ДЖЕЯ УЭЛЬСА БИЛА крупная дрожь. Теперь он жалел, что ему пришлось возвратиться на Землю именно сейчас. Ему так хотелось увидеть старый мир людей таким, каким тот был раньше, а не таким, каким он стал в свой последний смертный час!

— Кажется невероятным, что это действительно произойдет, — пробормотал капитан корабля Холленберг.

Он не смотрел на Землю. Его взор был обращен за ее пределы, на сверкающие звезды. И Уэльс перевел взгляд в то место, точно зная, куда смотреть. Среди звезд виднелась слабая искорка света, едва заметная маленькая точка, которую едва уловили его зрительные нервы. Крошечная, но грозная, как рука Бога, простирающаяся сквозь Вселенную.

— Это произойдет 27 сентября 1997 года, через четыре месяца, — твердо сказал Уэльс, не оборачиваясь.

Внезапно космический корабль содрогнулся всем своим огромным корпусом — заработали тормозные двигатели. Оба мужчины выдохнули и откинулись на спинки кресел.

Когда грохот прекратился, Холленберг снова заговорил:

— Люди задаются вопросом, действительно ли это случится.

Уэльс впервые за весь полет пристально посмотрел на капитана.

— Какие люди, где? — спросил он.

— На Земле. Каждый раз, когда мы совершаем очередной рейс, слышны их разговоры. Они только об этом и говорят.

«Вот оно, опять!» — подумал Уэльс. Все эти слухи, перешептывания, доходившие до Марса, с каждой неделей становились все сильнее и настойчивее. Там, в многолюдных новых наскоро построенных городах на Марсе, где сотни миллионов землян уже осваивались в новой жизни, и куда еще миллионы должны были прибывать каждый месяц, слухи всегда были одни и те же. «И ведь это на Земле что-то не так, — продолжал размышлять Джей, — эвакуация явно проходит не по плану, с запозданием».

Поначалу Уэльс не слишком беспокоился по этому поводу. Его голова была занята работой, которую точно нельзя было назвать простой. От него требовалось приспособить прибывающие миллионы землян к новому, тяжелому и непривычному образу жизни на и так уже перенаселенной Красной планете. Он был четвертым руководителем Бюро по переселению, и это означало, что его работа закончится не скоро. Даже когда генеральный секретарь ООН вызвал его в новую столицу на Марсе, он ожидал только недовольства ходом переселения, однако разговор получился странным.

Глава ООН, в обычной жизни тихий, расслабленный человек, выглядел полностью изможденным, и поэтому когда перед ним появился Уэльс, он не стал тратить времени на любезности.

— Вы знали Кендрика лично? — спросил он первым делом.

Обоим было понятно, что называть еще и имя человека, о котором шла речь, нет необходимости. Уже пять лет в мире был только один Кендрик, о котором мог спрашивать генеральный секретарь.

— Я знал его, — кивнул Уэльс. — Я учился в школе вместе с Ли и с Мартой Кендрик, его сестрой.

— Где он сейчас?

— Там, на Земле, в Вестпеннской обсерватории. Он говорил, что скоро прилетит, — начал было Джей, но генсек резко его перебил:

— Его нет в обсерватории. И на Марсе его тоже нет. Он исчез.

— Но как же..?

— Мне все равно, как и почему, Уэльс. Кендрика нужно найти. Его исчезновение влияет на эвакуацию. Так гласят отчеты, которые я получаю от дюжины разных людей на Земле. А на мои вопросы, почему эвакуация идет не по плану, ответ один — Кендрик.

Помолчав, секретарь добавил:

— Вы возвращаетесь на Землю, Уэльс. Находите Кендрика. Выясняете, что замедляет эвакуацию. Не забывайте, на Земле все еще осталось более двенадцати миллионов человек, так что нам нельзя расслабляться.

И вот он здесь, подумалось Уэльсу, на корабле, возвращающемся на Землю, и он все еще не знает, почему эвакуация замедлилась и какое отношение к этому имеет исчезновение Ли Кендрика, на поиски которого у него очень мало времени.

А навстречу снижающемуся кораблю уже поднималась темная ночная сторона старой планеты.

Выйдя на летное поле космопорта, Джей глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Земной воздух, аромат которого ни с чем невозможно сравнить. Неудивительно, подумал он, что пожилые женщины в перенаселенных новых городах на Марсе все еще плачут, когда говорят о Земле.

