– Ты же её вроде бы планировала сразить холодным аристократизмом и несгибаемым цинизмом старой девы? – спросил меня Вася, рассматривая валяющееся на полу тело.

– Хотела…

– И?

– Я вообще тут ни при чём! Она сама!

– Самоубилась, позавидовав твоей шляпке? – Васин скепсис мне не нравился.

– Может она живая? – я осторожно присела рядом с телом, чтобы проверить пульс.

– И как?

– Надеюсь, что нет.

Грузная герцогиня упала лицом вниз, и судя по всему, лицу очень не повезло принять на себя нехилый вес не только прожитых лет, но и ранее съеденных булочек.

– Убьёт как очнётся? – деловито уточнил Вася.

– А ты как думаешь? У принцессы разбита губа, вывихнут нос и наливается фингал под глазом.

– Но это же не ты!

– Не я. Магический удар послала она, я его просто отразила.

– Отразила, понял. Значит, сваливаем!

– Из дворца?

Вася посмотрел на меня как на сумасшедшую:

– С континента, конечно! Это тебе не костры инквизиции или война, это разгневанная женщина, лишённая красоты на старости лет!

– Может, починим?

– Кого? Красоту?

– Нос починим! – рявкнула злая тёмная ведьма.

Вася благоразумно сжался в комочек и примолк. Тени по углам комнаты начали сгущаться и зашевелились. Мне очень повезло, что императорскую тётушку не сопровождал штат прислуги и каких-нибудь дам. Видимо, старуха хотела по-тихому запугать серую мышь, и не ожидала, что у той окажутся зубки.

Тени понемногу наползали на бессознательное тело. Тёмный дымок пошёл от платья принцессы, я поморщилась: наверняка был припасён какой-то оберег от тёмных сил. Примирение и сотрудничество между светлыми и тёмными за триста лет достигли приемлемого для спокойной жизни уровня, но старые привычки остались, тем более герцогиня родилась ещё во времена вражды полярных сил.

Вася сидел тихо, сжавшись в маленький комочек. Это волшебное кошачье свойство, когда огромный кот внезапно становится очень маленьким (и, конечно миленьким). Он знал, что именно сейчас произойдёт. Сгущённая в воздухе энергия затрещала, голубые молнии пронзили пространство гостиной. Громыхнуло. По-моему, что-то отвалилось, то ли картина со стены упала, то ли садовник за окном, а может, и часть позолоченной штукатурки откололась.

Сконцентрированная прирученная тьма обняла грузное тело герцогини, нежно, как заботливая мачеха, стёрла все следы нашего пребывания тут. И с лица женщины, и из её памяти.

Вскоре колдовство рассеялось. В гостиной стало немного светлее (светлой она в принципе не могла быть по причине чёрной расцветки).

– Ну что? Начнём всё сначала? – с любопытством котик вытянул шею по направлению двери, – слуги вроде бы не бегут сюда с топорами.

– Наверное думают, что принцесса меня планомерно убивает.

– Или надеются, что на злобную старуху нашлась управа.

– Возможно. Нам надо уходить, скоро герцогиня очнётся, по её мнению, она только должна встретить противную старую деву.

И мы быстро пошли к выходу из гостиной.

– А почему вдовы так высокомерны по отношению к старым девам? Они же вроде бы в одном лагере должны быть? – припрыгивая по дороге, начал философский диспут внезапно развеселившийся кот.

– О нет, они в совершенно разных весовых категориях, мой пушистый друг.

– Неужели? То есть ты хочешь сказать, что вдовы в своё время, так сказать, познали… некоторые радости жизни, а старые девы – нет?

– Радости у вдов тоже могли быть сомнительными, и видимо, чем сомнительней, тем они агрессивнее.

– Вдовы?

– Ну не девы же.

– Не скажи… девы-то тоже могли, того… радости познать.

Я шикнула на рыжего развратника:

– Тише, это не предмет для светской гостиной, тем более во дворце.

– Ну да, тут надо тёмную магию творить, чтоб из этой гостиной живыми выбраться.

Под этот бодрый диалог мы покинули негостеприимное место. Но увы, лишь с одной целью: аккуратно прикрыв за собой дверь, торжественно развернуться, чтобы пойти обратно.

Я поправила на голове шляпку.

