— Ее зовут Светлана Николаевна Каляпина, — сказал Ребров Жене по телефону, когда все трое, она, Журавлев и Петр, рассматривали основательно забитые продуктами и хозяйственными товарами полки в сельском магазине Чернети.

У Жени радостно заблестели глаза.

— Отпечатки пальцев в доме совпадают именно с ней. Она есть в базе. Каляпина проходила как свидетель по делу о пропаже Татьяны Викторовны Муштаковой. Хотя что-то мне подсказывает, что ее могли и подозревать, иначе на каком основании снимали отпечатки?

— Муштакову не нашли?

— Пока нет. Ее нет уже больше полугода, но поиски, как вы и сами понимаете, продолжаются. Мы же все знаем, что если в течение пяти лет информации не поступает, то поиски приостанавливаются, а так вообще-то они длятся пятнадцать лет.

— Валера, Светлану-то нашли, поехали к ней?

— Да, она уже у нас, будем допрашивать.

Женя почувствовала, как волосы зашевелились на голове. Вот это да! Пока они здесь, в деревне, пытаются хотя бы что-то выяснить о ней, практически нашли ее копию в интернете (ничего, что это английская актриса), Ребров нашел ее и сейчас готовится к допросу.

— Спроси, где ее нашли? — попросил Павел.

Женя спросила. Ребров ответил, что она была дома. Что ведет себя спокойно и не понимает, чего от нее хотят.

— Можно мы приедем и поприсутствуем при допросе? Посидим в той комнатке, ну ты понимаешь…

— Комната наблюдения, — подсказал ей Журавлев.

— Валера, пожалуйста, дождись нас!

Ребров согласился, сказав, что он никуда и не торопится, тем более что Каляпину сейчас отвезут на опознание убитой девушки.

Женя, радуясь тому, что в магазине, кроме них и продавщицы, на время удалявшейся в подсобку, чтобы принять свежий хлеб, никого не было и никто не мог услышать ее разговор, ограничилась покупкой деревенского теплого хлеба (хотя собиралась купить местные фермерские продукты, такие как мед и творог), после чего все трое вышли из магазина, расселись по машинам. И тут вдруг Петр, задумчивый и молчаливый, заявил:

— Я, пожалуй, поеду домой. Вы и без меня справитесь. Потом все расскажете. Женечка, ты не против? Не обидишься?

— Да какие могут быть обиды?! Конечно! Моя машина в вашем распоряжении.

— Вот и славно! У меня такое чувство, будто бы я не видел дочку целую вечность.

Он сел за руль Жениной машины, Женя пересела к Журавлеву.

— Неужели ему не любопытно? — недоумевала Женя.

С одной стороны, вроде бы ничего особенного не произошло, но она напряглась. Что бы это все могло значить? Петр отлично знал о чувствах Павла к ней, пусть даже этот роман так и не состоялся. Но, с другой стороны, и Борис все знал, но по каким-то своим причинам, словно внушив себе, что ничего не было, подружился с Павлом и стал довольно часто приглашать его с Ребровым к себе домой. Так, может, и Жене тоже поработать над собой и перестать думать о Павле как о своей бывшей пассии? Что было, то было, теперь все прошло, и они просто друзья. И ведь это Борис отправил Павла в Чернеть (об этом она узнала от самого Журавлева), как говорится, на подмогу. Так что надо уже успокоиться и думать только о деле.

— Думаю, что очень даже любопытно. Но он явно что-то задумал.

— Паша! Кажется, я все поняла! Он же сам сказал, что собирается написать книгу об этом преступлении! Вот и помчался домой, чтобы поскорее записать все, что увидел и узнал пока что на этом этапе. Остальное будет писать по мере того, как продвигается расследование! Вот и все!

Сама Женя радовалась, что уже очень скоро увидит ту самую Светлану, о которой так много слышала и которую, конечно же, считала причастной к убийству той, другой девушки.

— Как ты думаешь…

Но она не договорила.

— Паша! — вдруг вскрикнула она, и тот резко затормозил.

— Да что случилось?

— Как что? Тебя разве не напрягло, что допрашивать ее будет наш Валера? А как же Потеряхин? Куда мы вообще едем?

— Так Реброву передали дело, — спокойно сказал Журавлев.

— Это как? И ты молчишь? Паша!!!

