Буквально на следующий день SveHom вновь предложила встретиться. Я уже уехал, а Серафим все еще оставался в Москве. Мы решили, что он пойдет на встречу без меня. С целью юридической поддержки он взял с собой юриста, Федора. С ним я был незнаком. Эта встреча и переговоры имеют большое значение, особенно учитывая то, как они проходили. Я представляю, насколько сложно было Серафиму практически в одиночку торговаться, но он отлично справился.
Тридцать первое июля 2019 года.
Серафим (См): Здравствуйте!
Степан (С): Это тоже юрист, Федор.
См: Спасибо, что пригласили. А то я уже соскучился целый день без вас!
Надежда (Н): На самом деле Степану пришлось достаточно много усилий приложить, чтобы все это проверить еще раньше, с учетом вчерашней встречи.
С: Да. Начну, наверное, с хорошего. Есть согласие — в случае если в итоге ударим по рукам, договоримся — подписать соглашение. Согласно которому по итогам аудита может быть выплачено вплоть до 270 млн. Я даже не прогнозировал такой исход, мне кажется, это максимальный итог. В принципе, он близок к тому, что вы всегда просили на переговорах, — 316 млн. Компания соглашается фактически без каких-либо уступок. Это коммерческое решение менеджмента, и я его уважаю. По сумме, которая выплачивается фактически авансом, до проверки, контрпредложение — 100 млн. На итоговую сумму, естественно, это не влияет. Но очень важный момент: мы хотели бы разбить процесс на «до проведения мероприятия» и «после». С учетом того, что мы подали заявление, технически это можно провести в течение нескольких дней. Для вас период ожидания будет, условно, эти несколько дней.
См: Факт подачи заявления будет отражаться в соглашении?
С: Нет, заявление мы уже подали. Мы можем описать вместе...
Н: События.
С: Да, ряд событий. Мы понимаем, что есть причины, от вас не совсем зависящие. Но по крайней мере в той части, которая от вас зависит, вы можете прийти и дать объяснения, по просьбе оперативников поучаствовать в оперативном эксперименте. Не более. Понятно, что вы не можете влиять на процессуальное решение, вас ни в коем случае не просят договариваться с полицией. И понятно, если злоумышленники уехали за границу, их там объявили в международный розыск, то мы в отношении второй части оплаты не будем ждать, пока они вернутся.
Н: Основная задача в том, чтобы предотвратить прямое предупреждение.
С: Да, мы от вас не ждем, точнее, не боимся, что вы пойдете им звонить. Мы так понимаем, вы с ними не в самых лучших отношениях. Но тем не менее мы хотим юридически в этой части тоже быть подстрахованы. (Надежде.) Я разговаривал с их адвокатом по уголовным делам, с Дмитрием. Он сказал, что тоже обратился с заявлением.
Н: От своего имени?
С: Да. Мне оперативники позвонили и спрашивают: «А что вы там уже подаете заявление на уровне района, если оно уже рассматривается на уровне города?» Я отвечаю: «Я ничего не подавал». Они говорят: «Разберитесь, что у вас там происходит». Я позвонил Дмитрию. Он говорит: «А мне пришла команда от Ильи Михайловича, что стороны ударили по рукам. Раз ударили по рукам, я подал заявление». Такого не могли сказать, потому что, я так понимаю, еще не совсем ударили по рукам.
Н: Ну да.
С: «Нет, мне дали инструкцию, что вы ударили по рукам». Поэтому, конечно, с учетом таких факторов, чтобы все было в рамках скоординированного сценария, хотелось бы иметь какую-то подстраховку.
Н: Понятно. Сейчас общий комментарий. Мы со своей стороны готовы максимально оперативно двигаться. У нас стоит внутренний срок — для нас это супербыстро — 5–7 рабочих дней. С момента, когда стартуем.
