Наутро в академии было оживлённо. Студенты обсуждали руины, в которые превратился полигон испытаний. По слухам, группа третьего курса, что пришла туда на занятия, обнаружила, что полигона… нет.

Вчера вечером ещё был, а сегодня утром уже нет его. Остались только едва дымящиеся руины. По словам очевидцев, создавалось впечатление, что по нему пронёсся магический ураган. Локальный такой ураган, который разнёс только полигон испытаний.

Были разные предположения: кто-то утверждал, что, возможно, это студенты пятого курса ночью тренировались, кто-то выдвинул версию, что у одного из студентов проснулась сила невиданная и он её испытывал. (Тут многие мечтательно вздыхали, как бы намекая, что всё и для них возможно в этом мире).

Одна студентка, с расширившимися от сладкого ужаса зрачками, клялась, что видела ночью тёмного дракона, опустившегося на академию. Парень, напротив неё, говорил, что это она спросонья не поняла, и это был зверь молний, сбежавший из подземелья чудовищ.

И только я знала, что это был гнев Тёмного инквизитора. Гнев на меня.

И что мне-то делать? К утру вернулся Чер. Немного виноватый, что оставил меня, но непреклонный в свой правоте. Он и рассказал, прижимая уши, как бесновался на полигоне Верлицкий. Бедняга думал, что из-за него. Но пришлось разочаровать моего котейку, рассказав правду о последних событиях.

– Тогда заканчивай свои дела с ректором, оживляй княжну и валим отсюда!

В принципе, нормальный план. С местью Тёмному инквизитору не вышло, по крайней мере так, как я хотела. Так что да. Надо заканчивать и уезжать из академии.

Я встала из-за стола в столовой, где слушала все студенческие сплетни. За те пару дней, что я пробыла в этих стенах знаний, даже похудела: еда не то, чтобы не вкусная, но я так была озабочена всеми событиями и, чего уж скрывать, Верлицким, что даже не чувствовала её вкуса. А когда вкуса у еды нет, то и есть не хочется. Срочно нужно на реабилитацию куда-нибудь на море, где множество местных деликатесов подают.

– Эй, цыплёночек! – ко мне двигался развязной походкой Николас Айндервуд. Вот только на эти юношеские флирты сегодня утром у меня терпения не было. И я, не останавливаясь, прошла мимо.

– Эй! – возмутилась будущая светлость.

Вот как с такими отвратительными манерами это дарование в обществе собирается укрепиться? Высший свет, это вам не студенты, подобное даже от герцога не потерпят.

Я развернулась:

– Ваши манеры, Николас, оставляют желать лучшего, – и, подкрепив своё высказывание словом заветным, вышла из столовой.

А будущий герцог беззвучно продолжил открывать рот.

Когда у ведьмы плохое настроение, лучше к ней не подходить близко. Лучше вообще спрятаться. Я сделала знак, и юноша просто завяз на месте.

Несправедливо? Да. Но и я была злая. Злая на Верлицкого, на эту влюблённую парочку, что не смогла справиться со своими чувствами, на ректора, что оставил подарочек в моей комнате и явно специально дразнил Тёмного инквизитора. И на себя, что влезла во всё это.

Вместо урока я заявилась в кабинет ректора. Сохранять свою легенду нужды уже не было, раз ключевые люди и так меня вычислили.

Правда, в личине студентки пока осталась, нечего шокировать остальных.

А вид ректора и радовал, и удивлял. Не знаю по какой причине, но пребывал Генрих Арундел в своём собственном образе почти двухметрового брюнета атлетического телосложения. Вообще-то считается, что при смене личины невозможно изменить только одно – рост. Но Арунделу это как-то удалось, не зря, видимо, он возглавляет исследовательскую академию.

И всё сейчас было прекрасно в его лике: и мужественный квадратный подбородок, и взгляд серых глаз, и огромный тёмно-лиловый фингал под одним из них.

– Утро, как я надеюсь, доброе, господин ректор? – поздоровалась я.

– Заходите, госпожа Каролина, – весело ответил мне ректор, потирая подбородок.

– С вами всё хорошо? – осторожно спросила я, присаживаясь.

Обстановочка в кабинете соответствовала образу его хозяина. Всё: и шкафы, и стол, и даже кресла были гигантских размеров. Сев, я просто утонула в своём кресле, оно было не только большим, но и мягким, будто перина капризной принцессы.

– Спасибо, что спросили! – хохотнул он, – можно сказать, хорошо размялся ранним утром. И всё благодаря вам, уважаемая.

Я скромно потупилась, догадаться, кто разукрасил прекрасный лик ректора, было не трудно.

– Сами виноваты. Зачем было руку мне целовать и так… благодарить?

– А почему бы не поблагодарить прекрасную ведьму за незабываемую ночь? – хитро улыбнулся ректор, – у нас же ночь была незабываемая?

И так у него задорно блестели глаза, что я невольно рассмеялась.

– Не могу не согласиться. Так что там с анализом крови Ферфакса? – всё же решила я перейти к делам.