— Да очень просто! Чтобы передать дело от одного следователя другому, существует довольно много причин. Потеряхин и так загружен работой, — спокойно ответил Павел. — Вот и передали Реброву.

— Паша!

— Дело может быть передано для расследования по месту нахождения обвиняемого или большинства свидетелей, либо по месту совершения более тяжкого преступления (при совершении нескольких преступлений). Светлана же эта проживает в Москве, а не в Чернети, к тому же к делу об убийстве девушки в Чернети можно будет присоединить дело о пропавшей Муштаковой.

— Но где вы увидели эту связь? Может, они вовсе и не знакомы? Может, пропавшая Муштакова не имеет к Каляпиной никакого отношения!

— Вот сейчас все и узнаем. Думаю, Валера уже успел кое-что выяснить.

— Ладно, поехали. — Она махнула рукой (Павел воспринял это как команду двигаться дальше, и машина выехала с обочины на шоссе) и как-то уж совсем разочарованно вздохнула: — Знаешь что, Паша? Что-то мне это дело уже не представляется таким интересным. Девушку нашли… Вот если бы она сбежала, спряталась…

— Женька, да разве в этом дело? Главное — выяснить, кто и за что убил ту, другую девушку. И как они могут быть связаны.

— Ладно, посмотрим на нее, послушаем…

— К тому же тот факт, что Борис прячет Ивана в вашем доме, еще не говорит о том, что он невиновен. Вот лично я с ним не знаком, я как бы лицо нейтральное, и меня с ним ничего не связывает, а потому я вполне могу допустить, что он и убил эту девушку. И сейчас этот убийца проживает вместе с вами в одном доме.

— Паша, ты чего меня пугаешь? Ну ты даешь!

— Не пугаю. Просто надо смотреть шире. — И Павел расхохотался, словно дразня Женю.

В кабинете Реброва они провели почти целый час, дожидаясь, пока привезут Каляпину. Валера угостил их кофе с печеньем.

— Какая она? Похожа на эту актрису? — замучила Женя Реброва, показывая фотографию Джейн Кит.

— Да похожа, похожа! Я ведь уже сказал! — отмахнулся от нее Валерий.

— Намотай себе на ус, Ребров, как еще можно составить так называемый фоторобот с помощью ярких и точных примет человека и картинок в «Гугле» или «Яндексе». Быть может, пригодится.

Раздался звонок, Ребров взял трубку, и Женя замерла, надеясь, что новейший качественный телефон приятеля, даже не включенный на громкую связь, позволит ей что-то услышать.

И она услышала. И все поняла. Звонок был от судмедэксперта.

— Она опознала ее, да?

— Да, — кивнул Ребров. — Сразу причем. И это уже большая удача!

— Так кто она такая?

— Девушку звали Карина Гуляева. Она одноклассница Каляпиной. Вот такие дела.

— Надо же…

Женя не могла вспомнить, когда и при каких обстоятельствах она дожидалась кого-то с таким же нетерпением, как Каляпину. Она просто сгорала от любопытства. И была уверена, что и Журавлев с Ребровым испытывают примерно такие же чувства, несмотря на то что они мужчины.

Всем было интересно увидеть девушку, странностям которой не было конца. Одно проживание в заброшенном доме чего стоило!

И вот ее привели, без наручников, но в сопровождении сотрудников полиции. Женя с Журавлевым находились в комнате наблюдения — видели и слышали все, что происходило в допросной. У Жени создалось такое впечатление, будто бы она подсматривает в замочную скважину.

Светлана Каляпина была высокой девушкой, белокожей, с густыми волосами примерно такого же рыжеватого оттенка, как и у Жени. Стрижка каре, вздернутый нахальный носик, полные губы, большие карие глаза. Да, точь-в-точь Джейн Кит. Конечно, она побледнела, все-таки ее привели на допрос, но в остальном можно было сказать, что она относительно спокойна.

Женя постаралась представить себя на ее месте, то есть невиновна, но попала в допросную, и получалось, что и она выглядела бы примерно так же.

Легкое недоумение, широко распахнутые глаза. Красива ли она была? Пожалуй, да. А еще Женя обратила внимание на взгляды, которые Светлана бросала по сторонам, словно ища поддержку, пока наконец не остановила полный отчаяния взгляд, словно она вот только что поняла, что с ней происходит и где она находится, на Реброве, расположившемся напротив нее за столом с диктофоном и блокнотом.

