— Знаете, Петр, мне иногда кажется, что людям свойственно убивать вот из-за такой погоды… Я хочу сказать, что это погода на них так действует. Дождь, снег, ветер, небо нависло прямо над головой, того и гляди, раздавит…

— Женечка, здесь я с тобой не соглашусь. Если человек психически здоров, то вряд ли его растриггерит какой-то ветер или дождь. Нормальный человек, может, и затоскует, поскольку мы все — дети природы и зависим от нее, но от непогоды постараемся спрятаться в тепле и заварим чай и уж точно не станем душить кого-то подушкой или травить мышьяком.

— Это-то да… Но это небо, эта чернота… Бррр…

Машина остановилась напротив того самого дома на окраине Чернети, где и произошло убийство.

— Конечно, дом опечатан, но когда нас это останавливало, ведь так? Перчатки у меня с собой. Ну что, Петр Михайлович, идем?

Женя с Петром вышли из машины и, прячась под большим черным зонтом от мокрого снега, добежали до калитки, она, к счастью, оказалась открытой. Быстро поднялись на крыльцо промокшего деревянного почерневшего дома и остановились под козырьком, рассматривая приклеенный на двери бланк «ОПЕЧАТАНО» с печатью. Осторожно подцепив ногтем край бланка, Женя отклеила один угол и толкнула дверь рукой. Она поддалась.

Они вошли в темные сени, Женя включила фонарик и принялась шарить пучком света по стенам в поисках выключателя.

— Если бы не вы, Петр, меня бы от страха точно кондратий хватил! Жуть! И вот хоть режьте меня, никак не могу понять, чего эта Светлана делала в доме.

— Может, искала клад?

— Вот когда поговорим с местными жителями, спросим, кому принадлежит или принадлежал дом, вот тогда, может, что прояснится. Но согласитесь, чтобы поселиться здесь, пусть даже и временно, должна быть какая-то причина.

Женя распахнула тяжелую деревянную дверь, которая злобно или даже недовольно скрипнула, как если бы не хотела пускать чужих, и, посветив фонариком, нашла выключатель, черный, выпуклый, от которого кверху тянулся перекрученный, закрашенный толстым слоем побелки, электрический провод. Под потолком вспыхнула пыльная трехрожковая люстра. Женя зажмурилась. Открыла глаза и посмотрела себе под ноги.

— Вот здесь, почти в центре комнаты, и лежало тело, прикрытое простыней. Кровать, как видите, в нише, в темной комнате. Посмотрим?

Женя со своим спутником провели в доме почти час, все внимательно осматривая и пытаясь найти следы пребывания молодой женщины. Безусловно, они были. Во-первых, в комоде поверх старого, посеревшего или пожелтевшего от времени постельного белья лежало несколько современных цветных простыней и наволочек, в кухне рядом с умывальником висело чистенькое голубое полотенце, на полочке — чистый стакан, в котором, судя по белым, едва заметным брызгам, еще недавно стояла зубная щетка, которую эксперты, как и многое другое, забрали с собой в лабораторию. Постельного белья на кровати не было по той же причине.

На полу Женя увидела женские домашние тапочки, две пары. Одна красного цвета, другая — голубого. Примерно одного и того же размера, из фетра, на маленьком каблучке.

На вешалке ни одной куртки или пальто, и неизвестно, то ли их забрал убийца, чтобы было трудно идентифицировать того, кто проживал в доме, то ли, опять же, эксперты.

На столике возле окна стояла баночка с кремом для лица, здесь же — тюбик крема для рук, косметика, мицеллярная вода, пачка с дисками для снятия макияжа. На полочке в кухне жестяная коробка с черным чаем, пакетик молотого кофе, две расписные фарфоровые чашки — красного и голубого цвета.