– Ну что, ты готова? – Вася почти с жалостью смотрел на меня.

– Дадим её высочеству второй шанс!

Высокие двери открылись, и я торжественно вплыла в их недружелюбные объятия.

Всё вроде бы как положено: герцогиня важно сидит на своем «троне», излучая непомерное высокомерие, гостиная угрожающе темнеет, производя тягостное впечатление, я медленно продвигаюсь, шляпка издевательски покачивает полями.

Достигнув грозной, но по моей вине забывчивой, дамы, я склонилась в реверансе.

– Снимите шляпку, – вновь раздался скрипучий голос, – из-за этого безобразия совершенно не видно вашего лица, леди.

Далась ей моя шляпка! Снять или оставить? Может именно она вызвала агрессию старухи? Обойдётся.

Я распрямилась из реверанса:

– Так лучше видно, ваше высочество?

Герцогиня ожидаемо скривилась и продолжила сверлить меня суровым взглядом:

– Вы некрасивы, черты нормальные, но в вас нет ничего, за что взгляд мог бы зацепиться!

Всё идёт по прошлому сценарию, хорошо это или плохо? На всякий случай кивнула на её слова. Вдруг именно этого согласия ей не хватало?

– Виконт Шерри, не помню такого…

– Батюшка вращался в скромных кругах.

– Значит, достойным человеком был, выше своей планки не прыгал… – намёк вновь повис в воздухе, и в этот раз я решила подыграть пожилой леди, потупив взгляд. Чем бы злобная ведьма ни тешилась…

– Я думала, что увижу прекрасную юную магиану, ну или не совсем юную, но весьма прекрасную и талантливую… а что я вижу перед собой? Серую Мышь! Ни рода, ни внешности, ничего достойного!

Ага, вот с этого момента, в прошлый раз ситуация пошла не по плану! Значит, надо что-то менять! Свалю всё на некроманта, его тут всё равно нет.

– Меня заставили, ваше высочество, – я подняла молящий взгляд на герцогиню, – я честно отказывалась, так как понимала, что не достойна такой чести.

Изумлению принцессы не было предела: у неё даже глаза выпучились, а челюсть не отпала только благодаря трехсотлетней тренировке в светских манерах.

– Кто заставил? – от шока она заговорила по-простому, даже голос перестал скрипеть.

– Некромант, – я изобразила всхлип, с сухими глазами трудно выдавить слёзы, зато звуковое сопровождение попробовать можно, – я говорю о министре темномагических искусств Максимилиане Таре.

– Да? – тут герцогиня, как опытная аристократка, пришла в себя и уже с насмешкой продолжила, – и что же он вам за это пообещал? Жениться?

Я высокомерно выгнула бровь, доведёт старуха меня до греха:

– Что вы, как можно! – и не успела она сказать что-нибудь язвительное в подтверждение моей никчёмности, как я её ошарашила, – я ему отказала. В результате, они с сэром Персивалем заставили меня согласиться на эту должность шантажом.

– Шантажом..? Сэр Персиваль? – герцогиня явно не переварила новость про предложение от некроманта и мой отказ, чтобы осознавать что-то ещё. Слишком много событий для неё в один момент. Но ничего, зато не будет времени швыряться сырой магией в порядочных леди. А то леди и ответить могут, и кто потом последствия убирать будет?

Меж тем, старая принцесса беззвучно открывала и закрывала рот. И я уже приготовилась к долгой слезливой истории, но не тут-то было. Сложно свернуть с пути того, кто решил наградить тебя по голове куском сырой магии:

– Врёшь, паршивка! – и в мою сторону снова полетел магический удар. В этот раз, чтобы не отражать его, я просто отступила в сторону, магия пронеслась и ударила в стену напротив: кусок штукатурки отвалился, золотое покрытие посыпалось, и, для полной гармонии, треснуло стекло в окне.

Старую герцогиню это, видимо, лишь раззадорило и она, поднявшись, засветила в меня ещё одним сгустком магической энергии. Её удары были неуклюжими, но сильными. Да что ж такое! Должна же старая аристократка, да ещё и императорского рода, уметь сдерживать свои порывы!

Мне пришлось обездвижить герцогиню и поместить в стазис.

