Симоне Они ехали сначала по трассе, потом свернули на неосвящённую дорогу, которая привела к огромному дому. Внутри мерцал свет и мелькали силуэты людей. Они вышли из машины и направились к входу, там крупный мужчина в странных этнических одеждах молча показал им, куда идти. Они спустились по ступенькам вниз и вошли в просторный зал, окружённый со всех сторон арками, и на первый взгляд казалось, что арки открыты, но, присмотревшись, можно было понять, что арки застеклены. В центре зала стояли свечи и уже сидели человек десять. Из-за бархатного занавеса наподобие театрального вышла Джессика. Сначала никто из них её не узнал, на её голове было надето что-то вроде короны, а вместо обычной одежды – странный длинный балахон из плотной золотой ткани. Джессика подошла к ним, улыбнулась и произнесла: – Делайте всё то, что я буду говорить, и ничего не бойтесь, сегодня со мной будет второй шаман, а я буду особенно внимательно следить за вашей компанией, – и она как-то по-особенному посмотрела на Микеле. Тот, нахмурившись, глянул на Симоне и остальных. Джессика отошла, а Симоне обратился к Андреа: – Чуваки, может, свалим, пока не поздно, чё-то мне это не нравится… Андреа похлопал одной рукой по плечу Симоне, другой – Микеле: – Спокуха, это будет крутой опыт, который мы запомним на всю жизнь. Джессика показала им, куда сесть, и они устроились рядом. Только в этот момент Симоне разглядел ещё одного человека в похожих одеждах, тот сидел у дальней стены. Внезапно человек начал петь странным дрожащим голосом. Какие-то другие люди в похожих одеждах начали окуривать помещение, после чего шаман отпил из чаши и передал её дальше по кругу. Джессика, сидевшая рядом с ними, произнесла: – Сегодня вы умрёте, – и отпила из маленькой чашки. На этой фразе Симоне чуть не вытошнило, он посмотрел на Андреа, тот бодрился, но было видно, что перепугался и он. – Вы умрёте, – продолжила Джессика, – чтобы завтра начать новую жизнь, – и передала чашу Андреа. Микеле на слове «умрёте» испуганно посмотрел на Андреа, но тот шепнул: «Всё окей», быстро, со своей обычной ухмылкой, отпил из чаши и передал её Симоне. Симоне отпил, а через какое-то время понял, зачем рядом с каждым из них стояли вёдра, – на втором глотке его вырвало. Симоне лёг на коврик. Шаманы пели, Симоне дышал и чувствовал, что его голова идёт кругом. Он закрыл глаза и увидел, что катается на карусели, а внизу стоит его давно умерший дед, улыбается и машет ему рукой. Вдруг карусель остановилась и Симоне упал с нее, его подхватили и куда-то понесли. Он помнил, как его положили на сырую землю, как рядом капали яму, а он оказался парализован и не мог двигаться. Он лежал, скованный диким безумный страхом, тем же страхом, что будил его по ночам. Он помнил, как его положили в гроб, закрыли крышку и опустили в яму. Симоне помнил, как безумно орал, но никто его не слышал, он лежал в тёмном тесном гробу и… умирал. Симоне умер, всё закончилось. Свершилось того, чего он так боялся. Остановились мысли, перестало биться сердце, но внезапно Симоне открыл глаза и увидел себя в совершенно другом месте. Он был на лугу, опять появился дедушка, они шли с дедушкой по горам, собирали грибы, и он проживал заново то счастливое время, когда дедушка был жив. Дедушки не стало, когда Симоне едва исполнилось двенадцать. Тогда же, после похорон, у маленького Симоне появились те ночные кошмары, продолжавшиеся во взрослом возрасте. Дедушка погладил Симоне по голове, улыбнулся и сказал: – Ты не бойся, там нет пустоты, поверь, её нет. А потом в конце дедушка повернулся к нему и сказал ему то самое слово «расстановки». Симоне поднял глаза на друзей и обратился к Джованни: – А когда я проснулся, рядом лежали вы, голова просто раскалывалась, ну а дальше ты сам знаешь.