— Женя, здесь проживала не одна девушка, а две, — проговорил, задумчиво скребя пальцем небольшую бородку, Петр. — Учитывая, какую байку нам рассказал Ваня про пропавшую или убитую подружку этой Светланы, можно предположить, что она эту свою подружку и убила. Сначала, может, они проживали здесь, возможно, прятались вместе от кого-то, может, что-то натворили, а потом она ее убила, надела на нее красную одежду зачем-то… Но она, эта Светлана или кто-то, назовем этого человека убийцей, была не профессионалом. И перемудрила.

— Подождите… Петр, но разве человек, который кого-то убил или собирался это сделать, разве стал бы рассказывать первому встречному, в частности нашему Ивану, об убитой подруге? Нет-нет, все было не так. И дело представляется мне очень сложным. И еще… Вы сказали «байка». Это прозвучало не очень-то хорошо… Вы что, подозреваете вашего знакомого в том, что он сочинил эту историю? Или что он вообще как-то замешан в деле?

— Ну, во-первых, если бы дело вел Валера Ребров или Паша Журавлев, я первым делом позвонил бы им и спросил: проверяли ли колеса машины Ивана. На самом ли деле колеса были пробиты.

— Но это можно проверить, опросив местных мужиков!

— Во-вторых, кто знает, не принимали ли молодые люди, я имею в виду Светлану и Ваню, какие-нибудь запрещенные вещества? Может, он сам этого захотел, а может, эта девица ему подмешала в напитки, и у него съехала крыша… Может, это он совершил убийство, но просто не помнит.

— Петр Михайлович! — возмущенно воскликнула Женя, не находя слов.

— Да, он не чужой нам человек, мы знали его еще мальчиком, но ты же и сама, Женечка, знаешь, как много молодых людей употребляют…

— Да вы же видели его! Разве он выглядит наркоманом? Он такой бледный, потому что нервничает!

— Женя, всегда, когда начинаешь что-то расследовать, надо рассматривать разные версии и подозревать чуть ли не всех. И только так, проверяя всех, изучая материал, можно будет составить общую картину развития событий.

— Вы так рассуждаете, словно и сами собираетесь всерьез заняться криминалистикой, — покачала головой Женя.

— Нет, просто я подумываю над тем, чтобы написать книгу об этом преступлении.

Женя невольно улыбнулась. Да, она знала, что Петр что-то там пишет, кажется даже, он уже говорил, что пишет детективные романы, но раньше он был увлечен историей и писал исторический роман. Поэтому она отнеслась к его заявлению с недоверием. Она знала, что Петр — человек, безусловно, талантливый, но это относилось скорее к его человеческим качествам. Все знали, что во все, чем бы он ни занимался, Петр Бронников вкладывал душу.

Несколько лет тому назад он, не очень-то успешно занимаясь строительным бизнесом, оказал весомую поддержку сыну своего школьного друга, который что-то там изобрел. Вот прямо реально помог ему протолкнуть какую-то крутую инновационную идею и даже вместе с ним поехал в Америку, где этот парень, собственно говоря, потом и остался, моментально разбогатев. Кажется, речь шла о какой-то компьютерной программе. В благодарность этот парень, вчерашний студент из малообеспеченной семьи, отправлял своему благодетелю определенный процент от своего заработка. Он же подсказывал, куда еще можно вложить средства, реально помогая ему и на этом этапе зная, что Петр Бронников рано или поздно вложит средства в какой-нибудь интересный благотворительный проект. Когда же заканчивался один проект, но не было еще четкого плана, чем он займется в следующий раз, Петр начинал скучать, и ему хотелось уже заняться чистым творчеством, вот тогда он и становился писателем.

— Вы серьезно или это так, развлечение? — спросила Женя, зная, что этим вопросом она не обидит его.

