Он уже сидел за столом в гостиной. Просто крутил в руках какой-то несуразный бытовой предмет и, кажется, поджидал меня. Я медленно подошла и села напротив. Руки упирались в спинку стула. Крутила кисти, но никак не могла выбраться. У меня было столько вопросов, но боялась проронить и слово. Мы просто сидели друг напротив друга, даже не обмениваясь взглядами. Так прошло много времени.

Голова разрывалась. В ней, как и в глазах, все помутнело. Попытки оставаться в сознании уже давались все труднее. Подступала тошнота. Я не ела больше суток, а все то оставшееся, что во мне могло провоцировать это состояние, казалось, сдавливало желудок. С момента, когда оказалась брошенной на дороге, до момента, когда приняла то, что любые попытки спастись были безнадежны, я просто поддавалась своему страху. Это чувство было мне знакомо, но теперь оно играло совсем не радужными красками. Отвратительно завораживающее, пропитанное грязью, сковывающее дыхание ощущение.

И эта пустота в животе, эпицентр дрожи, вызванный уже совсем не крылышками прекрасных бабочек. Все подпитывалось болью. Было почти невыносимо. Казалось, только это не давало мне провалиться и потеряться в темноте сознания. Все тело горело. Запястья были стерты в кровь, а кисти рук – словно лед, то ли от холода, то ли от нарушенного кровообращения. Я с трудом могла пошевелить пальцами. Едва зажившие раны на животе почти потеряли свою значимость в этом вихре свежих ощущений. Пошевели я любой частью своего тела, могла бы найти новый ушиб или ссадину. Те, что покрывали колени и плечи. Их жжение было самым жестоким и ярким. Горечь от этих ран распространялась настолько далеко, что трудно было разобрать истинное их местоположение. Красные пятна, разбросанные по моему лицу, наверняка вписывались в общую пугающую картину. Я чувствовала влагу подступающей крови. Ощущала металлический привкус, каждый раз прикасаясь языком к губам. Старые ранки открылись и перемешались с новыми. На лице же это было не так осязаемо, но периодически напоминало о себе. Легкий зуд на щеке. Любое движение натягивало тонкую пленку засохшей крови.

Я пыталась сфокусировать взгляд на смирно сидевшем напротив мужчине. Против меня было что-то не поддающееся разумному объяснению. Я могла, я хотела списать это на потерю рассудка из-за отравления или на шок. Но все казалось таким реальным. Перебирала те мгновения, что могла поймать и осознать, когда голова не была так затуманена. Не получалось найти абсолютно ничего.

Сколько всего он пережил вчера или когда это произошло? Удар по голове был таким мощным, а пламя и взрыв такими смертоносными. Ведь как же еще Дарина могла меня увезти? После такого он должен был умереть. Но он здесь, сидит напротив, теперь уже сверлит меня своим леденящим взглядом. Совсем безразличным, презрительным. Было похоже, что пытается изувечить и морально. Раздавить как насекомое. Я старалась не поддаваться и изо всех сил удерживала ответный, пропитанный ненавистью взор, но страх оказывался еще сильнее. Он брал верх над моим телом, над моими чувствами. Казалось, мои дни сочтены. Но я не могла больше молчать.

– Что тебе нужно? – едва выдавила из себя. – Зачем все это?

Адам ухмыльнулся и наклонил голову в другую сторону. Мне в глаза бросился след от шрама. Он все это время не сходил с его лица. После недолгого, но выразительного молчания ответил.

– Хороший вопрос. Порой я сам себе его задаю, – его лицо снова покинули любые проявления эмоций. – Что мне действительно нужно? – почти по слогам сказал он. – Знаешь, все это, – он осмотрелся, – оно мне не нужно. Нет, оно необходимо, – быстро прервал он сам себя, – но абсолютно не нужно. Я этого не хочу! – последнее слово как будто застыло на его лице. – К сожалению, это та неизбежность, которая настигает любого здесь присутствующего. Теперь это и твоя «судьба», – он усмехнулся, подчеркнув абсурдность и неуместность этого слова. – Подводя черту и переводя твой глупый вопрос в более конкретный, я бы дал тебе ответ, который по смыслу подходит к тому, что тебе хочется услышать… Но боюсь, это будет слишком банально, – он медленно встал и направился в мою сторону. Сердце забилось чаще, ком подступил к горлу. Дойдя до меня, аккуратно взял прядь моих волос и провел по ним сверху вниз, едва касаясь моей шеи. – Каталея, ты же понимаешь, что это значит?