Ребров начал допрос по всем правилам, спросив фамилию задержанной, но предъявить ей обвинение не успел, она перебила его:

— Послушайте, что вообще происходит? Что я такого сделала, что меня собираются допрашивать, да еще и без адвоката! Хотя…

Тут она поморщила лоб, подумала, потом дерзко вздернула подбородок и сказала:

— Вообще-то, зачем мне адвокат, если я ничего противоправного не совершала. Если вы о том, что я вторглась в чужое жилье… Так там никто же не живет, и я ничего не украла. Нет, мне не нужен адвокат. Я сама себе адвокат, понятно! Давайте уже, начинайте задавать свои дурацкие вопросы.

— Вы серьезно?! — Ребров бросил на нее презрительный взгляд.

— Чего серьезно-то? Я не понимаю, о чем вы.

— Вы подозреваетесь в убийстве вашей одноклассницы Карины Гуляевой.

— Чего-чего? То есть вы пригласили меня сначала в морг, показали мертвую Карину, а теперь, только на том основании, что мы с ней одноклассницы, решили повесить ее убийство на меня? Это я должна теперь спросить: вы серьезно? Какое еще убийство и при чем здесь я?!!!

— В доме в поселке Чернеть, где вы проживали последнее время, было совершено убийство. Вы только что опознали свою одноклассницу Карину Гуляеву, — терпеливо продолжил допрос Ребров.

Он засыпал Каляпину вопросами, и Женя поразилась тому, как четко и спокойно она на них отвечала.

— Ну да, конечно, я ее хорошо знаю, вы же и сами только что сказали, что она — моя одноклассница. Но какая связь между мной и ее убийством?

— Карина Гуляева была убита как раз в Чернети, в том самом доме, где проживали вы.

— Не понимаю… Чего она там делала? Как там оказалась?

— А что там делали вы?

— Я искала свою подругу, близкую подругу — Блу.

— Кого?

— Я звала ее Блу.

— Почему Блу?

— Да потому что я — Ред! Мы с ней так договорились еще в школе. Что тут непонятного? Каждый в подростковом возрасте ищет себя, хочет как-то выделиться, вот я и придумала, что мы с ней будем отличаться от наших тупых и серых одноклассников и одеваться ярко, интересно, носить одежду либо красного цвета, это я, или сине-голубого — это моя Блу. Мы поклялись друг другу в вечной дружбе и до того времени, как она пропала, всегда держались вместе, защищали друг друга. Вы же знаете, видели в интернете, как школьники троллят своих сверстников, это называется буллинг… Гражданин следователь, вы так смотрите на меня, словно я разговариваю с вами на тарабарском языке. Для таких, как вы, я даже выучила, что значит это слово. Травля, запугивание, задирание — агрессивное преследование, издевательство над одним из членов коллектива со стороны другого, но также часто группы лиц… Так вот, чтобы с нами такого не случилось (а в нашем классе такое случалось, и моих одноклассников, что послабее характером или физически, избивали за школой), мы и стали с Блу единым целым, понимаете? Блу — тоже моя одноклассница, как вы уже, надеюсь, поняли, и близкий мне человек. Она пропала несколько месяцев тому назад. По паспорту она Татьяна Муштакова. И я, и ее мать писали заявление, когда она пропала, но следов ее нигде нет, она словно в воду канула. И я боялась, что ее уже нет в живых. И вот однажды я подумала, а что, если она просто ото всех спряталась? Может, натворила чего и спряталась. Причем даже от меня! От меня!!! Трудно было представить, что же такое произошло, чтобы она так поступила, мы же с ней, повторяю, близкие люди, и всегда откровенны друг с другом, и в этом наша сила… Так вот, я вспомнила, что, когда мы еще учились в школе, то заехали в эту богом забытую деревню Чернеть. Деревню, только от одного названия которой бросает в дрожь…

— Как это заехали?

