Теперь я была заперта в комнате с этой смердящей женщиной. Это произошло почти сразу, как те двое решили уединиться. Обсудить какие-то важные божественные дела. А мне сидеть тут окутанной вонью. Связанной этой гнилью во избежание попыток чего? Бегства? Или они боятся за своих вечных хрупких безумцев? И не сосчитать мне было тех пощечин, что она надавала мне за это время. Бесконечно прыгала, трепала меня за волосы, била. Ей это приносило пугающий восторг.

– Будешь? – спросила тетка, протягивая открытую бутылку вина, которую достала прямо из преисподней, так от нее разило. Или все уже смешалось.

– Ни в жизни, – сказала я, отвернувшись и смиренно готовясь к новому удару, который в итоге пришелся мне по лицу.

Та истерично засмеялась.

– А ты смешная.

После этих слов она принялась жадно поглощать вино, но стоило ей влить эту жидкость в себя, как тут же расплевала все по сторонам. Повсюду была какая-то грязь.

– Мерзость.

– Кто бы говорил, – пробубнила я, облизывая кровь с губы.

Тут очередная дверь полетела с петель. В нее ввалилась вторая такая же «красавица». Мне стало жутко. Теперь их двое.

– Эй, смотри что нашла, – она воодушевленно подскакала к моему суровому надзирателю с какой-то книжкой в руках.

Подбежав, начала листать ее, показывая своей подруге. Я как будто уже начинала терять обоняние.

– Боже, за что мне это?

– Что? – разозлилась та, вторая.

– Это от вас такая вонь?

– Нет, это от тебя, – захохотали они в один голос, теперь и убивая мой слух.

После чего снова первая дернула меня за волосы.

– Смотри, как правдоподобно! – в итоге опять переключились они на книгу. – Как это раньше было, помнишь? Ох, времена…

Они жадно листали книгу и восхищались каждой страницей. Неудивительно, ведь она вся была усыпана картинками.

– А где Та́ртар? – спросила первая, долистав до конца.

– Кто бы посмел? – возразила ей та. – Живым туда только дорога.

– Что у вас там? – спросила я.

Сильно мне было любопытно, что же так может заинтересовать столь мерзких существ.

– Смотри, – воодушевилась все та же вторая, – это история. Не то, что сейчас.

Она показывала мне книгу-альбом какого-то художника. Однако, присмотревшись, я поняла, что это не картины, а гравюры. Такая черно-белая, невероятно детализированная работа. Именно на одну из таких я уже натыкалась в доме. Каждая была уникальна, повторялись лишь персонажи, будто бродившие по ее страницам. А вокруг них царил полный хаос. Страдающие души. В них я как будто увидела то самое, через что недавно прошла. Тот миг, который показал мне мой палач, прогнав меня через девять таких же кругов. Я поняла, что здесь они говорили о своей истории. Об истории, которую любой предпочел бы стереть, кроме них.

Они наслаждались каждой страницей, воодушевленно смакуя подробности своих прошлых казней. Вспоминали смерти в таких омерзительных деталях, что я не хотела это слышать. Те самые гниды, которые не могли ценить жизни. Не могли понять души. Их внешность казалась такой же поганой, как и само их нутро. Бранная грубая речь, запах, все это было прямым отражением смерти. Они будто и были самой смертью. Были ровно там, где должны быть.

Перед тем, как уйти, эти кикиморы еще час истязали меня своим запахом, пинками и пощечинами. Они удалились с отвратительным грубым смехом. Я оставалась во мраке, закованная, не имеющая возможности шелохнуться или увидеть что-то. Темноту нарушала лишь небольшая полоса света, виднеющаяся из-под двери. Пробыв в одиночестве какое-то время, сама не заметила как заснула.

– Это блаженство или грех? – нарушив мой сон, хрипло спросил голос в темноте.

Он был так близко, что я ощущала его дыхание кожей. За ним последовало легкое прикосновение. Нежные, едва ощутимые поцелуи медленно касались моей шеи.

– Как может что-то столь прекрасное, – продолжил он, – караться так жестоко, – Адам гладил меня по волосам, продолжая ласкать шею. Теперь он уже касался ее кончиком языка.

Прозвучал щелчок. Пространство заполнил рассеянный красный свет.

– Если блаженство не похоже на это, то мне дорога в Ад, – дрожащим от возбуждения голосом ответила я.

Адам резко дернул меня за волосы, намотав их на кулак. Я издала громкий стон, который был заглушен ладонью. Он укусил меня за мочку уха. Это была его партия. У меня не было шанса сделать свой ход. Он продолжал. Его рука медленно, но с грубой страстью потекла к моей груди. Достигнув цели, он сжал ее до боли. Пальцы второй руки, закрывающей мой рот, теперь проникали в него, призывая к действию. Я сладко касалась их губами, языком. Грудь продолжала изнывать от прикосновений. Внезапный толчок и вот он уже напротив. Его губы так близко к моим. Через мгновение они уже жадно поглощали меня. Сначала рывками, а дальше все больше затягивая в этот поцелуй. Адам отдавался страсти, как никогда прежде.

– Что бы ты сделала, будь у тебя шанс все исправить? – задыхаясь спросил он.

Я задумалась. Поцелуй прервался. Адам смотрел на меня своими темными от мрачного освещения глазами. Он изучал мои, надеясь получить ответ.