– Опыт не удался, – высказался, появляясь посреди комнаты Василий, он с любопытством рассматривал большой кокон, застывший в воздухе, – а не упадёт?

– Нет, – мрачно ответила я.

– Что делать будем?

– Ещё не знаю. – я обошла вокруг спелёнутой магией герцогини.

– Она в сознании?

– Нет конечно, ещё не хватало мне прибить престарелую тётушку императора, чтобы замести следы!

– Но она так напрашивается! Может, у неё старческий маразм? С людьми её возраста такое бывает.

– Бывает конечно… – и тут я поняла, что меня бесит во всей этой ситуации, – а вот представь, что на моём месте была бы не тёмная ведьма, а обычная серая мышь? Какая-нибудь леди Шерри или мисс Соврикас? И что бы с ними было после магического удара? Да ещё и от высшей аристократки? Ни отразить сил не хватит, ни пожаловаться – влияния.

– Не очень-то честно, – согласился кот, потом сел и принялся вылизываться.

– Вася!

– Что? – розовый язычок застрял между зубками.

– Ты думаешь сейчас это самое уместное действие?

– Самое уместное действие сейчас было бы поесть, но тут нет ничего приличного. Домой мы не пойдем пока ты с герцогиней не покончишь. А пока ты не знаешь, что делать, мне зачем время зря терять-то?

Надо же, какой логичный комочек шерсти.

– Вася, а давай по справедливости с ней разберёмся? Принцесса явно самодурствует со всеми, кто ниже её по статусу, вон сюда, несмотря на шум, никто не пришёл. Видимо, приказ от старухи есть не вмешиваться. И развлекается она так точно не в первый раз. На место её поставить некому, кто же осмелится пойти к самому императору жаловаться на его престарелую тётку.

Кот вскочил на пустующее кресло-трон, уселся поудобнее и уставил на меня два огромных зелёных глаза:

– И что сделаем?

– А вот что…

Через несколько минут комната пришла в полный порядок: штукатурка и позолота вернулись на свои места, окно лишилось трещины, а грозная герцогиня вновь восседала на своём кресле, подслеповато щуря глаза. Что поделать, даже кратковременное нахождение в стазисе, плохо сказывается на самочувствии.

Я сидела напротив старой принцессы, благочестиво расправив юбки и попивая чай из изящной кружечки тонкого фарфора (всё как я ненавижу). Такая же кружечка с чаем (и успокоительным) стояла напротив её высочества.

– Что произошло? Почему я ничего не помню? – герцогиня заозиралась по сторонам, но, естественно, кроме нас в гостиной никого не было.

– Вы пришли в неистовство, ваше высочество, – спокойно проговорила я, – выпейте чаю, вам полегчает.

– Чаю? Кто-то без моего ведома посмел принести сюда чай? – герцогиня постаралась собраться с силами, но те её явно покинули и вопль получился скорее жалобный, чем грозный.

– Чай приготовила я, сюда никто не входил, – «успокоила» я герцогиню.

– Да? – ответ её вроде бы удовлетворил и, хотя она чувствовала подвох, однако разбегающиеся мысли явно мешали оценить ситуацию.

– Вы так разозлились, когда я рассказала о том, что меня вынудили шантажом принять эту должность! Сразу же написали его величеству, что это безобразие, а не отбор, и если он этого не остановит, то вы немедленно уезжаете в Арли на воды. И даже грозились отсутствовать на свадьбе наследника!

– Я? – ещё больше растерялась ранее суровая леди.

– Да, вы так бушевали, что все попрятались, только я осталась подле вас.

– Почему? – подозрительно спросила герцогиня. От старых привычек даже шок и стазис не избавляют.

Тут я сделала покаянный вид:

– Чувствую свою вину, ваше высочество. Если бы я не рассказала, что некромант подговорил сэра Персиваля, и тот вломился ко мне в дом искать несуществующих шпионов… Моей репутации был нанесён тяжёлый удар. Но Максимилиан Тар сказал, что, если я соглашусь на эту должность и помогу провести отбор, как того хочет принц Октавиан… тогда он спасёт мою репутацию. Вы же понимаете, я беззащитная одинокая женщина… любой может обидеть. Я вам так благодарна за ваше заступничество!

– Моё заступничество? – изумилась принцесса.

