В 1888 году в Бразилии отменили рабство. Но латифундии остались, и в том же году очевидец писал из Сеары: «Рынок человеческого скота был открыт до тех пор, пока длился голод, и в покупателях никогда не бывало недостатка. Редко какой пароход не привозил покупателей из Сеары» [53]. К концу века полмиллиона жителей северо-востока эмигрировали в Амазонию, привлеченные миражами каучукового бума. С тех пор отток населения продолжался, вызванный периодическими засухами, опустошавшими сертао, и непрекращающимися волнами расширения сахарных плантаций в зона-да-мата[55]. В 1900 году из-за засухи Сеару покинули 40 000 человек. Они отправились по обычному в то время пути – на север, в джунгли. Позже маршрут изменился. В наши дни жители северо-востока мигрируют в центральные и южные регионы Бразилии. Засуха 1970 года выгнала голодные толпы в города северо-востока. Они грабили поезда и магазины, кричали, молили святого Иосифа о дожде. Дороги были запружены беженцами. В телеграмме от апреля 1970 года сообщалось: «Полиция штата Пернамбуку арестовала в минувшее воскресенье в муниципалитете Белен-ди-Сан-Франсиску 210 крестьян, которых собирались продать сельским землевладельцам в штате Минас-Жерайс по 18 долларов за голову» [54]. Эти крестьяне были родом из штатов Параиба и Риу-Гранди-ду-Норти, наиболее пострадавших от засухи. В июне телетайпы передавали заявления начальника федеральной полиции: их службе пока не хватает эффективных средств, чтобы положить конец торговле рабами, и, хотя за последние месяцы начато десять расследований, продажа рабочих с северо-востока богатым землевладельцам других регионов страны продолжается.

Бум каучука и расцвет кофейной промышленности требовали массового привлечения рабочих с северо-востока. Однако и правительство также использовало этот резерв дешевой рабочей силы – грозную резервную армию для крупных общественных работ. С северо-востока, согнанные, как скот, прибыли голые мужчины, которые за одну ночь и один день построили город Бразилиа в самом центре пустыни. Этот город, самый современный в мире, сегодня окружен широким поясом бедности: закончив свою работу, канданго, рабочие, участвовавшие в строительстве города Бразилиа, были выброшены в спутниковые города. Там 300 000 выходцев с северо-востока, всегда готовые к любой работе, живут за счет отходов блестящей столицы.

Труд северо-восточных рабочих-рабов сейчас используется для строительства большого Трансамазонского шоссе, которое разрежет Бразилию на две части, пронзая джунгли до границы с Боливией[56]. План также включает аграрную колонизацию для расширения «границ цивилизации»: каждому крестьянину выделят десять гектаров земли, если он выживет в условиях тропической лихорадки в лесу. На северо-востоке шесть миллионов крестьян живут без земли, в то время как 15 000 человек владеют половиной всей территории. Аграрная реформа не проводится в уже освоенных районах, где право собственности латифундистов продолжает оставаться священным, а осуществляется посреди джунглей. Это означает, что пострадавшие с северо-востока проложат путь латифундиям на новые территории. Ведь что такое десять гектаров земли без капитала, без средств труда, да еще и в 2000 или 3000 километров от центров потребления? Вполне очевидно, что настоящие цели правительства совсем другие: оно намерено обеспечить рабочую силу для американских латифундистов, которые скупили или захватили половину земель к северу от Риу-Негру, а также для компании United States Steel Co., получившей от генерала Гаррастазу Медиси огромные месторождения железа и марганца в Амазонии [55].