Его слова будто должны были иметь какую-то логику. Но все было там, за чертой. В голове еще бушевала буря. Все казалось абсолютно очевидным. Слезы уже блестели на моих глазах. Я почти не могла дышать.

– Убьешь меня? – дрожь в голосе сжирала слова, но мой собеседник хорошо понимал каждое. Будто это был самый частый вопрос, который он мог уловить еще до того, как жертва сделает первый вдох, чтобы его произнести.

– У меня нет другого выхода. Ни шанса, – он истерически улыбнулся. – Но ты сама в этом виновата.

– Почему?

– Потому что все здесь уничтожила! – еще громче произнес он. – Ты пришла сюда, что уже противоестественно. А потом… – выдержал паузу, – своим нравом, своей глупостью обрекла нас обоих. Как ты могла?

– Я не понимаю… О чем ты говоришь?

– Тебе и не дано, – засмеялся он. – Это все было одной большой ложью. Как я сразу не понял… только, когда он привез тебя.

– Юн?

– Если он так себя назвал. Знаешь, в чем беда? Это все было бы неважно, по сути, бессмысленно. Если бы не ты и все, что ты сама натворила. Именно поэтому тебя, нас обоих, ждет то, что только тебе теперь предначертано.

– Ну и чего ты ждешь? – спросила я.

Это ведь было так неизбежно. В его словах звучало столько ненависти, но он, как настоящий злодей, жестоко растягивал этот момент. Распинаясь о чем-то важном, понятном лишь ему одному, не давал мне ни одного ответа.

– Знаешь, Кэт, повторюсь, ты вообще была для меня сюрпризом, – он, казалось, и не собирался отвечать на мой вопрос, то ли наслаждаясь моим терзаниями, то ли просто щадя мои чувства. Что было маловероятно. – Неприятным, конечно. Хотя, отчасти все же интересным, – он снова выдавил из себя смех, но тут же перешел на грозный тон. – Твое существование и пребывание здесь нарушило все, – он не отходил от меня. Я чувствовала его взгляд, но не могла поднять на него глаза. – Как я мог забыть, какие вы… прошло столько лет, – он наклонился ко мне и выпалил последнее прямо в ухо.

Он все больше походил на психа. Психа, который несет какую-то абсолютную чушь… Но я не могла не принимать во внимание сказанное, потому что все происходящее, само по себе казавшееся полным бредом, вопреки всему, имело место быть.

– Если мое пребывание столь нежелательно, зачем я снова здесь? – я продолжала таращиться в стол, будто готовясь к тому, что вот сейчас будет тот последний смертоносный удар, который накроет все пеленой мрака. Казалось, еще секунда и он набросится на меня.

– О нет, после всего твое пребывание здесь вообще не должно было уже прерываться. Я как-то это упустил, – он отошел и встал у стены напротив. Снова поймал мой взгляд.

– Что это все значит? О чем ты тут рассказываешь? Что это за место? – я сделала попытку разобраться в происходящем.

– О, это веселая и жестокая, бесконечная история, – он будто насмехался надо мной. Хотя в его глазах тоже читался страх.

– Что? – я кинула самый презрительный взгляд в его сторону. И снова эта чушь.

– А это? – он осмотрелся, немного задумался и выпалил: – Это Рай.

Это было похоже на какую-то сраную комедию. Рай? Какого черта? Адам явно наслаждался моим недоумением.

– Ну смотри, все логично. Адам – рай. Все просто, – издевательская ухмылка не сходила с его физиономии. – А ты чего ждала? Летающих ангелочков? Облаков вместо стульев? Ах да, ты вообще не верила в весь этот бред, да, Каталея?

– Р-рай? – из меня полился истерический смех. Я пыталась найти сама не зная что в этой омерзительной комнате.