– Вы очень благородная и великодушная леди! – я бросилась в порыве благодарности к герцогине, и не давая возможности старухе увернуться, схватила её за руки.

– Ну раз вы так говорите… – герцогиня избавилась от моих объятий и благодарностей, но её явно беспокоило, что она ничего не помнит из этого. Мне же надо было поскорее её успокоить, ибо любой сильный колдун способен увидеть, что на старую принцессу оказывалось магическое воздействие, причём дважды.

– Выпейте чаю, – предложила я герцогине, и сделала крошечный глоточек из своей кружки.

Та, как заворожённая, последовала моему совету.

– Он успокаивает, – я мило улыбнулась, – могу ли я как-то загладить свою вину и отблагодарить вас?

Старуха задумалась, она явно поняла мой намёк про принца Октавиана, и что ему не нужно чужое вмешательство, тем более, двоюродной бабушки. Это был её шанс оставить и меня, и отбор с принцем в покое.

– Нет. Мне не нравится эта история. – она посмотрела на меня, – и вы. Вы мне очень не нравитесь. – она ещё подумала, – в прежние времена приказала бы вас выпороть, несмотря на дворянство, и все дела. А сейчас приходится выкручиваться.

И она злобно посмотрела на меня. Откуда только сил хватало? Ни стазис, ни успокоительное её не берут.

– Попробуйте ещё, – продолжая мило улыбаться, я подлила ещё ей из чайничка. Как ни странно, несмотря на нелюбовь ко мне, герцогиня выпила ещё чаю.

– Горчит, – поморщилась она.

– Это ничего, гнев и злоба всегда имеют неприятный вкус.

– Вы о чём?

– О вашем поведении, уважаемая леди.

– Что?! – попыталась прикрикнуть на меня герцогиня, но тут же схватилась за горло, – как вы смеете околдовывать члена императорской семьи, – прохрипела она.

– Что вы! Как можно! Я всего лишь преподаю урок!

– Да я старше вас раз в пять!

– Очень сомневаюсь. Внешность может быть весьма обманчива. – я наклонилась, пристально всматриваясь в глаза старой принцессе. И заглянула ей прямо в душу. Старуха отпрянула, перед её мысленным взором пронеслись картины её жизни: вот она в гневе срывается на юного возлюбленного и выходит замуж ему на зло, вот она доводит уже мужа до нервного срыва, вот сын отворачивается от неё после оплеухи за неповиновение, и конечно, огромная череда рыдающих слуг и придворных дам, на ком срывала злость их госпожа.

Я разорвала контакт, герцогиня сидела ошарашенная и какая-то потускневшая. Её лицо резко осунулось, руки безвольно опустились на колени. Она закрыла глаза и замолчала. Я не стала её торопить. Человеку надо осознать последствия своих поступков. Жизнь может дать второй шанс, весь вопрос в том, воспользуется ли им человек или спесь и гордость возьмут своё. Я с интересом ждала, что возобладает в этой женщине. Был у меня уже такой опыт. Лет четыреста назад, во времена ожесточённых преследований инквизиции. Они, инквизиторы в смысле, не были категорично плохими людьми, и не все были жестоки с тёмными. Многие действительно верили, что, уничтожая тьму, несут благо. Как будто не понимая прописную истину, что нет света без тени.

Жил один инквизитор, что уверенно искоренял зло, пришедшее в мир в виде ведьм. У него действительно был талант, силой своей он по-настоящему мог сжигать ведьм. Это был не обычный живой огонь, а сила света. В город Анерерау, что возле восточного моря, прибыл он вместе со своими жандармами, чтобы наказать местную ведьму. Но так случилось, что гостила у этой ведьмы тёмная владычица, я, то есть. Это был самый запоминающийся суд тех времён.

Судилище проходило открыто, в городской ратуше, инквизитор этот очень любил делать всё по правилам, прямо зациклен на этом был. У него даже мантия была отглажена и сидела на нём идеально. Ну и в документах полный порядок. Ведьм он всегда судил за конкретные преступления. Не просто «молоко скисло в деревне» или «дождь не кончился, болото затопило». На каждое обвинение должны были быть веские доказательства: как эти разрушения связаны с ведьмой. Бывали случаи, что не всех казнил, а в тюрьму магическую сажал, типа не хватило доказательств на костёр. Ну а ведьмы… они разные бывают, добро и зло не от цвета магии зависят. Поступки и их последствия определяют, что хорошо, что плохо. Вот когда я тёмного властелина в подземном мире запечатала, для него это было плохо, а для мира земного, куда благодаря этому твари не проникли, хорошо. Так что ещё и точка зрения важна. Не просто это всё.