Уэльс встряхнулся, застегнул китель своей формы сотрудника ООН и расправил плечи. В конце концов, он был здесь не для того, чтобы поддаваться эмоциям. У него была работа. Он сел на одну из движущихся кольцевых дорог и направился через огромный космопорт к высокому сияющему скоплению огней — штаб-квартире порта. Далеко на темной равнине вырисовывались массивные черные громады межпланетных кораблей. Их были десятки, сотни. И они продолжали прибывать по жесткому графику. В результате в небе над головой Джея снова и снова раздавался сотрясающий все вокруг грохот, и огромные корабли плавно устремлялись вниз на тормозных струях пламени.

Уэльс точно знал, сколько раз за последние годы корабли, каждый из которых доставлял на Марс тысячи человек, поднимались с этого космодрома, и сколько раз они, соответственно, возвращались. Только отсюда, из Нью-Джерси, десятки миллионов людей уже покинули Землю. А этот космодром, обслуживавший эвакуацию, был лишь одним из многих.

Под разноцветными огнями Уэльс увидел длинную очередь мужчин, женщин и детей, двигавшихся к одному из возвышающихся неподалеку кораблей. Вспыхнули сигналы. Громкоговорители взревели металлическими голосами: «Корабль 778 отправляется! Всем назначенным на корабль 778 пройти на него! Подготовьте документы на эвакуацию!»

Джей прошел мимо этих людей, не глядя на них, не желая видеть их лица. Рядом из автобусов выходили все новые люди, бесконечное количество бледных людей. У входа в администрацию вооруженный охранник посмотрел на форму Уэльса, а затем на его документы и пропустил его внутрь.

— Офис координатора порта прямо по курсу, — сказал он.

Внутри здания, казалось, царила полная неразбериха. Туда-сюда сновали мужчины и женщины в форме, было слышно гудение работающих счетных машин, перекрываемое звоном телефонов. Уэльс подумал, что здесь остро ощущается настоящий пульс переселения, который сейчас участился, как пульс умирающего человека.

Бурро, координатор порта, был коренастым и лысым вспотевшим мужчиной. Когда Джей вошел, он сидел за столом и пил кофе, сбросив форменную куртку.

— Садитесь, — сказал он вошедшему. — Я слышал, что вы прилетите, чтобы «накрутить нам хвосты».

— Ничего подобного, — возразил Уэльс. — Секретарь ООН просто хочет знать, почему, черт возьми, графики эвакуации не соблюдаются?

Бурро одним глотком осушил свою чашку, поставил ее на стол и вытер губы.

— Послушайте, вам надо обсуждать это не со мной. Я координатор порта, вот и все. Я провел через это место миллионы людей. Управление по эвакуации отправляет их сюда из пункта сбора в Нью-Йорке. Хороших людей, не очень хороших людей и людей, которых вообще не стоит спасать. Но для меня они все — просто единицы. Они добираются сюда, я их отправляю дальше. И это все, за что я отвечаю. Человек, с которым вам надо поговорить — это Джон Фэрли.

— Региональный маршал по эвакуации?

— Да. Поговорите с ним там, в Нью-Йорке. Я уже приготовил вам машину с водителем.

Уэльс встал. Для него стало очевидно, что Бурро был готов к встрече с ним и скрывать этому человеку нечего. И было также очевидно, что от него Джей ничего не узнает об исчезновении Кендрика.

— Хорошо, — сказал он. — Сначала я увижусь с Фэрли.

ВОДИТЕЛЬ МАШИНЫ, РЯДОВОЙ сотрудник ООН, свернул на боковую дорогу почти сразу, как только они выехали из космопорта.

— Нет смысла мешать автобусам и грузовикам на эвакуационных путях, — объяснил он свои действия. — Мы пользуемся старыми дорогами. Сейчас на них почти нет движения.

Старые дороги — ленты бетона и асфальта, по которым когда-то днем и ночью проезжали тысячи машин — теперь даже не освещались.

Они проехали через темную и пустую деревню и двинулись дальше по такой же темной сельской местности. Потом перед ними появилась деревня побольше, и окна ее домов, не всегда закрытые, смотрели на них, как слепые глаза.

— Все поселки до самого Нью-Йорка эвакуированы, — как будто поясняя, сказал водитель.

Уэльс, сидевший, сгорбившись, у открытого окна и наблюдавший за виляющей дорогой, увидел впереди на повороте старый фермерский дом. В свете фар было видно, что все ставни на его окнах закрыты. Какая-то семья навсегда покинула этот дом и тщательно все в нем заперла перед концом света.

