Андреа Первые, как показалось Андреа, полчаса в теле ощущалось тотальное расслабление. Он слушал музыку, и всё внутри становилось каким-то туманным, как если бы он смотрел в бинокль без фокуса. Потом вдруг по телу пробежала дрожь и вокруг него всё зашевелилось, всё начало двигаться, стены, потолок, это было похоже на тот единственный раз, когда Андреа попробовала ЛСД, но ещё сильней. Он вдруг очутился в каком-то гигантском калейдоскопе, где двигались все фрагменты, и они же рассыпались на кусочки меньше. Всё вокруг приобрело кислотные яркие оттенки, внезапно к шевелению и движению пространства прибавилось кое-что жуткое: вокруг него начали летать змеи, драконы, какие-то дикие существа, они кричали ему что-то на ухо, они заставляли его кровь леденеть. Он помнил, как шептал сам себе: «Да ну на хер», ему было очень страшно, и в какой-то момент Андреа почувствовал, что прямо сейчас умрёт, что это конец, что ему не выжить. Он чувствовал, что по нему ползают все эти змеи, что они скользят по нём хвостами, забираются к нему в глаза, в уши. Андреа заорал. Внутри, где-то там, в голове, кто-то шептал ему: «Так, это не со мной, я Андреа, я Андреа, это происходит не со мной». Он чувствовал себя так, будто его «я» разрушилось, обнулилось, не было его больше. Ни его личности, ни того, обычного человека: мужчины, отца, мужа и друга. Он растворялся в этом безумии психоделический реальности. В тот момент, когда Андреа почувствовал, что ещё немного, и он точно окончательно умрёт, внутри тот же голос зашептал ему: «Расслабься», и появилась мысль: это не зло, это добро. И вот уже вокруг него захлопали мягкие крылья. Вместо змеиного шипения Андреа услышал птичьи трели. Птицы касались его нежными перьями, и в этот момент он почувствовал такую пронзительную любовь, что разрыдался. Андреа плакал так, как никогда в своей жизни ещё не плакал. Он двигался сквозь странные блестящие ручейки и нити живой переливающейся энергии. Всё, что он видел, состояло из этой энергии, всё переливалось и перетекало одно в другое. Андреа скользил из одного мира в другой, пересекая одно измерение за другим. Теперь и сам Андреа был кем-то или чем-то иным, сродни тому, что он видел в этих измерениях и мирах. Он оказался в пространстве, залитом солнечным светом, там он увидел покойного отца. Андреа с отцом играл в теннис, здесь же был и его брат. Обычно они с братом всегда месили друг друга, каждый хотел выиграть во чтобы бы то ни было. Но тут они просто смеялись, играли на каком-то цветочном лугу, не соревновались, а просто играли и веселились. Он видел, что отец стоит между ними, хлопает их по плечам и говорит что-то вроде: «И перестаньте соревноваться, как друг с другом, так и с миром, просто играйте». А потом они играли в футбол, откуда-то появились кузены и его дядя. Они бесились, носились как заведённые. Когда Андреа очнулся, первой мыслью, которая пришла ему на ум, было: «Хочу такое футбольное поле, но не там, в Израиле, а на родной земле». Андреа оглядел друзей и произнёс: – Стефания не должна знать о том, что увидел Микеле во время ритуала. Он не заметила, как лицо Джованни напротив окаменело. Андреа оглянулся – у входа беседки стояла Стефания. – Что я не должна знать? – спросила она дрожащим голосом.