Итак, высокопоставленный церковный чиновник был публично арестован на глазах у всего Версаля, как если бы он был обычным вором, всего через несколько минут после того, как отслужил одну из самых важных ежегодных месс года. Ничего подобного в истории Франции раньше не происходило. Даже самый близкий к королю круг знати усмотрел в этом чрезмерное унижение. Как и предупреждали короля министры, влиятельные аристократические семьи были возмущены таким обхождением с кардиналом как серьезным оскорблением всей знати. Они немедленно встали на защиту кардинала и обвинили Марию-Антуанетту, которую презирали с момента ее появления при дворе, в том, что она все это организовала, чтобы погубить Рогана, к которому никогда не проявляла уважения, подобающего его положению.

Хотя расследование дела планировалось провести тайно, скандал сразу же попал в прессу. По мере того как становились известны подробности, волна возмущения захлестнула даже низшее общество: пока представители народа выживают на несколько фунтов в день[67], дворяне и духовенство, освобожденные от уплаты налогов, тратят миллионы на драгоценности.

Через несколько дней после ареста кардинала схватили и графиню де Ламотт. Николя находился в Лондоне, а Рето де Виллет в Швейцарии, и они предусмотрительно решили обратно не возвращаться. Граф Калиостро, несмотря на его влиятельных друзей при дворе, также был арестован за участие в афере, как и молодая проститутка Николь Леге, выдававшая себя за королеву.

Между тем, учитывая высокий ранг кардинала, Людовик XVI позволяет ему выбрать, кто его будет судить, сам король или Парижский парламент (высокий суд, состоящий из представителей знати, который Людовик XV упразднил, а Людовик XVI восстановил). И впервые с начала всей этой истории Роган принимает мудрое решение, выбрав второй вариант, чтобы его судили такие же аристократы, как он.

Процесс начался 22 мая 1786 г. Заведомо было очевидно, что суть скандала выходит далеко за рамки аферы с бриллиантовым ожерельем: в его основе – открытое противостояние между королевой Марией-Антуанеттой и презирающим ее французским дворянством. С самого начала было ясно, что кардинал стал жертвой мошенничества, поэтому обвинительный приговор исключался, но суду следовало выбрать, вынести ему порицание за то, что он использовал имя королевы без ее согласия (то есть поддержать Марию-Антуанетту), или полностью и безоговорочно оправдать (что окончательно разрушило бы ее авторитет).

С самого начала трибунал подвергся беспрецедентному давлению. Процесс длился девять дней, за выступлениями обвинителя и адвоката следила вся Франция[68]. Все, кто наблюдал за ходом процесса, были поражены чрезвычайной наивностью кардинала и дерзостью де Ламотт, но в первую очередь распутным образом жизни всех участников дела.

Страницы отчетов сопровождались непристойными рисунками, высмеивающими королеву. Многие подозревали, что она лжет, что между ней и кардиналом была какая-то преступная связь и что на ночной встрече в саду Венеры действительно присутствовала она. Королева Франции была осуждена общественным мнением еще до вынесения приговора.

Наконец был вынесен и зачитан в гробовой тишине вердикт. Кардинал Роган был оправдан 26 голосами против 23. Калиостро и юная Николь Леге тоже. Это решение стало публичным унижением королевы и монархии, крахом их авторитета.

Однако Мария-Антуанетта не оставила попыток наказать Рогана. Она вынудила Людовика XVI добиться отставки кардинала с поста Великого раздатчика милостыни и сослать его в Мезон де Дье, одно из аббатств в ее владениях. Это стало очередной ошибкой в длинной череде ошибок, совершенных королевской четой: и народ, и знать восприняли это как неуважение, проявленное к решению парламента.

Приговоры Николя и Рето де Виллету были вынесены заочно. Первого приговорили к пожизненному заключению на галерах, второго – к изгнанию. Но самое суровое наказание понесла Жанна де Ламотт: ее публично высекли, заклеймили как воровку раскаленным железом и отправили в тюрьму, где она должна была сидеть до конца своих дней.