— Нет, — сказал он.

— Что? — Керинтджи моргнул.

И даже цибарране замерли.

— Ваша теория нейронного выжигания, — сказал Нарден. Его голос звучал словно чужой. — Они надеются, что мы решим, будто так Аланай передал им весть. Но это ещё один ложный след. Коммуникация осуществляется паттернами, а не хаотичными выбросами энергии. Как он мог организовать свою нервную систему для этого, особенно умирая? Рандомизатор работал всё это время. Нет… вспомните, что я ещё предположил… что паттерн, каковым является разум, может быть наложен на космическую волну так же, как и на комплекс нейронов. Он умер, чтобы завершить передачу. Чтобы, так сказать, освободить свой разум от оков тела. Он не послал зов на Цибарру. Он отправился туда сам, как волновой паттерн.

Медина поднял глаза.

— Вы же не хотите сказать, что он все еще жив? — выдавил он.

— В некотором смысле, — слова Нардена понеслись, опережая друг друга. Он сам, его сознание, не знали, к чему он ведёт. — В самом реальном смысле — да. Но не тождественно той жизни, что была, пока тело функционировало. У него больше нет физических частей и органов чувств, понимаете? Но, конечно, он должен был обрести новые пси-способности, с лихвой компенсирующие это. Он может заговорить разумом с разумами живых цибарран, сообщить им всё… а затем, возможно, перейти к следующей фазе существования — как бабочка, покидающая кокон.

Он обернулся к наблюдавшим цибарранам и выкрикнул:

— Это то, что вы так упорно пытались скрыть от нас, — что смерть — это еще не конец! Но почему? Вы утверждаете, что заинтересованы в нашем счастье. Вы не могли бы сообщить нам ничего более прекрасного, чем то, что у нас есть бессмертные души!

Незнакомец исчез. Элт задержался на секунду дольше. Нарден осознал: это капитуляция. Ответ будет дан, потому что его всё равно бы обнаружили — если только эти люди не присоединятся к сокрытию факта. Когда Элт заговорил, в его голосе звучала хирургическая отстранённость, почти сострадание:

— У вас — нет, — сказал он.