– А что? – Адам оказался рядом слишком быстро, от его появления еще осталось легкое дуновение. – Какие-то сомнения?

Он резко схватил меня за волосы и медленно поднял голову вверх. Его лицо склонилось прямо над моим. Не могу описать то жуткое, но завораживающее чувство, что охватило меня от одного только взгляда на него. Это было похоже на ночной кошмар, в котором прекрасные до ужаса создания обретают облик пленительных демонов. Я не могла разобрать своих чувств. Страх и отвращение, настолько омертвляющие душу, что невозможно произнести ни звука. Уродливое очарование, которое скрывается под маской невероятной красоты.

Его глаза были полностью залиты чернотой, тонкой паутиной переносящейся на веки. Тьма, необъятная и засасывающая тебя в слепой омут. Вместо пьянящей, словно океан, синей радужки, вместо склеры глаза была пустота, абсолютная бездна. Я уже не могла ни смеяться, ни плакать, ни кричать. Он выглядел ужасающе, но почему-то все также бесподобно.

– Было бы забавно, да? – вдруг прошептал он. Я уловила тонкий порыв его дыхания. – Но, увы, должен тебя разочаровать, если ты, конечно, успела или вообще думала обрадоваться. Это не что иное, как его грязное отражение, – на этом последнем слове я увидела в глазах свое.

Он медленно опустил руки и снова начал разгуливать по комнате, оставив меня в леденящем ступоре. В эту секунду все мое восприятие, вся жизнь, абсолютно все перевернулось. Внутри все сжалось. Тошнота начала подступать еще активнее, а по голове будто стучали маленьким острым молотком. Я пыталась вспомнить все, что когда-либо слышала, что раньше казалось глупым, неважным, пустым.

Что я могу вообще об этом знать? Лишь стереотипы и поверхностные суждения. Может быть это и вовсе сон? Ночной кошмар, перемешавший желания и страхи. Должно быть это неправда… но даже если и так, то я не знала, как проснуться. Сны – ведь это реальность, развеянная пробуждением. Рай и вечное блаженство? Ад и нескончаемые муки? Бог – судья? Дьявол – искуситель? Детские страшилки и взрослые байки. Руководство для жизни, свод нелепых правил. Как вышло так, что все это взаправду? Казалось, эта боль могла разбить любой сон, любое бессознательное повествование разума. Он требовал ответов даже больше, чем спасения, на которое мой собеседник был не так щедр.

– Ты дьявол? – не могла оторвать от него глаз. Просто боялась это сделать или внушала себе.

– Дьявол? – шепнул Адам и улыбнулся. Он расправил плечи, продемонстрировав полное грубое мужское спокойствие, ловко достал из кармана телефон и погрузился в маленький экран. Не прошло и секунды, как получил от него желаемое. Видимо, закончив поиски, усмехнулся и начал громко вслух зачитывать мне результаты: – Дьявол – это, – он сделал паузу, переключился на меня, чтобы удостовериться, что слушаю его внимательно, и с саркастично нахмуренным видом вернулся к определению, – религиозно-мифологический персонаж, – начал он и снова выдавил из себя смех, – верховный демон зла, у-у-у, – подтрунивал он, явно издеваясь над моим предположением и расхаживая из стороны в сторону за моей спиной. – Властелин ада… – Адам остановился, – грустно тебе сообщать, – обратился он ко мне, – но эта должность уже занята, – он сделал паузу. – Ты, кстати, его видела, веселый парень, правда? – вернувшись к тексту, он начал читать громко, словно доказывая мне, как абсурдно следующее трактование. – Подстрекатель… людей… к совершению… греха. Ох, как вы заблуждаетесь, Кэт… – продолжил он уже тише. – Если говорить об искусителях, о подстрекателях, то в этой комнате лишь одному это свойственно, и что самое забавное, его мысли тебе доступны больше, чем мне, – он положил руку на мое плечо. По спине побежала дрожь, ссадину начало сильно жечь… – Вы сами себе дьявол, – продолжил он уже более холодно и грубо. – Но что же нас ждет дальше? – потрепал меня по плечу, явно наслаждаясь тем, что причиняет боль, и вернулся к чтению. – Персонифицированное абсолютное зло… Что, Кэт? – он резко оказался у моего уха и начал нашептывать с иронией в голосе, проводя холодным острым предметом по моей щеке. – Теперь ты боишься, что я заберу твою душу и буду бесконечно терзать ее? – по моей щеке вслед за холодным предметом, проскользнувшим вниз к горлу, пробежала слеза. – Ну не плачь, – говорил он с наигранной заботой, – уверен, все не так страшно, как пишут в интернете. Абсолютное зло – звучит весело, – очень медленно он переместил свое орудие с моей шеи к груди, а далее также медленно повел его за спину. Легким движением освободил мои руки. Горячая кровь начала согревать их, это было самое приятное за последние минуты и заставило меня хоть немного успокоиться. – Типичной формой конкретного представления является змей, дракон, ящерица и другие гады, – эта фраза была зачитана мне более сожалеющим тоном. Он спокойно сел на угол стола прямо передо мной, аккуратно дотронулся пальцами до моего подбородка и наклонился ко мне так близко, что между нами не прошла бы и ладонь. – Скажи, разве я похож на ящерицу? Или тот, как его, Юн? Он похож?