– Я бы не отказалась от этой встречи, даже зная, что это моя погибель. Но ради обещанной тебе жизни я бы все переиграла, – тихо ответила я.

– Твое наказание будет суровым, – шептал он. Адам нежно обхватил ладонью мое горло.

– Не настолько суровым, как то, что ты не даешь мне сейчас, когда я этого так желаю.

Он отвязал мои ноги и поднял меня. После чего схватил за руки и резко дернул их в стороны. Теперь вместо сдерживающей их вместе веревки, они оказались врозь прикованы цепями. Через мгновение цепь обвила и мою шею. Адам стоял напротив во всем своем божественном великолепии. Он изучал меня. Мою реакцию. Меня это заводило еще сильнее. Одним движением сорвал с меня кофту. Это был порыв свирепого и жаждущего плоти монстра. Он обнажал меня и мучительно, возбужденно терзал. Целовал, кусал, хватал и сжимал мое тело. Проникал в меня пальцами, испытывая мое терпение. Он не давал мне издать и звука, мучая в предвкушении. И снова замер. После чего начал обходить меня очень медленно. Я внимательно наблюдала. Мы смотрели друг другу в глаза, пока это было возможно. Когда он уже потерялся из виду, послышался звонкий хлопок. Затем еще один. Звук бьющей об пол плетки.

– Теперь это больше похоже на преисподнюю? – спросил мой каратель.

Не успела я слова сказать, как звук отлетел уже от моего тела. Обжигающая волна пронеслась по спине. Послевкусие удара оказалось приятнее, чем можно было ожидать. В диком порыве я жаждала большего. Приняв мой едва уловимый стон наслаждения, Адам продолжил. Плеть била по моей заднице, по спине, обволакивала меня. Я наслаждалась и изнывала от этих грязных чувств. Нежность переплеталась с жестокостью.

– Нужно добавить жару, – сказал он.

Будто пламя охватило пространство вокруг. С каждой секундой становилось все жарче. И снова это был предел допустимых ощущений. Температура достигла своего пика. Горячий тяжелый воздух обжигал при каждом вдохе. Тело покрылось испариной.

– Здесь жарко как в Аду, – подначивала я своего палача. – Я вся горю.

Адам посмеялся.

– А еще ты вся мокрая, – он провел рукой по моей груди.

– Плети, цепи, жар… Похоже на настоящие пытки, – посмеялась я.

– А, может, это все моя коварная игра, не думаешь? Может, я только и желаю наказать тебя. Истерзать твою жизнь. Убить твою душу. А ты так славно поддаешься моей лжи. Готовая на все ради меня. Наивная, – Адам издал издевательский смешок. Такой, что я могла бы поверить ему сейчас. – Страшно? – прошептал он, едва касаясь моего уха.

– Нет, – солгала я. Его слова заставили меня сомневаться.

Обхватив меня плеткой за бедра, он прижал их к себе. Он взял меня, считывая мое желание. Жестко, грубо трахал меня. Его скорость то нарастала, то замедлялась. То это были короткие грубые толчки в самой глубине, то медленные проникновения от полного выхода до самого основания. Легкий страх смешивался с похотью и сладостью проникновения, наполнявшего меня, заставляющего дрожать от удовольствия. Когда из меня выскользнул первый крик наслаждения, мой палач не выдержал. Он снова притянул меня к себе за волосы, и мы оказались прижаты друг к другу. Я не могла оторваться от пронизывающих меня ощущений. Адам обхватил мое тело рукой и водил ладонями по груди. Он продолжал трахать меня уже стоя.

Под таким углом его член проникал в меня, касаясь самой опасной зоны. Он делал это все сильнее, все жестче, все быстрее. Так, что у меня не оставалось ни единого шанса на самоспасение. От прибывающей наполненности я начала кричать. Адам поймал момент и стоило только ему выйти из меня, как мощная струя хлестнула прямо в пол. Он не растерялся и с каким-то грубоватым, но радостным криком принялся продлевать этот поток.

Он снова начинал трахать меня и снова вынимал свой член в моменты, когда меня начинало трясти от ощущений. На одном из подходов резко разорвал цепи и развернул меня к себе лицом. Приподнял и быстро усадил на небольшой столик, стоявший в углу комнаты. Накинулся сверху. Рукой обхватил меня за шею и приподнял голову. Он продолжил поглощать меня, проникая внутрь с безумной страстью. Несколько минут комнату наполняли крики и стоны, уже не пресекавшиеся моим палачом. Пока вдруг он не вошел в меня на всю глубину и не остановился.

Он смотрел на меня с диким возбуждением. Рассматривал мои глаза, мои губы. Тяжело дышал. Проведя языком по влажным губам, я медленно приоткрыла рот и пару раз посмотрела на губы Адама. Он перевел ладонь с шеи на лицо и зажал мои щеки, открыв мне рот еще шире. Подтянулся своими губами к моим и по тонкой ниточке, ровно как несколько дней назад, пустил в меня свою слюну. Только теперь она казалась сладкой. Она с кончика языка медленно стекала мне прямо в горло. Даже не дождавшись его приказа, я проглотила ее. Адам вновь страстно поцеловал меня.

– Это наказание для нас обоих, – прошептал он мне.

Обхватив за бедра, взял меня на руки и унес в одну из спален. Где мы, поглощенные друг другом, провели последнюю ночь. И это точно не походило на казнь. Мои тело и душа в унисон поддавались этому блаженному греху. И я бы не променяла этот миг ни на что другое.