— Мы вообще любили путешествовать, кататься на общественном транспорте, ездили по Подмосковью на электричках, автобусах, хотели и на поезде, да нас сняли… Говорю же, доехали туда, увидели название деревни, и у нас мороз по коже… Короче, шли мы по дороге в эту деревню от шоссе и увидели этот дом. Стали фантазировать, кто бы там мог жить. Может, какая-нибудь старуха-ведьма, и в доме наверняка развешаны пучки трав, а на полках — бутылки и банки с зельем… Мы подошли к дому, калитка была, кстати, открыта, поднялись на крыльцо, толкнули дверь, она открылась, и мы вошли в дом. И поняли, что никакой ведьмы там нет, ни травы, ни склянок… Там повсюду стояли пустые бутылки, из чего мы сделали вывод, что местные используют этот дом для распития спиртных напитков да для свиданий… Там грязная постель была на кровати, а на полу два матраца в пятнах… Там было так неприятно и страшновато, что мы уехали. Но потом, когда стали уже взрослыми, мы вернулись туда, приехали на такси. Вошли в дом и поняли, что там кто-то прибрался. Может, наследники приезжали да подготовили дом к продаже, не знаю. Мы тоже там убрались, помыли полы и остались там ночевать.

— Зачем? — вырвалось у Жени.

Она не понимала, чем так привлек молоденьких девушек заброшенный дом. Может, они искали клад?

Ребров молча слушал. Не перебивал.

— Мы приехали со своими простынями и наволочками. Вы так смотрите на меня, словно не верите мне… Но это правда! Вы хотите спросить, зачем нам это было нужно? Да просто развлекались! Чтобы не скучно было! Так я к чему веду-то! Когда Блу пропала, я не сразу вспомнила про этот дом. А когда вспомнила, собралась и приехала сюда. Вы не представляете себе, как я надеялась на то, что увижу ее там. И представьте себе мое состояние, когда я приезжаю, это было примерно дня три тому назад… И вижу, что там окна светятся. Там кто-то живет. Но кто? Дом внешне выглядит так же убого, как и раньше, и трудно представить себе, что там поселился кто-то нормальный, адекватный… Мы же просто чумились, развлекались, у нас у обеих есть нормальное жилье в Москве, семья… Я очень, очень надеялась найти там Блу…

— Как вы думаете, от чего или от кого могла сбежать ваша подруга?

Женя непроизвольно хлопнула ладонью по столу — так разозлил ее вопрос Реброва. Вместо того чтобы спокойно выслушать, что она увидела в этом доме, он спросил о возможной причине бегства. Она заметила, что и Журавлев разочарованно развел руками.

— Понятия не имею. У нее сложные отношения с отчимом. Ее мать вышла замуж и родила ребенка. И как-то так получилось, что на нее никто не обращал внимания. Мать занималась только мужем, его зовут Игорь, да ребенком. Таню поселили в проходной зал, ей было обидно, неприятно…

— Но так живут многие, однако не сбегают из дома и не селятся непонятно где…

— Понимаете, мы с Блу были очень близки, и она не могла не рассказать мне о своих планах. Вот поэтому я там переживала, плакала… Подумала, что ее убили. Подозревала отчима, Игоря…

— Отчима? Почему?

— Может, он приставал к ней, и она пригрозила рассказать все в полиции…

— Это она вам сказала?

— Если честно, то нет. Просто это мои мысли вслух, так сказать…

— Хорошо, поговорим об этом позже. Так кого вы нашли в этом доме? Кто там жил?

— Думаю, моя Таня. Дом уже не выглядел нежилым. Там было чисто, туда была привезена посуда, постель, там явно кто-то жил, причем продолжительное время. Если вы отправите туда экспертов, то наверняка найдете миллион ее следов. Я точно знаю, что она там проживала. Я же знаю и ее чашку, и тапочки, в шкафу ее одежда голубая, синяя… А в буфете ее любимые конфеты «Мишка на Севере»!

— Вы видели ее?

Женя перестала дышать. Какое же все-таки интересное дело!!!

— Нет! Конечно, нет! — замахала руками Каляпина. — В том-то и дело, что ее не было! Такое создавалось впечатление, словно она только что вышла из дома. Чайник был еще теплый, представляете?! Я так обрадовалась, что она жива! Просто места себе не находила! Сидела и ждала ее. Но так и не дождалась…

— Вы знакомы с этим человеком? — Ребров, как догадалась Женя, показал ей фотографию Ивана Светлого.