– Н-нет, – тихо вымолвила я, едва сдерживая вновь подступающие слезы.

Теперь мне стало действительно страшно. Я ощущала холод всем своим телом. Ощущала смерть, парящую в воздухе, и могла предполагать лишь худшее. Манящий образ сейчас казался слишком жутким. Высокомерие, игра охотника с жертвой своих же желаний. Я в ловушке, и впереди меня ждет только адское пламя.

– Значит, нет, – спокойно сказал он и резко оттолкнул мое лицо в сторону. – Мы не забираем ваши души, – будто резюмировал он и сел напротив за стол, вернувшись в свой привычный облик. Я не имела возможности встать и испытывала самый невероятный ужас. Не могла провоцировать зло, сидящее напротив и само себе в том не желающее сознаться. – Мы лишь наказываем их за ваши жизни. Не я придумывал правила, и поверь, именно тебе достался не такой уж и плохой палач. Весьма милосердный для этого мира, – он начал осматриваться по сторонам.

Речь лилась из него рекой. Он будто ждал собеседника вроде меня.

– О, ты бы видела других, эти ребята реально отбитые, – он усмехнулся, – у одного аж три башки, представь себе, – его театрально передернуло. – Я бы не связывался с ними, не имея на то реальной нужды или цели. Это отвратительная ловушка неизбежности и ликования, – он закурил. – Но не зазнавайся сильно, что не я здесь везунчик, а ты, ведь более мрачного мира, чем мой, ты еще не встречала… Да, я не шибко садист, но даже в этой, как вы говорите, «жопе» и то можно было бы найти райский уголок. Но это лишь верхушка айсберга, – он показал пальцем наверх. – Можешь насладиться путешествием, – Адам улыбнулся. Он выглядел как настоящий псих, говорящий загадками, не имеющими правильного ответа. – Но что тебя там ждет, пока загадка и для меня… – он снова осмотрел меня, выпуская густые клубы дыма. – Сигаретку? – протянул мне открытую пачку.

Все, о чем он говорил вело только к одному. К концу. Есть повествование, есть последствия, но абсолютно непонятны причины. Ад – мир, в котором мы ищем райский уголок?

– Я… я не понимаю.

– Что ты не понимаешь? – он снова перешел на бас. – Сигарету будешь? – будто не принимал во внимание, что сказанное им до предложения подымить было для меня не в порядке вещей. – Теперь-то это явно не убьет тебя, – он смягчился и подмигнул. – Как ты и хотела, тут поинтереснее будет.

Не стала сопротивляться столь щедрому предложению, тем более не имела представления, что может означать отказ. Просто кивнула, стараясь спрятать от него свои глаза. Он достал сигарету, подошел ко мне и протянул ее прямо к моим губам. Я приоткрыла рот и взяла ее зубами, через долю секунды перехватив пальцами. Адам позаботился и о том, чтобы зажечь ее. Первый глоток дыма был успокаивающим и, казалось, вывел меня из долгого ступора. Еще раз прокрутила в голове сказанное им и попыталась разобраться, но, как и прежде, безуспешно. Он звонко защелкнул крышку зажигалки.