С: То есть если стороны за несколько дней договорятся по цене, обсудят текст соглашения, условно в среду его подпишут, то в течение трех дней проходит первая оплата и параллельно уже, как только получите деньги, вы активно помогаете готовиться... И в конце следующей недели — в первой половине августа — все состоится. И мы тут же выплачиваем вторую часть. Мне кажется, достаточно быстро.
См: А параллельно начинается выбор компании, которая будет делать аудит?
С: Да. Сразу, как пройдет вторая выплата, мы сможем не бояться конфиденциальности этих вопросов. Мы можем это тоже прописать в соглашении: в течение двух недель мы предъявляем вам три кандидатуры.
См: Все, теперь понятно, да. Нормально. Это логично.
С: Наш менеджмент считает, что если мы по справедливости должны, то ладно, откажемся от своих прав по договору в вашу пользу. А в той части, которая авансом, без каких-либо проверок, лучше давайте стремиться к более быстрому аудиту. На итоговую сумму это все равно не влияет. Илья Михайлович изначально говорил, что в ближайший месяц и 20 млн сделают погоду, помогут отсрочить какие-то процессы, перехватить и т. д. Исходя из этого аванс 100 млн точно должен снять вопросы и дать время, чтобы спокойно себя чувствовать.
См: Я не знаю, я не участвовал в переговорах с Ильей Михайловичем. Но, так как мы в компании партнеры, безусловно, мы все такие вещи согласовываем. Я не знаю, в каком контексте это было сказано. Но мы вас услышали. Все логично. Единственное, что мы свое предложение, которое вчера озвучивали, менять не будем. Поэтому считаем, что мы тоже идем на свои компромиссы. Более того, наши партнеры (у нас их четверо) достаточно негативно восприняли то, что мы друг другу так идем навстречу, даем скидку и т. д. Но это наши вопросы, мы их уладили. Первоначально, как мы говорили, фикс 150–270 — это формула, по которой мы готовы работать. Если вы видите логику в том, чтобы разделить суммы на «до» и «после», то да, мы согласны, что первый платеж — это 100. Пятьдесят в течение трех дней после того, как мы решаем те вопросы, которые согласованы и прописаны. И дальше мы в течение двух недель выбираем компанию и три месяца ждем результатов. И хотели бы еще прописать, что в этом аудите должны участвовать наши специалисты. Ну это же нормально, когда со всех сторон. Особенно когда это касается приемки объемов. Это же логично.
С: Я предварительно думал, что это можно прописать.
Н: Если мы достигли соглашения, выбрали три экспертные компании, то можем рассказать, какие у нас требования к составу экспертной комиссии. Сказать, что должен прийти человек такой-то квалификации.
См: Но от SveHom же кто-то будет?
С: Нет.
См: Вообще никого?
Н: Это будет независимая организация, которая имеет высокие репутационные стандарты осуществления бизнеса.
С: Мы хотим все прописать и организовать так, чтобы в объективности нельзя было сомневаться. Но какие-то ошибки всегда возможны: это человеческий фактор. Вы можете участвовать в формировании техзадания, вносить свои предложения вплоть до финальной стадии.
Н: Здесь, как правило, пишется: «заключение такого эксперта». То есть стороны закладывают в выбор кандидатуры все согласительные элементы. И пишут, что заключение такого эксперта является окончательным и обязательным для обеих сторон. За исключением явных ошибок. То есть математических или технических.
Федор (Ф): Здесь еще, если говорить об экспертизе, надо определить, что ляжет в основу проверки. Сам факт выполнения работ или тот пакет документов, который будет представлен.
С: И то и то. Обязательно работа на объекте, стопроцентно, и документы.
Ф: Потому что наличествует спор, что часть документов заказчик не признает. Если он их не признает, он может сказать: «У нас их нет, мы их никогда не видели, и идите с ними куда подальше».
Н: Предполагается, что эксперт будет основываться как на документах, так и на фактической проверке объекта.