Мимо проплывали тополя, ивы и вязы, и время от времени в машине ощущался аромат цветов распускающихся орхидей. А старые яблони, наивно не подозревавшие о надвигающейся катастрофе, готовились снова дать плоды.

Уэльс испытал острое, щемящее чувство досады. Он вновь задал себе вопрос, который задавал весь мир в течение последних пяти лет: почему это все происходит? И ответ на этот вопрос был только один. Далеко в темном пространстве Солнечной системы, за пределами новых марсианских колоний, созданных человеком, тысячи астероидов двигались по невероятно запутанным орбитам. Они были челноками, плетущими паутину судьбы. Ли Кендрик был первым, кто обратил внимание на один большой астероид, следующее прохождение которого вблизи Юпитера сделало бы эксцентриситет его орбиты слишком большим. С помощью телескопа, в который наблюдал Кендрик, и с помощью великолепных электронных вычислительных машин он рассчитал эту орбиту на годы вперед, и…

Уэльс часто задавался вопросом, что чувствовал Ли, когда к нему пришло осознание будущей катастрофы, когда расчеты показали неминуемый конец мира людей… Вывод Кендрика был неутешительным — через пять лет эксцентриситет астероида Нереус приведет его к пересечению с земной орбитой, и столкновение сделает нашу планету непригодной для жизни.

Джей хорошо помнил первое ошеломление, с которым мир воспринял эту новость, после того как расчеты Ли подтвердились и уже не вызывали никаких сомнений. По мнению Кендрика, никакая доступная людям сила не могла уничтожить или отклонить в сторону астероид такого размера. Но в течение пяти лет было возможно эвакуировать всех жителей Земли на Марс.

«Кендрик смог дать всем нам годы для спасения человечества, годы, за которые можно было построить десятки тысяч огромных космических кораблей и запустить марсианскую программу, — думал теперь Уэльс. — Если человечество выживет, то только благодаря предупреждению Ли. Но почему тогда он исчез?»

Джей внезапно осознал, что водитель тормозит. Они были на окраине Морристауна. В этом месте не все улицы были темными и мертвыми. Он увидел мерцание фонарей и движение темных фигур и услышал зовущие голоса.

— Мне показалось, вы сказали, что все эти города закрыты? — обратился Уэльс к шоферу.

— Да. Но местами еще попадаются люди. Точнее, мародеры. А потому нам лучше обойти это место.

Машина остановилась.

— Мародеры? — Джей был поражен. — Вы хотите сказать, что их никто не останавливает?

— Послушайте, — водитель был невозмутим и говорил почти равнодушно. — Какая разница, что они забирают? Всё закрыто, а то, что осталось, хозяевам уже точно не понадобиться.

Уэльс задумался. В самом деле, какая разница? Почти пустынная Земля, на которую надвигалась катастрофа, теперь была собственностью любого человека. Но внезапно его осенила странная мысль. Эти люди не могли не понимать, что забрать добычу с собой при эвакуации у них не получиться. А значит, они не планировали покидать Землю…

— Подождите здесь. Я собираюсь взглянуть на них, — обратился Уэльс к шоферу.

— На вашем месте я не стал бы этого делать, — поспешно ответил тот. — Эти люди…

— Просто подождите, — вежливо, но настойчиво оборвал его Джей и тут же пошел в ту сторону, откуда были слышны возбужденные крики.

Подойдя поближе, Уэльс понял, что некоторые из людей, примышляющих в этом месте, были явно пьяны. Мужчины, женщины и даже подростки разных национальностей действовали со всей решительностью. Они не разбивали окна в домах, а проникали внутрь через двери, а если дверь оказывалась заперта, взламывали ее ломом. На глазах Джея их нетерпеливые руки разбирали пеструю коллекцию разных вещей — мелкую бытовую технику, консервы или одежду.

Неожиданно рядом с ним вспыхнул луч фонарика, и Уэльс увидел лицо мужчины, который уставился на его форму, и тут же проревел прямо ему в ухо:

— Смотрите все! Это офицер по эвакуации!

Сразу наступила мертвая тишина, а затем множество лучей фонариков сфокусировались на Джее. Где-то в толпе истерично закричала женщина:

— Они преследуют нас! Они посадят нас на корабли и увезут!

— Убейте ублюдка, бейте его! — завопил еще один, на этот раз мужской разъяренный голос.