— С Ваней-то? — Она усмехнулась. — Конечно, знакома. Да вы и сами, я думаю, все знаете. Вы же и его наверняка задержали. Вот представьте себе, сижу я в том доме, пью чай. А на улице погода просто мерзейшая! Ужас! Ветер такой, что дом того и гляди развалится, дождь со снегом! Нет, внутри было тепло, Блу привезла туда электрический обогреватель. Сижу я, значит, прислушиваюсь к звукам, и вдруг слышу — шум двигателя. Машины там, конечно, ездят, и я всегда внимательно смотрю, кто бы это мог быть. Почти у всех местных есть машины. Но если такси, подумала я тогда, значит, точно Блу. Но нет! Гляжу, солидная такая иномарка остановилась чуть поодаль. И стоит. И снова думаю — Блу! Может, кто из знакомых привез.

— Вы знаете ее знакомых?

Женя с Журавлевым переглянулись. Понятно было, что допрос, вернее его тема, ушел в сторону. Но оно и понятно, Ребров пользовался тем, что Каляпина вообще говорит, ловил каждое ее слово. Это потом они все проанализируют, разложат по полочкам, а лишнее отметут. А сейчас надо просто слушать и слушать. Ведь наверняка все это потом окажется важным при расследовании.

— Парня у нее своего нет, это точно. Просто не встретила. Так я думала в самом начале. Но потом-то мое мнение изменилось, когда я увидела, что из этой иномарки выходит высокий красивый парень и со всех ног, зонта-то у него нет, бежит к дому. Ну, теперь ты, голубчик, попался, подумала я, уверенная в том, что он-то мне сейчас все и расскажет про Блу. Парень постучал в дом, из чего я сделала вывод, что он либо вежливый и без стука войти не посмеет, либо он заведомо знает, что дверь заперта. То есть что Блу сидит там как мышка и никому просто так не открывает.

— Вы открыли ему…

— Ну да. Даже спрашивать не стала, мол, кто это. Чтобы он раньше времени не напрягался, пусть думает, что это Блу ему открывает. И тут он увидел меня. Замер, растерялся. Проходите, пожалуйста, говорю я ему. Он вошел, ни слова не сказал про Блу, ни одного вопроса не задал. Но потом пришел в себя как будто и сказал, что у него два колеса спустили, что напоролся на что-то острое, как будто на ледяные корки борозды на дороге… Я сделала вид, что поверила ему. Парень был явно городской, настоящий красавчик! Блондин! Одет шикарно в черное длинное пальто. Лицо такое… Как бы это сказать… Благородное, умное. Сказка, а не мужчина. Мне ужасно хотелось расспросить его, где Блу, но я не посмела. Побоялась, что он не случайный путник, что он ее знакомый или любовник. И поспешила сама сказать ему, что приехала сюда к своим дальним родственникам, да они все померли, и дом продан. И что я, типа, решила попроситься в этот дом, увидела светящиеся окна, но мне никто не открыл, дверь оказалась незапертая… Короче, несла такую вот пургу… Не могла же я сказать ему, что ищу Татьяну Муштакову, вы не ее любовник, случайно? Но он наврал мне про колеса. Он сам их проткнул, это точно. Ему по какой-то причине нужно было оставаться в этом доме. Вот он и придумал про колеса. Думаю, у них здесь с Блу была назначена встреча. Знаете, как я это поняла? Когда он сказал про колеса, а на самом деле они были целые, ему же нужно было их проткнуть, чтобы потом позвать местных мужиков и попросить о помощи. Короче, ему нужно было остаться и дождаться Блу. Так вот. Он вышел якобы для того, чтобы принести из машины кое-что к чаю, как он сказал. На самом деле он вышел, чтобы проткнуть колеса, ну и заодно захватить из машины то, что он привез для своей любовницы Танечки. Вы бы видели, сколько всего он принес из машины! И колбасу, и мясо, и рыбу, и коньяк, и конфеты… Ясно же, что ехал к женщине! Короче, мы, два идиота, вместо того чтобы открыться и поговорить о Блу, разыгрывали из себя случайных, типа, попутчиков. Я быстро накрыла стол, мы выпили и… Ах да, я же к этому времени успела познакомиться с одной местной женщиной по имени Ирина, я покупала у нее молоко. В феврале, конечно, коровы дают мало молока, а потому и цена была высокой… Но зато все натурал…

— Так сколько дней вы там прожили?

