрыгала до соседнего дерева — только ее и видели.

— Вошла!

Кирилл не выдержал и подсел ближе, чтобы видеть экран.

— Спам, спам, спам, — бормотала Милена, прокручивая письма. — Спам, спам… так странно, человека давно уже нет, а письма все приходят… а вот это очень похоже… — Она ткнула на письмо «без темы» от Максима Подставкина, адресованное Максиму Подставкину. Во вложении был прикреплен файл с говорящим названием «главбух. xlsx».

— Нашли… — прошептал Кирилл. Он даже не надеялся, что идея с почтой сработает. Действовал на удачу.

Милена открыла файл, в нем, как она и рассказывала, столбиком шли фамилии, напротив каждой значилось название лекарства, далее располагались цифры и суммы.

Неужели, Подставкин перед смертью и в самом деле раскопал еще одно мошенничество? Он умер на следующий день после того, как добыл эту таблицу. Видимо, она скрывала что-то важное. Возможно ли, что одна из фамилий в списке принадлежит убийце?

— Перешлите, пожалуйста, мне это письмо.

Он продиктовал Милене свой адрес и, пока она отправляла файл, пытался понять, что же теперь делать. Для начала стоит рассказать обо всем Нике, а после они вместе решат, к кому идти: к Голиченко, Якуту или сразу стучаться в инстанции повыше.

Однако уже сейчас Кирилл не сомневался: Подставкина убили не из-за «мертвых душ». В этом деле замешаны фигуры поважнее простого бухгалтера и старшего медбрата.