КАК УЖАСНОЕ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ, в небе над Нью-Йорком висела красная луна — не та луна, к которой все привыкли, а прилетевшая из глубин космоса. Когда-то люди воспринимали подобное явление, как угрозу, но угрозу абстрактную, теперь же она стала реальностью. Проходили неделя за неделей, приближающийся к Земле астероид превращался на ночном небосклоне из искры в пятнышко, а затем в маленькую планету, стремительно мчащуюся на роковое рандеву со своим большим собратом.

Уэльс сидел за своим рабочим столом в башне ООН и смотрел в окно на ближайшие небоскребы, красиво освещенные кровавым светом. Неистовый грохот летящих на Марс, наконец, затих, и воцарилась глубокая тишина. Это означало, что успешно улетели одни из последних ракет, и теперь, когда наступила ночь, казалось, что вся Земля притихла и ждет.

Джей чувствовал сильную и нестерпимую усталость, которая притупляла и даже заглушала пришедшее у нему счастье от успеха. Прошли четыре месяца чрезмерно сложной работы, четыре месяца, за которые им удалось сделать почти невозможное. И вот все осталось позади. Они справились.

После того, как Ли Кендрик рассказал свою историю всему миру, после того, как заговорщики, безжалостно желающие истребить миллионы людей — конечно, «на благо человечества» — были разоблачены и арестованы, люди, которые находились под властью манипуляторов, а потому никак не могли принять здравое решение, внезапно прозрели, испытав панический шок от услышанной правды, осознав все-таки, что конец света — это реальность. В результате, толпы людей, охваченные страхом, хлынули в Нью-Йорк.

Уэльс, как поспешно назначенный новый маршал эвакуации, в глубине души боялся, что было уже слишком поздно и что кто-то наверняка не успеет улететь. Но тогда он не учел такого удивительного качества в людях, дающего им способность при реальной опасности сконцентрировать все свои силы на достижение нужного результата. Ежедневно взлеты на Марс становились все чаще, экипажи кораблей падали в обморок от усталости, но, в конце концов, желаемое было сделано.

Дверь открылась, и в кабинет, где сидел, сгорбившись и положив руки на пустой стол Уэльс, вошла Марта.

— Пора, Джей, — сказала она, подходя к нему. — Ли и остальные ждут.

Он медленно поднял на нее взгляд и уверенно произнес:

— Мы отправили всех.

— Да, всех.

— В одном Фэрли был прав, — задумчиво произнес Уэльс. — Нам будет тяжело на Марсе, и последние миллионы добавят сложностей. Но я не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь будет жаловаться.

Он думал о людях, которых знал и которых не знал, которые за последние недели и даже дни прибыли в Нью-Йорк, чтобы покинуть Землю. Вспомнил о Сэме Лантермане и его людях из Питтсбурга, вспомнил, как тот, приехав в Нью-Йорк, почти жаловался: «Черт возьми, я могу владеть целым городом, но то, что происходит… Меня это пугает!»

Нежно коснувшись плеча своего друга, Марта отвлекла его от воспоминаний.

— Пойдем, Джей.

Он поднялся на ноги и тяжело зашагал с ней к лифту. Они спустились на нижний этаж пустого здания и вышли на такую же пустую улицу. Если не считать машины, в которой их ждали Кендрик и еще двое, молча глядя на багровый лик астероида, который стремительно приближался к Земле, вокруг было совершенно безлюдно.

Через несколько минут автомобиль уже быстро нес их по пустынным улицам, а еще через полчаса безжизненный мегаполис остался позади, и они помчались к космопорту через сельскую местность, уже приобретавшую странный и зловещий новый облик. Последняя ракета находилась на старте и ждала своих последних пассажиров. Холленберг удостоился чести быть капитаном корабля, последним покинувшим Землю, но сейчас ему было не до этого, так что он не наслаждался этой честью.

— Мы готовы, — констатировал капитан, обращаясь ко всем подошедшим.

— Фэрли на борту? — коротко спросил Уэльс.

Холленберг мрачно кивнул.

— На борту и заперт. Согласно приказу, он стал последним из всех эвакуированных.

Они замолчали, глядя друг на друга. Внезапно Уэльсу пришла в голову страшная мысль, которая пронзила все его существо. Они стояли на Земле, и это был последний раз, когда он ее видел. На какое-то время его почти парализовало, но это длилось всего лишь мгновения.

— Если все готово, пошли, — сказал он капитану.

И вскоре корабль уже уносил их ввысь на крыльях пламени и грома, а Земля, лишенная людей, казалось, замерла в ожидании катастрофы. Уже пролетев миллионы миль, они наблюдали за происходящим за бортом из обзорного иллюминатора. Им еще был виден астероид, но он уже не выглядел таким громадным. Напротив, на фоне голубой красивой сферы Земли он казался лишь маленьким темным пятнышком.

— Осталась одна минута пятнадцать секунд, — сказал Кендрик сухим, ровным голосом.

Марта всхлипнула и спрятала лицо на плече Уэльса, который еще крепче прижал ее к себе.

— Тридцать секунд, — продолжил отсчет ее брат.

В эти мгновения Джей мог думать только об одном — о городах и их тихих улицах, о маленьких домиках, тщательно запертых и с закрытыми ставнями, о тихих проселочных дорогах, старых деревьях, полях…

— Свершилось… — сказал Кендрик тихим голосом, но тут же вскрикнул: — Смотрите!

Все прильнули к иллюминатору.

Голубая сфера Земли внезапно изменилась: белый пар, пронизанный прыгающими языками пламени, окутал ее почти целиком. Но ненадолго. Какие-то гигантские ветра буквально разорвали его в клочья, и стало видно, как знакомые очертания континентов меняются на глазах, изгибаясь и трескаясь.

Уэльс прижал Марту к себе и отвернулся — он не мог больше смотреть, как гибнет Земля. Кендрик, в отличие от него, вел себя более прагматично: быстро что-то бормотал, наблюдая за происходящим в телескоп.

— Ущерб, нанесенный планете, не так уж и велик, — услышал Джей. — Сейчас все моря испаряются, но со временем пар снова сконденсируется. Да, вулканы ужасны, но они будут извергаться не слишком долго. Со временем все остынет.

«Со временем… — подумал Уэльс. — Сколько времени это займет? Может быть, не раньше, чем вырастут наши дети?»

Он посмотрел вперед, на красную искру Марса, мира-убежища. Да, на Марсе будет тяжело. Но в космосе есть другие миры, а у людей есть знания, и они множатся. Джей подумал, что скоро они полетят дальше Марса, намного дальше. Настолько далеко, что сейчас и не представить.

Но когда-нибудь они или их дети снова вернутся на старую и такую любимую Землю. В этом он был совершенно уверен.