— Да я точно не помню. — Каляпина закатила глаза к потолку. — Несколько. А что? Какое это имеет значение? Вы дальше будете слушать или нет?

— Да, конечно.

— Так вот. Я позвонила ей и сказала, что надо помочь одному человеку с колесами. Она прислала знакомых мужиков, и они отбуксировали на тросе машину, сказали, что к полуночи сделают. Они так торопились, потому что Ваня пообещал им заплатить хорошие деньги. И вот, машину укатили, мы с Ваней попробовали коньяк, потом виски…

— К вам никто не приходил? Быть может, пока вы выпивали, к вам присоединилась Карина Гуляева?

Женю от этого нелепого вопроса Реброва покоробило, ей стало стыдно за него. Интересно, как это он себе представляет? Откуда бы ей взяться? Какая грубая работа!

— Да при чем здесь вообще Карина? — возмутилась Светлана. — Что это вы мешаете кислое с пресным? Еще скажите, что мы ее убили… Не было никого. Только мы вдвоем! И парня этого, Ваню, я не выдумала. Можете спросить мужиков, они вам расскажут, что это не фантом какой, что это реальный такой богатый москвич, который застрял там… Мы были вдвоем, понятно? И Блу не появилась. Правда, Ване кто-то названивал, но я не знаю кто. Нам было так хорошо вдвоем… Мы спали вместе, если это вам интересно. И получается, что он изменил Блу. Со мной. И я тогда подумала, может, они и не любовники вовсе. Может, их связывает какое-то преступление, и он прятал ее там, привозил еду, заботился о ней. Вы же наверняка нашли его, вот и спросите! Но я сразу предупрежу вас: если тронете меня, решите повесить на меня убийство Карины, я сразу же заявлю об изнасиловании. Я вас всех замучаю, запутаю… Я никого не убивала, а потому буду защищаться. Утром мы с Ваней вышли из дома и разъехались в разные стороны. Все! Никакой Карины я не видела. И вообще не понимаю, что она там делала! Откуда знает про этот дом? И вообще, как ее убили? Бред какой-то… Я бы могла предположить, что вы играете со мной, что на самом деле ищете Блу, что знаете о ней что-то такое, чего не знаю я, но Карина-то в морге была мертвая, это факт… Мне, правда, показали только ее лицо, может, у нее в животе рана от ножа или в груди пулевое отверстие, но лицо вроде бы целое, нормальное… Так как ее убили?

— Ее задушили.

— Но почему тогда на горле нет никаких следов от пальцев убийцы? Я же не дурочка какая… Может, ее отравили?

— Ее задушили подушкой, — зло отреагировал Ребров. — Значит, свою подругу вы так и не увидели.

— Нет, конечно. Я же рассказала вам все.

— И в разговоре с этим мужчиной тоже ни слова не прозвучало о ней? Вы же выпили, он мог бы что-то рассказать… Вы не глупая девушка, могли бы позадавать наводящие вопросы.

— Нет, ничего. А утром разъехались, и все.

— А когда вы последний раз виделись с вашей подругой Кариной?

— Сто лет тому назад. Но я звонила ей не так давно, мне было так плохо, когда пропала Блу, я спать перестала, и я горстями стала пить таблетки, чтобы успокоиться или поспать. И вот вдруг вспомнила про нее и решила, что она-то как раз и может поработать со мной, помочь мне справиться с этим состоянием.

— В смысле?

— Она учится на психиатра, и я хотела договориться с ней о встрече, чтобы она помогла мне справиться с депрессией. Я была уверена, что она мне поможет. Хоть у нее и маловато опыта, но она постоянно где-то стажируется, учится, знаю, что она, к примеру, проходила стажировку в одной из больниц Петербурга…

Женя достала из кармана найденный в доме в Чернети грязный бланк приглашения на онлайн-конференцию НМИЦ ПН им. В. М. Бехтерева.

Пробежала глазами текст: «Основные отличия психопатологических нарушений, диагностикой которых занимается врач-психиатр, от патопсихологических нарушений, диагностикой которых занимается клинический психолог».

— Вот она, ниточка, — шепнула она на ухо Журавлеву. — Карина — будущий психиатр! Ты понял?