С: Мы, в принципе, идем навстречу. И говорим, что, если достигнем соглашения, готовы отказаться от того, что дает нам договор. Потому что в договоре сказано: объект такой, под ключ, цена X, предпринимательские риски того, что что-то не удастся, потому что окажется дороже, лежат на исполнителе. Исполнитель говорит: «Ну, так получилось, что я на себя риски взял, но работу сделал хорошо, честно, в гораздо большем объеме. Рассмотрите вопрос, чтобы по справедливости мне доплатить». Вот, в принципе, где мы сейчас находимся.
Н: Я правильно понимаю, что какая бы то ни было гибкость отсутствует и успешность наших попыток сделать это все быстрее не повлияет на вашу финальную позицию?
С: По 150. Может быть, гибкость с точки зрения первого платежа. Какая бы у вас финансовая ситуация ни была, я уверен, что 5–7 дней не могут быть критичны. Сто и пятьдесят. В то же время компания будет чувствовать себя более комфортно с точки зрения того, что вы реально намерены и обещаете активно участвовать, помогать и кооперироваться.
См: Вы понимаете, что мы не готовы отказаться от 50 млн?
С: А почему отказаться? Не отказаться. Просто они будут выплачены, условно, не через пять дней, а через десять. В этом разница. То есть не 100 и 50, а 50 и 100. Кроме того, мы хотим, чтобы заявление рассматривалось на высоком уровне. Минимум на уровне города. На федеральном здесь нет основания. У вас не будет возражений работать на уровень выше?
См: Хорошо.
Ф: Что по тексту соглашения?
Н: В процессе, мы еще не начинали...
Ф: Еще один момент. Нужно все же понимать, что за заявление было подано, по каким основаниям, в отношении кого.
Н: Это пока наша внутренняя информация.
С: Когда мы договоримся, естественно, мы ее раскроем. Могу в общем сказать: чего ваш уголовный адвокат просил не делать, мы не делали. И вас ни в чем не обвиняли.
Н: У нас тоже есть надежда, что мы когда-то договоримся. Но полностью все раскрыть сможем тогда, когда будем понимать, что мы на одной стороне.
См: Хорошо.
Н: Ну, тогда что? Нам надо брать время. Давайте я смоделирую...
С: Да, две ситуации.
Н: Если ответ «да», тогда будет более-менее понятно. А если ответ «нет»...
С: Есть ли смысл к вам возвращаться? Или можно просто написать сообщение, что ответ «нет», и тогда продолжаем в юридической плоскости?
См: Пишите сообщения, какие считаете необходимыми в этой ситуации. Мы считаем, что мы сделали максимум. Вы тоже сделали максимум, мы это ценим, но дальше каждый действует по своему плану.
С: Мы вам делаем финальное предложение, и больше переговоров не будет.
См: Да. Считаю, что в какой-то момент каждый волен поступать так, как ему заблагорассудится.
С: Просто мы передаем информацию и не хотим ее исказить. Поскольку это финальное предложение и других переговоров не предусматривается, то если нет согласия по этой сумме, значит, нет.
См: У нас еще вопросы по соглашению, там надо посмотреть.
С: Это естественно. Если согласуем цифру, тогда пойдем в текст. Просто по тексту будут работать юристы. См: Да-да, все правильно.
Ф: Серафим, вы поняли, в чем новелла относительно этих 150 млн?
См: Да, понял прекрасно.
Ф: Сто пятьдесят меняется на 100 или 150 единым платежом меняется на 150 двумя платежами?
С: Как мы поняли, 150 все-таки первый платеж, но он разбивается на две части. До операции и после.
См: Все четко. Так и есть.
С: Я думаю, что если «нет», тогда нет смысла, а если «да», то можно текст согласовывать по email.
См: Да, готовы обсуждать по email.
Все попрощались.
На улице юрист сказал Серафиму следующее: «Чтобы разбивать эти платежи, надо понимать, что за заявление и что прописано в соглашении под условиями».