Утро почти началось, первые солнечные лучи намекали, что закончился и маскарад, и бал, и даже фуршет уже убрали. Гости разъехались и лишь пара десятков человек (или не человек) ещё продолжали бродить по замку в каком-то заторможенном состоянии, как бы не веря, что даже такой замечательный шабаш имеет конец.

В дальнем углу бального зала троица скальных демонов продолжала попытки допить свой огненный виски (Верлицкий подозревал, что управятся они только к Зимним праздникам и Тёмной Владычице от них не избавиться до этого времени).

Мысли самого инквизитора пребывали в раздрае; он даже подумывал присоединиться к этой буйной компашке.

Всё, как и всегда с рыжей ведьмой, пошло не так. Вернее, пошло так, как он даже подумать не мог. И теперь он пребывал в смятении.

Арундел куда-то подевался, и Верлицкий убеждал себя, что ищет друга, а не просто бесцельно бродит по замку.

Хотя сегодня Тёмный инквизитор много пил (особенно после последнего безумного танца с ведьмой), хмеля не было ни в одном глазу. Но вот солнечный свет доставлял неудобство. Может, поэтому он старался выбирать места потемнее, ещё не тронутые юным рассветом.

Странные цветы, которыми был украшен замок, как и он, явно избегали света и сами собой собирались в самых тёмных уголках. В одном их было особенно много, и он непроизвольно направился туда.

Но когда подошёл в тёмное, увитое бордовыми цветами место, выяснилось, что это и не угол вовсе, а, скорее, очень короткий коридорчик, ведущий… Он сам не понял, как оказался в другом мире.

В замок я всё-таки вернулась. Даже когда мир переворачивается для тебя, остаются простые обыденные вещи. Например, надо подняться к себе, переговорить с Чером (может быть) и, как минимум, привести себя в порядок и лечь спать. А может быть уехать.

Я, правда, не собиралась отправиться в путешествие сразу после бала, но с другой стороны, что мне мешает это сделать?

Поднимаясь по лестнице, я не сразу обратила внимание, что делаю это как-то неприлично долго. Мне всего-то надо было на третий этаж. Я попробовала оглянуться, может, занятая своими мыслями, я не заметила, что прошла дальше, как почувствовала, что подол моего вечернего платья зацепился за что-то. Нагнувшись, я увидела, что это был розовый куст. Откуда он на лестнице? Но оказалось, что и нет никакой лестницы.

Вокруг расстилалась серая долина. Я никогда не была в мире Смерти, но сразу поняла, что это именно он.

Так, так, так! Можно подумать, я сюда случайно забрела. Но моя интуиция подсказывала, что дело не обошлось без помощи моих друзей Зейфиран и Тара. И кого же по их желаниям я должна тут встретить? Верлицкого? Или Генриха Арундела?

Я снова оглянулась: какая-то сплошная серая тоска. Зейфиран рассказывала, что Мир Смерти является таким, каким люди его представляют. Значит, для меня он такой?

Бесконечная серая тоска.

И я пошла, старательно всматриваясь в горизонт. Пытаясь разглядеть что-то новое или хотя бы яркое. Но ничего не было. Тогда я решила призвать Чера. Вдвоём всяко веселее. Но… я оказалась отрезана от собственного фамильяра. Вот это меня разозлило.

– Да что это за шутки такие! – закричала я, глядя в серое, будто сделанное из картона небо.

Наконец что-то произошло: синяя молния разделила небо и безмолвно врезалась в пустоту серой земли. Гром пришёл позже. Его раскат был оглушительным в этом странном пространстве.

Мир раскололся пополам, вот прямо как на картинке: оп и треснул. Ровно в том месте, куда ударила молния. И если всё вокруг продолжало оставаться серым, то из провала лился радужный свет.

Я пожала плечами и пошла туда. Страха не было. Во-первых, друзья мои, хотя и явно шалили, но вряд ли сделали бы что-то по-настоящему опасное. Во-вторых, я призвала свои силы и вихрь тёмной энергии пронёсся над серой пустошью. Моя магия осталась при мне. А значит, опасаться нечего.

И я смело зашла в провал.