– Как ты могла? Ты убила… здесь! Здесь за это наказывают так сурово… ох, он гнида, он знал об этом и именно поэтому выбрал тебя…Чтобы именно я стал твоим концом. Как ты стала моим! – он снова заорал.

Тут меня накрыла горечь, сожаление, утрата. Я подумала обо всех тех, кому он причинил столько боли и даже мимолетное притяжения растаяло в одно мгновение.

– Но ты! Ты убил остальных… – кажется, каждая новая затяжка придавала мне смелости, которая в сочетании со страхом вызывала ураган в моей голове. – Они… чем они это заслужили? – я испытывала ярость, но не могла сдержать проявление слабости и зарыдала еще больше.

Ком стоял в горле. Я мечтала только об одном – покарать его самого. Но мои опасения были не напрасны. Адам не смог более поддерживать светскую беседу. Грубые руки ударили по столу, отчего я в испуге выронила сигарету.

– Никого из них я не убивал, примитивное ты существо. Они умерли еще до того, как попали сюда. Я о чем тебе тут распинаюсь? Вы, как правило, сами виноваты в своей смерти, – закричал он. – Вы сами себя убиваете, а наказание ваших душ лишь открывает глаза на вашу сущность! Думаешь, мне так это приятно? Может быть, если б не такие как они, я бы имел жизнь! – он поднял тлеющую сигарету с пола и поднес к моим губам. – Они сами это заслужили. А я был вынужден подчиняться здешним правилам и случаю. Тут души подчиняются случаю, – снова поник он. – Но ты…

– Но при чем здесь я?

– Живая, – шепнул он, – нарушила закон и спустилась в мир душ… А потом и совершила необратимое. Убийство одной из них.

– Живая? Каких душ?

– Все, кто здесь, все они души. Все так банально. Но нет. Как я не раскусил тебя сразу! Я веками не карал таких, как ты!

– Они мертвы?

– И души их умерли последними, – Адам эпично выпустил в меня дым.

– Твоими руками… – плакала я.

– Мои руки тут ни при чем. Я лишь полагался на случай. Большинство из них погибли как-то сами. Я знал, конечно, в итоге, когда и как. Иногда приходилось и действовать. Однако… Здесь миллионы случайностей, и все они приводят к одному исходу. Но лишь один уникален и непредсказуем. Тогда, когда кто-то нарушает цепь событий. Тот, кто может это сделать. Тот, для кого именно здесь не описано сценариев.

– Ты не прав насчет себя. Ты есть абсолютное зло, – не выдержала я и перебила его, кажется разозлив еще больше. – Ты участвуешь, ты заставляешь всех доверять тебе, о боже! Влюбляться в тебя. Зачем это все? Если все и так предрешено? Ты психопат! Они этого не заслужили, – он схватил меня за волосы, но на удивление дальше продолжил уже спокойно.

– Пренебрегать жизнью, закапываясь в прошлом и чужом будущем. Предавать, поддаваться мимолетным желаниям, клянясь в верности другому. Натравливать друг на друга себе подобных, заставлять их проли-вать кровь за твои желания. Лгать, насиловать! Искушать, – он едва прикоснулся к моей шее, как я почувствовала сильное горячее жжение, боль от которого на мгновение притупила всю остальную. – Даже сейчас, что ты делаешь? А? – тихо спросил он. – Манипулируешь, восстаешь против высшей силы. Вы пытаетесь перечить даже своим богам, – подчеркнул он. – Вы и есть сами – абсолютное зло, – Адам отпустил меня и затушил остатки сигареты об стол. – Вы прожигаете целую жизнь, а мне доступны лишь ее остатки, – закричал он. – Наслаждайся последними мгновениями своего жалкого существования, – он кинул на меня презрительный взгляд и удалился из комнаты, оставив наедине со всей этой невыносимой болью.