— Понимаешь, чтобы писать исторический роман, надо все-таки погрузиться в то время, перелопатить груду архивных документов, напитаться той темой, тем временем, чтобы потом, уже на готовом историческом осознанном полотне вышить сюжет. Ну, как я загнул? — расхохотался Петр, но тут же смолк, вспомнив, где они находятся. И перешел на шепот: — Так вот, я пытался написать исторический роман, ты же знаешь. Но потом понял, что мне эта глыба не по зубам. Я неусидчивый, нетерпеливый… А вот детектив — это я смогу. Тем более что материала у меня — хоть отбавляй! Просто море! Во-первых, у меня брат адвокат. Во-вторых, моя невестка — почти следователь! Шучу, конечно, но ты только вспомни, сколько дел ты помогла Реброву раскрыть!

— Да бросьте вы, Петр! Просто иногда подкидываю разные идеи… Собираю информацию…

— Не скромничай! У тебя талант, ты умеешь находить в море информации самое важное, правильно анализируешь, у тебя чуйка, наконец! Ну и Ребров с Журавлевым! Они тоже всегда смогут мне помочь советами или просто расскажут интересную историю.

— Ну ладно, пишите детектив.

— Правда? Ты разрешаешь? — Петр состроил уморительную физиономию.

— Да, разрешаю. Но сейчас, Петр Михайлович, давайте уже сворачиваться и уходить отсюда. Можете сфотографировать здесь все, потом вместе еще раз посмотрим. Фотографии, кстати говоря, помогут вам, когда понадобится описать место убийства… Ну, вы и сами все понимаете.

И в эту самую минуту Женя заметила на грязном затоптанном полу обрывок бумаги или нечто, по форме напоминающее визитку. Поскольку была в силиконовых тончайших перчатках, аккуратно подняла из грязи и поднесла к свету.

— Смотрите… Сначала я подумала, что это визитка, но нет, это бланк приглашения на онлайн-конференцию НМИЦ ПН им. В. М. Бехтерева «Основные отличия психопатологических нарушений, диагностикой которых занимается врач-психиатр, от патопсихологических нарушений, диагностикой которых занимается клинический психолог».

Лектор…» Здесь женская фамилия. «…кандидат медицинских наук, ведущий научный сотрудник отделения лечения пограничных психических расстройств и психотерапии ФГБУ «НМИЦ ПН им. В. М. Бехтерева», преподаватель отдела региональных программ, преподаватель кафедры медицинской психологии и психофизиологии, ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный университет», г. Санкт-Петербург …», июнь прошлого года. Вот интересно, что бы это значило?

— Думаю, это приглашение выпало из кармана какого-нибудь эксперта или следователя… Поэтому его и не забрали.

— Или не обратили на него внимание! Считаю, это надо взять!

— Бери. Может, пригодится.

Но по выражению лица Петра Женя поняла, что, по его мнению, это приглашение не заслуживает внимания в принципе. Что это мусор.

— Ладно, посмотрим.

Она собрала еще что-то по мелочи, какие-то пуговицы, заколки, рюмку, шерстяной свитер.

— Ну, кажется, все, — сказала Женя. — Можем идти. Сейчас надо найти молочницу, кажется, ее зовут Ирина.

И только она это произнесла, как услышала звук захлопываемой автомобильной дверцы. Женя замерла от страха, что это могут быть следователи или полицейские, а она забралась в опечатанный дом, по сути, место преступления. Она на мгновение ослепла и оглохла! И, кажется, перестала дышать.

— Женя, да расслабься ты, — услышала она спокойный голос Петра. — Если что, я скажу, что писатель, что пишу книгу об этом убийстве…

Раздались шаги, они приближались, затем в дверь постучали.

— Жень, это я, Журавлев! — услышала она и в порыве облегчения и радости обняла Петра:

— Господи, как же я испугалась!

— Мы здесь!

— Да я знаю! Машина-то на самом виду, хоть бы подальше спрятали где-нибудь под ивами…

Дверь распахнулась, и Женя увидела перед собой такое знакомое и почти родное лицо.

— Паша! Ты как здесь?

— Да так, мимо проходил, — рассмеялся он, и Женя покраснела.