А тут был город. Город из розового камня. Обычный кварц. Но из него были сделаны дома и даже городская стена. Когда я вышла из разлома, то как раз оказалась на возвышенности и мне была видна большая часть города. Вообще весь город состоял из холмов, на которых живописно расположились здания из розового кварца, а витиеватые улочки красочными лентами опутывали их. Из чего были сделаны мостовые, мне было не очень понятно, но явно из чего-то разноцветного. Я посмотрела себе под ноги: мозаика. Это были маленькие камешки разных цветов, так плотно подогнанных друг другу, что казались единым целым.

А вот зелени тут не так и много. Лишь несколько крупных особняков были охвачены зелёными шапками каких-то пышных южных деревьев.

Слабый розовый свет, который меня встретил вначале, вдруг стал намного ярче. Я подняла голову: солнце взошло. Причём сразу и резко, как бывает только на юге. Мне стало жарко. Моё вечернее платье не очень-то подходило для данной местности. Корсет душил, длинный подол путался в ногах, а обнажённые плечи уже заранее обещали обгореть. Вот наряд пустынной ведьмы пришёлся бы кстати и желательно вместе с шёлковым палантином, которым я так и не воспользовалась.

Пока было терпимо, но надо найти место попрохладнее. И я стала спускаться по витой улочке вниз.

Пока шла, город оживал, если так можно сказать о городе, расположенном в Мире Смерти, жители распахивали ставни и двери, кто-то подметал улицы, кто-то начинал торговать, открывая лавки. Прохожие – мужчины, женщины, дети – стали заполнять улицы. И встречались не только люди, но и демоны, а на повороте я даже заметила мелькнувший вдалеке палантин пустынной ведьмы.

Было только одно «но». Все они были призраками. Цветными, в том смысле, что их кожа имела краски, а наряды – цвета, но все они были прозрачными. Сквозь проходящего мимо купца можно было увидеть стену ближайшего дома. А через пробегающего мимо ребёнка-демонёнка видна была яркая красная дверь лавки.

Город-призрак в Мире Смерти начинал свой день.

Я решила повзаимодействовать с местными жителями (или скорее, «нежителями»). Зайдя в первую попавшуюся мне лавочку, спросила торговца:

– Любезный, а деньги Альтэриана вы тут принимаете?

Купец нахмурился, как бы вслушиваясь в мою речь, затем кивнул:

– Деньги, любые деньги хороши.

Говорил он явно с акцентом, но главное понял.

– Есть у вас во что переодеться честной ведьме?

Торговец задумался, кивнул и ушёл в подсобку. Сам он так и не появился, зато ко мне вышла пожилая женщина, закутанная в яркий палантин. Она неодобрительно осмотрела мой наряд и выложила на стол простую серую ткань.

– Пять монет, – с таким же акцентом, как и торговец, сказала она.

Интересно, что, по их мнению, значит пять монет? Монеты бывают разные. И я полезла в свой потайной карман. Мир меняется, и меняется быстро. Поэтому бывает полезнее в потайных карманах носить не порошки от хвори, а деньги.

Я выложила на прилавок пять монет средней стоимости.

Старуха, не глядя, смахнула их, и подтолкнула кусок ткани ко мне.

– И что мне с ним делать?

– Накинь на себя.

Всё ещё недоумевая, (уж сколько чудес я повидала на своём веку, а уж со сколькими торговцами столкнулась!) всё же признала: данное явление было странным даже для меня.

Я развернула серую ткань, на ощупь она оказалась очень нежной, и закуталась в неё.

И что, всё? Пять монет за кусок серой тряпки?

Старуха усмехнулась и поманила меня за собой. Заведя куда-то в глубину лавки, подальше от входа, она отобрала у меня ткань:

– Скидывай это, – кивнула она на моё вечернее платье.

– Прямо тут?

Та равнодушно кивнула.

Не сказать, что я девушка стеснительная, но… как-то неудобно что ли. Это же не страстные объятия желанного мужчины, и не примерочная в модном бутике (там, впрочем, всё на нижнюю сорочку меряют). Ну ладно. Корсет в такой жаре был просто невыносим, и я быстренько разрезала его заклятием, повела плечом, и скинула неудобный наряд.

Старуха одобрительно кивнула и накинула на меня кусок серой ткани.

