– Друг, ты уверен, что с тобой все будет хорошо? – спросил Адам у Ярика.

– Да, абсолютно уверен. Я знаю свое тело, я практиковался. Ему доверяю как никому другому.

Ярослав не верил в сказки. Он мыслил лишь четкими формулами, которые составляли основу этой жизни. Верь в себя, а не в удачу. Ведь те, кто слепо подчиняются случаю, обречены на провал. Все в этом мире было результатом логично построенной цепочки усилий, которые он сам прилагал. И это редко его подводило. Но если все же и случалось, то было лишь исключением, которое доказывало правило. Ничто не могло позволить ему усомниться. Все зародилось давно. Он помнит, как умирал его дядя. Точнее, как тот болел. Но отнюдь не это привело его и к смерти. Перед глазами у ребенка стоял сильный и разумный взрослый, тот, что научил его говорить. Научил плавать, кататься на велосипеде, да всему, чему должен был научить родитель. Пример для подражания. Единственный, на кого он равнялся. Ведь кроме него у него никого не было.

В один из дней тот узнал о болезни. О смертельном яде, поглощавшем его организм с каждым днем все больше и больше. Но выход был. Была вероятность, большой спасательный круг, который так отчаянно кидали ему врачи. Статистика удивительна. Он мог иметь шанс на жизнь, ведь было еще так рано. Рано хоронить себя. Но тогда в голове такого разумного взрослого человека путь к спасению нашелся не самый разумный. С каждым днем не лечил себя, а только приближал свою гибель. Он выбрал смерть, не принимая лечение тела, уверовав в исцеление духа. Сказки, которые рассказывал племяннику. Сказки, которые в его голове были правдой, заставили юного парня усомниться в самой концепции этой правды. Он не понимал, как можно было? Как мог он, похоронив брата с невесткой, похоронить теперь и себя. Как мог оставить его одного? Нет, в голове дяди выстраивалась совершенно иная картина.

Он верил в силу чуда и даже не успел в ней усомниться. А когда? Ведь он был уже мертв. Сдался телом, разумом, значит, был глупцом. «Он забирает лучших», – говорили ему так часто, что даже если и мог допустить что-либо, то только возненавидев это еще больше. Теперь Ярик не знал пощады. Лишился всех еще подростком, и это стало доказательством его правоты. Все, что делает человек, лишь выбор, осознанный шаг на пути к поставленным целям или спасению. Никто и ничто сверхъестественное, неосязаемое и даже абсурдное не может ослеплять его. Давать ему мнимую надежду. Так и пошел он по жизни. Сурово, расчетливо. Хватал куски побольше, пока другие надеялись и довольствовались меньшими. Усердно трудился, усердно работал и теперь не верил в удачу. Случайность? Возможно. Но ничто не случается дважды. Вся эта вера в дух построена на череде разбросанных по миру случайностей.

Один из миллиарда помолился, и все сбылось. Но мог ли он повторить столь невероятное событие? Другой из миллиарда, уверовав, смог избежать смерти. Но это ли доказательство? А третий обманом построил себе целую империю из готовых платить любые деньги, лишь бы иметь веру в спасение. А это было доказательством лжи. Но почему люди так слепы?

Он не сделал ничего плохого. Но так жестоко поплатился за свою правду. Правду, которую мог чувствовать. Глазами, которые показывали ему мир, направляя сигналы через зрительный нерв. Телом, которое через миллионы рецепторов подавало сигналы нейронам и помогало почувствовать боль или удовольствие. Теми способами, которыми наше тело миллионы лет совершенствовалось, полагаясь на мир, который и есть правда. Который мы теперь зачем-то пытаемся оболгать.

Ярик остался в той комнате, доверяя своему телу. И ведь не ошибался. Он смог бы устоять, не потерять сознание, не погаснуть. Но это был тот самый случай. Случайность или вовсе нет. Не невезение. Лишь лживое зло, что подчинялось хаосу.