Так вот, ведьма та, по сути добрая была, хоть и тёмная. И пошли на суде свидетели правду рассказывать.

Обвинитель:

– Ведьма Мирана вызывала грозу? Вы сами видели?

– Вызывала, клянусь богами. Мы просили её очень, засуха совсем замучила, иначе бы зимой с голода померли бы.

(Сказать по чести, приморскому городку сложно умереть с голоду, когда рыба в море есть, но кроме неё тоже кушать что-то надо).

Обвинитель:

– Травила плод из чрева?

– Так умер младенчик-то, прямо в утробе, если бы не Мирана, то и мать бы свет покинула.

Ну много такого было. Вы, наверное, подумали, что народ весь такой добрый да благодарный?

Однако же часто как бывает? Толпа ради зрелища или страха готова разорвать своего благодетеля. А тут все такие милые и честные. Конечно, я им выхода другого не оставила, заставила всех в городе выпить сыворотку правды. Ну как заставила? Вылила по флакону во все городские колодцы, благо город маленький, на всех хватило. А так как отвар этот злая тёмная ведьма делала, то всем, кто хотел соврать, подарок достался: как только ложь в голову лезла, то язык прилипал к нёбу, а задний проход жгучим перцем опаляло. Разозлили меня её соседи, которым она на моих глазах помогала, а они при аресте в неё помидоры тухлые кидали чуть ли не с песнями (у них жгучий перец в этом месте вообще на полгода остался, ничего не помогало).

А вот инквизитора я зауважала. Сразу после приговора (до этого у меня для него перчик тоже приготовлен был), он, сравнив все обвинения и доказательства, вынес решение, что ведьма Мирана не виновна и отпустил её с миром. В шоке были все, особенно ведьмы. Никогда до этого мы не получали справедливость на блюдечке с магической каёмочкой. Вот так и бывает, что один человек сам меняет своё мнение под воздействием истины что узрел, а другому нужен для этого перчик в известном месте.

И теперь я ждала, что же выберет для себя старая ведьма, в смысле светлая принцесса Альтэры.

Старуха открыла глаза. Увы, в них сияла ненависть и ярость.

– Как ты посмела!? Меня! Принцессу крови!

Всё ясно. Шанс я дала, но он был выброшен в пучину гнева. Что ж, пойдём другим путём.

Я щёлкнула пальцами.

– Как пожелаете, ваше высочество.

Я встала, сделала положенный реверанс и вышла из уже поднадоевшей гостиной.

В коридорах, ведущих в апартаменты принцессы, по-прежнему никого не было. Ни одна живая душа не рискнула нарушить запрет герцогини. Вася воспользовался этим и теперь бежал рядом со мной.

– И что будет?

– Ничего особенного. Думаю, её высочество действительно покинет столицу на какое-то время. Надо же ей привыкнуть к новым обстоятельствам.

– Это каким?

– Ну теперь каждый раз, когда ей захочется сорвать гнев на ком-нибудь, она будет творить добро.

– Добро? Это какое же?

– Таких спесивых аристократов надо бить по самому больному и дорогому сердцу.

– По кошельку? – догадался мой смышлёный котик.

– Именно, – я довольно кивнула. – Будет в приступах гнева одаривать всех не магическими ударами, а деньгами.

– Поэтому ты и сказала, что она уедет?

– Сразу как поймёт, чем я её наказала, скроется подальше от людей, чтобы богатства свои сохранить.

– А не боишься, что побежит к светлому Персивалю? Нажалуется ему, что мы тогда делать будем?

– Риски есть.., – я даже остановилась, чтобы подумать. – А пусть эту проблему некромант решает. А то кинул меня под герцогиню, а сам скрылся.

На том и порешили.

А вернувшись, у себя дома я застала сэра Персиваля. Глава императорской службы безопасности восседал в моей собственной гостиной и спокойно попивал чай, поданный призрачной служанкой.