– А вот это очень интересно! – ректор вскочил и заходил по кабинету, от чего сложилось впечатление, что горы двинулись и пространство даже в этом немаленьком кабинете, резко сократилось.

Какой мужчина!

– Помните легенды о древних оборотнях?

– Вы говорите об истинной паре?

– Вот именно! – довольный ректор уселся за свой стол, и я немного выдохнула. Странное ощущение: когда столь большой человек быстро двигается перед тобой, чувствуешь себя очень маленькой.

– Но у современных оборотней уже нет этой странной привычки – влюбляться с первого взгляда, да так, что жить невозможно без своей пары.

– Верно. Это скверно сказывалось на их продолжительности жизни, да и на популяции. Совершенно не факт, что оборотень найдёт ту единственную, тем более женщина не обязательно будет принадлежать к их племени. И тогда поиски истинной пары превращались в бесконечный цикл. Да и если он найдёт такое чудо, а она не ответит взаимностью, по правде или по женской глупости, о простите, кокетству, то оборотень гибнет. И гибнет безвозвратно.

– Что-то я не помню, чтобы и женщина гибла.

– А они и не гибли. За исключением тех случаев, когда она сама была влюблена, но по какой-то причине их влечение не… завершилось актом… любви, так сказать.

– О, как! Так это значит, все эти спящие красавицы…?

– Да, по сути, жертвы неудовлетворённого желания.

– Значит, нужно будить нашу парочку? Я так поняла, вы нашли в крови Ферфакса следы крови оборотня? Кто-то из его предков был?

– Да. И, возможно, да. Одно плохо: мальчик не знал об этом. А сильная магия света и тьмы, да и невеста рядом её разбудили. Он явно не понимал, что с ним происходит. Особенно в присутствии невесты, потому и сторонился её. Видимо, в тот вечер они поговорили… Помните про скандал, о котором мне рассказал студент, Арундел? Сильные чувства активизировали оборот и, как следствие, мальчик не смог справиться ни с ними, ни с собственной магией.

– И?

– Не могли бы вы, госпожа Каролина, зелье сварить? Для успокоения и успешного преодоления Ферфаксом превращения из человеческой сущности в звериную и обратно?

Я задумалась. Теоретически можно, даже интересно. Но есть одно но.

– А его семья не будет против? Ведь официально оборотней в обоих семействах не было?

– Ну выбор-то у них небольшой. Или принять его новую сущность, или получить труп. – пожал плечами ректор. И было в его тоне столько исследовательского и наплевательского на жизни других энтузиазма, что я недоброе заподозрила. А является ли это действительно необходимостью? Или просто Арунделу эксперимент поставить хочется?

– Давайте так: вы свяжетесь с семьей Ферфаксов, обрисуете ситуацию и получите разрешение. А я пока зельем займусь. Тут поработать надо, раньше такого никогда не делала.

– А вы осторожны, госпожа Каролина, – усмехнулся ректор, но взгляд его сделался тяжёлым.

– Опыт, – улыбнулась я.

А ещё было странно, что на такое важное дело ректор решил привлечь стороннего, так сказать, специалиста. Почему? Разве своих травников нет в академии? Та же профессор Ванесса Артуп?

– И заберите из моей комнаты юного Ферфакса.

– А что? На его место есть другие планы? – усмехнулся ректор и с любопытством посмотрел на меня.

– Да. Мне тоже нужно где-то спать. – отрезала я.

– Заберём, конечно заберём, – потёр руки этот… интриган. – Но и вы, уважаемая, не забудьте моей просьбы.

– Не забуду. Как только вы получите разрешение Ферфаксов, так сразу и начнём… лечить беднягу. И, кстати, переместите Анну в её комнату, неприлично молодой леди спать, пусть и в волшебном сне, в крыле для мальчиков.

– Неужели знаменитая роковая коллекционерка волнуется о приличиях? – улыбка ректора уже стала надоедать.

– Приятно, что вы наслышаны о моей репутации, но незамужняя юная леди – совсем другое дело.

– Так вы же тоже не замужем? Или я чего-то не знаю? – поднял брови Арундел в притворном удивлении.

– Не замужем. Но ключевое слово тут – юная леди. – я мило улыбнулась, и так и почувствовала, как мои милые веснушки чуть ли не подмигнули ректору.

– Вы несправедливы к себе, уважаемая. И, позвольте сказать – прекраснейшая.

– Позволяю, – мои глаза сверкнули (я этого, понятно, не видела, но знала, как реагирую, когда красивый мужчина флиртует со мной). Мужской интерес к себе отследить нетрудно.

– Тогда мне пора, – поднялась я. Точнее, еле поднялась, так как вставать с такого мягкого и глубокого кресла было несколько затруднительно. Оно так и манило остаться.

– Госпожа Каролина! – окликнул меня ректор уже в дверях, – могу я попасть в вашу коллекцию?

– Поживём – увидим, – усмехнулась я.