Тот немедленно взлетел, закружился и обернулся вокруг моего тела, даря прохладу. А старуха подтолкнула меня к медному зеркалу, которое, как оказалось, здесь стояло.

Я посмотрела на себя: оранжевое платье плотно закрывает всё тело, по подолу и рукавам струятся зелёные восточные орнаменты, а на голове оранжево-зелёный платок. Всё ярко, красиво и хорошо защищает от солнца.

– Спасибо, – поблагодарила я старуху.

На выходе из лавки она догнала меня, схватила за руку и сказала:

– Гуляй где хочешь, деточка, но не ходи в башню. Лучше сходи во дворец с розовым садом.

И требовательно тряхнув меня, добавила:

– Поняла?

Я только кивнула и вышла.

Естественно, сразу же стала оглядываться в поиске башни. Что сильнее может привлечь ведьму, чем запрет?

– И почему же ты не охладила себя магически? – внезапно услышала я родной голос.

– Чер!

Вокруг моих ног вился чёрный кот.

– А почему ты не отозвался сразу, как я тебя позвала?

Кот в растерянности уселся на землю и задумчиво почесал себя за ухом.

– Не знаю… – зелёные глаза мигнули. – В Мир Смерти коты часто заглядывают, но когда я стал искать тебя, попал сразу сюда…

– Ну ладно, странно тут. Пошли найдём башню.

– Тебе же старуха ясно сказала: НЕ ходить в башню.

– Вот именно.

Лавочка, где мы были, находилась в низине, и чтобы осмотреть город нам снова пришлось подняться. Улица, по которой шли, сильно петляла, вилась и всё время заводила нас в тупик. Но в конце концов мы поднялись на возвышенность. И увидели башню. Она стояла отдельно за городской стеной. Вопрос, почему я в первый раз её не заметила, даже не стоял: всё здесь соткано из иллюзий. Может, и башня эта появилась только после того, как старуха о ней сказала. А взглянув в центр города, увидела большой дворец, утопающий в розах. Красиво. Я тряхнула головой. Дворец прекрасен, башня интригует. Выбор очевиден.

И попробовала переместиться прямо к башне, но не вышло. Магия снова дала осечку. Странно. Ну, как вернусь, всё выскажу Тару. Что он тут мне за приключение устроил?

И снова мне пришлось спускаться. Ножками. Жара была невыносимая, солнце жгло немилосердно. Спасибо моему наряду из бывшей серой тряпочки, ткань льнула к телу и охлаждала.

Чер периодически подёргивал ушами, и не так бодро бежал за мной, как обычно, мохнатому тоже было жарко.

А когда мы вышли за городскую стену (призрачная стража пропустила беспрепятственно), нас встретил знойный пустынный ветер с песком (мне пришлось краем платка замотать лицо) и большой чёрный пёс.

Пёс был огромный, он лежал на дороге в песке и, приподняв голову, при нашем приближении, громко приветственно (я так надеялась) гавкнул.

Чер выгнулся дугой и вздыбил шерсть.

– Здравствуй, милый, нас ждёшь? – обратилась я к собаке.

– Гав, – важно ответили мне, и пёс встал.

Так он казался ещё больше.

Чер зашипел.

– Тише, милый, – обратилась я к коту.

– Тут собака! – возмутился кот. – Противная собака! Дурная! Пошли отсюда!

Пёс сурово взглянул на кота, будто бы поняв, что тот говорит, и гавкнул уже в его сторону, да так, что воздушная волна сдула кошачью шерсть назад.

– Брось, милый, ты же не просто кот, а фамильяр, что обычный пёс тебе сделает?

Пёс умильно посмотрел на меня и коварно завилял хвостом, чем вызвал ещё больше возмущения у Чера.

– Он притворяется хорошим! Не верь ему, все собаки так делают.

Пёс снова гавкнул и, величественно развернувшись, пошёл в сторону башни.

– Не ходи! – Чер ткнулся мне в ноги.

Пёс, будто услышав это, обернулся и снова приглушённо гавкнул – звал за собой.

– Мы всё равно собирались в башню, – пожала я плечами и пошла следом за собакой.

Чер возмущённо мявкнул, и, напряжённо ступая на мягких лапках, последовал за мной, шерсть его стояла дыбом.

