Он протянул мне руку, предложив пойти за собой из этого теперь холодного и темного помещения. Его глаза были полны отчаяния последнего момента жизни, который можно увидеть только перед необратимой разлукой.

– Сейчас? – тихо спросила я, кладя свою ладонь в его.

– Уже скоро, – промолвил он.

Я шла за ним легким медленным шагом. Его теплая рука сжимала мою так, будто боялась отпустить. Мы вышли в коридор, в котором уже можно было услышать музыку. Направились к ее источнику. Я слепо доверяла своему предводителю. Шаг за шагом вместе с ним шла навстречу мертвой вечности. В это восхитительное путешествие воспоминаний. Пока мы не оказались в гостиной, где он посмотрел на меня с такой болью. Провел кончиками своих пальцев мне по лицу. Нежно касался моих губ, моих век.

Он наслаждался этим моментом, погружая в него меня все глубже. Это был тот самый миг. Единственный, который имел бы значение. Он отошел от меня совсем ненадолго, чтобы включить одну песню. Ту самую, под которую я тогда танцевала ему. В тот самый день, когда все прояснилось. Он достал свой телефон и положил его на стол. Там был выставлен таймер. Ровно четыре минуты.

– Осталось так мало?

Адам кивнул.

– Позвольте пригласить вас, – вымолвил он, снова протягивая мне руку.

Я и не могла желать большего. Приняла это приглашение. Он взял меня за талию, и мы начали двигаться. Так, будто дополняли друг друга всю жизнь. Он в такт музыки кружил меня по всей комнате. То легко и нежно, то дико и страстно. Позволял мне раскрыться. Позволял себе раскрыться. И превратить нашу такую незабываемую, переполненную страданиями игру, в нечто прекрасное и естественное. После чего он прижал меня к себе. Я отдалась его крепким рукам, и мы растворились. Уже не обращая внимания на музыку. Просто раскачивались в объятиях. Смотрели, изучали друг друга. Я хотела запомнить каждое прекрасное мгновение для него. Он в безупречном своем естестве, с ярко синими, безумно красивыми глазами, затягивающими так глубоко в этот омут.

Столь глубоко, как далеко до неба[17]. Знаете это чувство свободного падения. Когда все тело будто захватывает приятный ураган. Когда ты стремительно летишь в неизвестность, в абсолютную неизбежность, не смея ей сопротивляться. Его угольного цвета пряди падали ему на лицо. Они могли запутаться у него в ресницах, но он не смел больше избавляться от них. Не мог нарушить этот миг. Безмятежности. Он был так осязаем.

– Этот порез, – я нежно коснулась его лица. – Он теперь с тобой навсегда?

– Пока ты жива, – Адам коснулся моей руки, – он останется со мной, – посмотрел мне в глаза. – Я сам долго не мог понять этого. Этот мир избавляется от последствий только после освобождения души для наказания.

– Тогда я сразу пойму, когда буду мертва.

– Ты та жизнь, которой я был так одержим, – слеза пробежала по его щеке, преодолевая это прекрасное и ужасное украшение. Единственный мой след в его существовании на время, пока он не поглотит меня. – Вот эта жестокая правда…

Он едва прикоснулся к моим губам, чтобы в последний раз почувствовать их. После чего произнес.

– Беги.

Темнота растекалась теперь по его лицу. Глаза почернели полностью.

– Беги! – кричал он. – Сейчас.

Музыку прервал пронзающий все звук таймера. Время вышло. Я сделала все так, как он сказал. Выбежала из этого дома. Выбежала в жгучий, самый сильный холод и помчалась по дороге. Босиком. Все превращалось в лед. Но такой острый, каждый раз доставлявший мне невероятную боль. Казалось, я сбивала ноги в кровь, но не переставала бежать, пока слышала тот крик, который последовал за мной. Который поглощал все вокруг. Я бежала так быстро, как только могла. Ноги несли меня с сумасшедшей скоростью. Не заметила, как поверхность дороги стала влажной, а воздух уже не терзал мое горло, мои легкие. Я будто убегала от бури. Ледяной, заметающей все под себя. Пожирающей все на своем пути, так неотвратимо идущей по моим следам. Ощущала ее касания. Выбиралась из этого мутного облака и теперь могла различать цвета вокруг. Окружение. Лес, дорогу. И фигуру, так смиренно ждущую меня на том конце. Я бежала ей прямо в руки. Облик вырисовывался все больше, и тут я увидела ее, стоящую у большого перекрестка.

– Полина… – сказала я сразу после того, как она остановила своим маленьким телом меня, разъяренно бегущую на нее.

Я едва могла дышать. Все тело теперь горело. А грудь тяжелела. Я хватала ртом воздух и не могла поверить своим глазам. Она все еще была здесь.

– Все закончится, – сказала она. Она рыдала.

Она медленно убрала мои волосы. И сорвала с моей шеи тот самый кулон. Бросила его перед собой, и даже не глядя на него, разбила ногой. Все это время взгляд ее, злой и отчаянный, был направлен на меня. Слезы так стремительно наполняли ее глаза. Я посмотрела на разбившийся камень. Этого не могло бы быть в реальности.

– Мы уйдем лишь вместе, – тихо сказала она. – Пошли, – протянула мне дрожащую руку.

Я приняла ее. Только мы ступили на дорогу, как через мгновение все погрузилось в темноту. И я очнулась. Напротив был лишь белый, яркий, такой обжигающий свет. А тишину нарушал звонкий прерывистый писк.