Заполучив ожерелье, Жанна, Николя и Арман приступили к его разборке. Они планировали продавать его по частям, начав с самых крупных бриллиантов. Однако изначально они запрашивали слишком высокие цены, и покупателей не было. Тогда они решили побыстрее распродать все ниже рыночных цен. Появление высококачественных бриллиантов по очень низким ценам вызвало у ювелиров, объединенных в гильдии, подозрение, что драгоценные камни имеют незаконное происхождение. Полиция допросила Армана (который занимался продажей), но он заявил, что бриллианты принадлежали богатой и знаменитой графине де Ламотт, в результате чего его отпустили, а дело закрыли.

Затем мошенники решили продать оставшуюся часть бриллиантов в Англии, и дело пошло на лад, поскольку лондонские ювелиры оказались не столь щепетильны, когда появилась возможность купить превосходные алмазы по низкой цене. За несколько недель мошенники стали обладателями такого богатства, о котором раньше не смели мечтать. Они купили дорогую недвижимость в Бар-сюр-Об и вели роскошный образ жизни напоказ. Как ни странно, никто, даже сам кардинал Роган, похоже, не догадывался об истинном происхождении их внезапно появившегося богатства.

Тем не менее Роган был обеспокоен. Он сделал все, о чем его, по словам Жанны, просила королева, однако та продолжала на публике демонстрировать презрение к нему. Она даже не соизволила надеть ожерелье в качестве жеста доброжелательности. Приближался срок первого платежа, а кардинал не видел никакого прогресса в отношениях с королевой.

Жанна пыталась успокоить его, заверив, что королева не хочет, чтобы Людовик XVI обнаружил ожерелье раньше, чем оно будет полностью оплачено, поскольку он может рассердиться и потребовать вернуть драгоценность.

У графини тоже был повод для беспокойства. Она обнаружила, что в договоре купли-продажи, который Роган подписал с ювелирами, в качестве покупателя и плательщика была указана сама Мария-Антуанетта. Жанна понимала, что, как только королева это обнаружит, вся афера рухнет как карточный домик. Как только 1 августа 1785 г. истечет срок первого взноса, ювелиры и Роган могут потребовать оплаты от королевы и тогда все развалится. Чтобы выиграть время, Жанна навестила ювелиров и сообщила им, что королева передумала покупать ожерелье по прежней цене и просит скидку в размере 200 000 фунтов. Отчаявшиеся Бемер и Бассенж дают свое согласие. Бемер даже отправляет Марии-Антуанетте благодарственное письмо (смысла которого она, разумеется, не поняла и просто его сожгла). Сам же Бемер счел отсутствие ответа молчаливым одобрением.

Добившись этой маленькой победы, Жанна убедила себя, что кардинал Роган успеет заплатить за ожерелье раньше, чем афера будет раскрыта и он поймет, что его обманули. Когда до первого платежа оставалось несколько дней, она написала ювелирам письмо, в котором раскрыла всю аферу и попросила их не обращаться в суд, поскольку кардинал выплатит всю сумму, чтобы избежать скандала.

Однако после письма Жанны бедные ювелиры тоже занервничали. Они поняли, что стали жертвами ужасного обмана и что договор, заключенный ими с Роганом, не имеет никакой юридической силы. К тому же они знали, что кардинал, несмотря на свое огромное состояние, постоянно влезает в долги, и боялись, что он не сможет с ними расплатиться. Чтобы избежать разорения, они попросили аудиенции у Марии-Антуанетты.

Встревоженная поднятым ювелирами шумом, королева согласилась принять их, и они обо всем ей рассказали. Она пришла в ярость. Она отказывалась понимать, что Роган стал жертвой обмана. Ее возмущало, что презираемый ею кардинал осмелился использовать ее имя, чтобы с какими-то корыстными намерениями купить дорогое ожерелье. Высший церковный авторитет Версаля и один из самых влиятельных людей государства совершил преступление, используя имя королевы Франции!

Мария-Антуанетта немедленно поставила Людовика XVI обо всем в известность и потребовала, чтобы он принял меры для защиты ее имени. С этого момента история с ожерельем начала приобретать опасный для короны характер, что в итоге привело к беспрецедентному кризису.

Министры короля посоветовали ему провести частное расследование. Кардинал де Роган был не только Великим раздатчиком милостыни Франции, Великим сборщиком податей Версаля и епископом Страсбурга, его семья была одной из самых знатных и влиятельных в стране. Марии-Антуанетте противостояла часть высшей аристократии, которая была недовольна королевой и считала себя ущемленной ее правлением. Публично судить кардинала означало бы унизить эту аристократию в глазах народа. С этой точки зрения целесообразно было бы решить проблему по-тихому, в частном порядке.

Однако Мария-Антуанетта была категорически против. Будучи убежденной в виновности кардинала, она хотела не публично его унизить, а полностью его уничтожить. Непостижимо, но Людовик XVI позволил себе дать волю жажде мести жены и проигнорировал призыв министров вести себя благоразумно.

На следующий день, 15 августа 1785 г., когда весь двор собрался для празднования Успения, кардинала Рогана, уже одетого к мессе, вызвали к Людовику XVI. Король в присутствии супруги сообщил ему о выдвигаемых против него обвинениях. Роган был в полной растерянности, ему потребовалось несколько минут, чтобы понять, что королева не только не стала относиться к нему лучше, но, похоже, ненавидит его пуще прежнего. Она никогда не хотела этого ожерелья, не просила о посредничестве в его покупке и даже не знает никакую Жанну, графиню Ламотт.

Слишком поздно кардинал понял, что стал жертвой ужасного обмана и, что еще хуже, что его обвиняют в использовании имени королевы в своих интересах. Король приказал посадить его в Бастилию. «Пожалуйста, ваше величество, – дрожащим голосом умолял Роган, – не устраивайте скандал; не в такой день, как сегодня, и не перед всем двором. Если не ради меня, то по крайней мере из уважения к моей семье, ее верному служению вам. Ваше величество, я все оплачу».

«По крайней мере, позвольте ему переодеться», – осторожно посоветовал королю один из министров, поскольку кардинал был облачен в церковную мантию. Но Людовик XVI не проявил милосердия. Кардинал Роган был немедленно арестован, несмотря на свою готовность возместить все убытки и выплатить ювелирам всю сумму за ожерелье. Ошарашенный двор наблюдал, как кардинала уводит от короля конвой. Роган был унижен. Мало того что он не стал премьер-министром Франции, само имя его семьи было навсегда запятнано.