А в башне пёс повёл нас по витой каменной лестнице наверх.

– Говорю тебе, – ворчал Чер. – Беда будет. Неужели не чувствуешь?

Но моё предвидение молчало. Может, и не было опасности, а может, этот мир приглушал его.

Поднявшись достаточно высоко, мы оказались в просторном каменном зале. Посреди зала лежало чьё-то тело. Пёс подбежал к нему и вопросительно (или, скорее, умоляюще) гавкнул в мою сторону.

– Не ходи, – прошептал Чер.

Но я пошла. И чем ближе подходила, тем больше понимала, кто там лежит.

Дэнис Верлицкий. Приблизившись, я опустилась на колени перед ним. Он был без сознания и едва дышал.

Я смотрела на лицо своего врага. Врага ли?

Строгие черты лица, нос с небольшой горбинкой вовсе не портил безупречные черты, лишь придавал им мужественности. Глаза закрыты, губы плотно сжаты. Я провела пальцем по его щеке. Холодный.

Зачем они привели меня к нему? Не было сомнений, что это происки моих друзей. Иначе зачем бы мы вместе оказались заперты в этом мире?

Я наклонилась и поцеловала инквизитора в губы.

Холодные. Губы Верлицкого были, как у мертвеца. И что мне делать?

– С ума сошла? – возмущался рядом Чер, а чёрный пёс одобрительно смотрел на меня. Мол, «молодец, всё правильно делаешь».

И я вновь прильнула к губам своего мужчины. Откуда появилась эта странная мысль? Не думая, я отбросила её, но губы этого мужчины начали теплеть.

«Красивый», – я провела ладонью по его щеке, и она, прямо под моими пальцами, стала розоветь. Нет сомнений, от моих касаний к Верлицкому возвращалась жизнь. Или дело не в касаниях, а в моих мыслях о нём?

Я отстранилась. Он весь в моей полной власти. Могу сделать с ним всё, что захочу.

А что я хочу? Отомстить? Вряд ли. Когда я стала ненавидеть Тёмного инквизитора?

Первый раз, когда я увидела его, он был милым мальчиком, благородно пожалевшим заплаканную служанку. Нет, первая встреча была ещё более мимолётной. Помню, Тёмный инквизитор приехал в Берд, чтобы уничтожить «клан» ведьм. Помню его шоколадные глаза, расширившиеся от отвращения и восхищения. Да, тогда я была распутной.

Но по-настоящему он меня заинтересовал, когда уже стал вполне себе состоявшимся мужчиной. Тогда, на тайной встрече в таверне. И я решила заполучить себе в коллекцию Тёмного инквизитора. Но он бесцеремонно отверг ведьму. Не так, он отверг меня. Так как к тёмным он относился уже вполне нормально. Я разозлилась и стала мстить. А когда я предложила мир, он унизил меня.

Да, наверное, тогда и родилась моя ненависть. Но что теперь? Спустя столько лет? Интересен мне Тёмный инквизитор? Нет. Мне интересен мужчина Дэнис Верлицкий. А особенно стал интересен после его страстных поцелуев в академии. И ещё больше после того, как я узнала о его чувствах к себе.

Верю ли я ему? Навряд ли.

И я снова поцеловала его. Никто никогда не смел отвергать меня.

Мои руки запутались в его волосах, лента, удерживающая их, слетела, и каштановые кудри смешались с моими рыжими.

«Ммм, сладко». Мужчина в моих руках ожил и ответил на мои ласки. Я дёрнулась в попытке отстраниться, но мне не дали. Миг, и он уже сверху. Как кошка, я изогнулась в его руках и град поцелуев обрушился на мою шею и грудь, а руки мужчины проникли под платье.

– Такая горячая, – хрипло прошептал он, и страсть захватила нас.

Мне было невероятно хорошо. Так, будто никогда прежде я не занималась любовью. Острые ощущения опасности и неги. Я вцепилась в этого мужчину, как в последнего на земле, кто способен дать мне напиться счастья.

И в этот момент он внезапно отстранился от меня:

– Ты веришь мне, Каролина?

– Нет.

– И правильно делаешь.

От улыбки на его красивом лице я похолодела. Но застыть мне не дали.

Тёмный огонь охватил моё тело, и я закричала от боли.