Забавно, не сказать, что я не хотела когда-то заполучить Генриха Арундела, но… чувствую подвох. Точнее, мужское соперничество. Между ректором и Верлицким явно есть противостояние. Скорее всего, мирное, но… этот фингал под глазом… Арундел явно хочет взять реванш. А я не люблю, когда меня используют. Предпочитаю заниматься этим сама.

Поэтому в мою коллекцию этот индивидуум не попадёт. Не сейчас. Всё должно быть красиво и приносить мне удовольствие.

Были у меня случаи, когда мужчины соперничали за меня между собой. Это… может и интересно… поначалу. А потом становится скучно.

Как-то сражались за меня некромант и демон. Оба видные и знатные мужчины, высокого происхождения, каждый в своём роде. И так я их распалила, что оба были готовы на всё. Но потом… всё это переросло в нечто иное. Победить соперника им стало важнее, чем любить меня. А оно мне надо?

Оставила обоих, так они ещё сотню лет продолжали сражаться друг с другом. И закончилось это чем-то неприличным между ними: то ли любовью запретной, то ли кто-то кого-то укокошил, а потом ещё и из посмертия вызывал.

Нет, мне такого больше не надо.

Ректору потребуется время, чтобы убрать из моей комнаты спящего красавца, так что схожу-ка я посмотреть на руины полигона испытаний. Оценю, так сказать, силу Тёмного инквизитора.

«Кто разрушил, тот и разгребает последствия» – таково было правило Академии Тьмы и Света.

Оно возникло не по прихоти ректора, а, скорее, по необходимости. Эксперименты и исследования с обеими сторонами магии не всегда были аккуратными и удачными. И привлекать сторонних работников или срывать профессоров с занятий было нерентабельно. Работники по незнанию могут ещё больше проблем принести, а профессорам – каждому своих забот хватает. В результате так и возникло это правило: одинаковое и для студентов (отработки для этих дел часто назначались), и для преподавателей.

Поэтому Дэнис Верлицкий, скрипя зубами после драки с Арунделом, вернулся на полигон и принялся его восстанавливать. Заодно силы будет куда ещё вложить. А силы тьмы так и продолжали бурлить в нём. Довела его эта ведьма. Он сам не ожидал от себя такой вспышки ярости. Хотя и не жалел, что начистил морду Арунделу. Давно тот напрашивался со своими подначками да хитрыми улыбочками. Нет, он его уважал и как мага, и как человека, хотя их характеры и разнились, но… всё эта ведьма рыжая виновата!

Он как раз воссоздал новый обелиск защиты. Тот вышел… величественным. Восемь граней, острые, как заточенные мечи. Магия внутри обелиска переливалась тёмным пламенем.

Сейчас он работал над выведением рун, тонкой цепочкой тянущихся вдоль граней. Были готовы уже две и оставалось ещё шесть (по цепочке рун на каждую сторону). Работа была скрупулёзная, и Дэнис чувствовал, как ярость его постепенно остывает.

Пока не увидел рыжую ведьму.

Она плавно шла по направлению к полигону. Тоненькая изящная фигурка в чёрном ученическом платье, которое чуть приподнималось при каждом шаге девушки. Нет, коленок не было видно, но они почему-то возникли перед его внутренним взором. Верлицкий тряхнул головой, прогоняя непрошеное видение и перевёл взгляд выше: рыжие волосы собраны в пышную косу и лишь пара задорных кудряшек обрамляют миленькое личико… с веснушками. Интересно, они настоящие? Или это лишь образ юной студентки? Почему-то от вида этих веснушек что-то сжалось у него в душе. Верлицкий тут же разозлился на себя за такие несвоевременные чувства.

А ведьма меж тем увидела его и остановилась. Её зелёные глаза сверкнули. Что в них было? Страх? Ненависть? Или… нечто иное? Она постояла какое-то время и затем двинулась по направлению к нему.

– Добрый день… профессор. – поздоровалась рыжая ведьма.

Эта её юная версия сильно сбивала с толку. Придавала ей налёт невинности, которой, как он точно знал, и в помине не было.

– Что вам угодно? – холодно и, как надеялся, спокойно спросил он.

– Давно вы знаете, кто я?

– С самого начала, – довольно и зло усмехнулся инквизитор.

Ведьма помедлила со следующим вопросом под его презрительным взглядом.

– Понятно.

Перекинув рыжую косу, она развернулась и пошла прочь.

– И что? Не будет никаких просьб не разоблачать вас? – крикнул он ей вдогонку. Вот всегда с ней так: он теряет голову и хладнокровие.

– Зачем? – повернув к нему своё миленькое личико, спросила ведьма, пожав плечами. – Ректор в курсе, а моё дело здесь скоро будет закончено. Сейчас не смутные времена: на костёр меня не потащите.

Так Генрих Арундел знал кто новая ученица! Ярость при упоминании ректора вспыхнула с новой силой. Захотелось сделать ей больно.

– Да, я видел какие у вас с ним… «дела». – последнее слово он выделил особо.

– Ну уж не такие, как с вами, – усмехнулась ведьма.

И он не сдержался. Только что возведённый обелиск рухнул под потоком тёмного пламени.

А ведьма, не оборачиваясь, просто ушла.