В то самое мгновение, когда Кэт настигали первые животные порывы страсти, Эля ворочалась в попытках уснуть. Сон все никак не брал ее. Короткий звук, исходящий от телефона, заставил очнуться.
«В этом нет твоей вины», – было написано на экране.
Эля долго изучала сенсорную клавиатуру дрожащими руками, запутанными мыслями. Она так и не смогла ответить. Отложив телефон, села, спустив ноги с кровати, и включила лампу. Несколько минут просидела в абсолютном спокойствии, неподвижно, глядя в невидимую точку вдалеке. Еще через минуту у нее на глазах проступили слезы. Они медленно стекали по щекам, подбородку и падали на колени. Руки Эли впивались в матрас, а золотистые глаза казались сейчас абсолютно черными. Немного придя в себя, она судорожно начала оглядываться в поисках сумки. Наконец, обнаружив ее, зарылась в содержимом, выкидывая всякий мусор на кровать. После долгих безуспешных поисков отшвырнула ее в сторону.
– Твою мать, – на лице Эл была смесь страха, злобы и абсолютной беспомощности.
Ее глаза начали бегать по комнате, рассматривая каждую деталь помещения, но буквально через мгновение на лице снова появилась эта стеклянная маска, и Эл уставилась в пустоту. Просидев так еще некоторое время, встала и спокойно вышла из комнаты. Спустившись на один этаж, услышала отдаленные голоса. Они доносились из комнаты Кэт. Бросив быстрый взгляд в ее сторону, не задерживаясь надолго, продолжила свой путь вниз по лестнице. Уже в полной тишине она направилась к туалету. Заперлась внутри и застонала. Так тихо и протяжно. Это было похоже на последний стон жертвы, растерзанной коварным страшным хищником. На глазах снова проступили слезы. Она уставилась на свое отражение. В нем было столько боли. Эл сверлила себя взглядом, сжимая руками раковину. Она причиняла себе боль, впиваясь в острые края, но не хотела, не желала это прекратить. Вскоре отпустила ее. Еще больше утопая в слезах, задрала кофту. Медленно коснулась рукой живота и снова застыла. Три небольших ранки до сих пор не зажили. Они были самым мерзким напоминанием о ее беспомощности.
Простояла так несколько минут. Периодически поглаживала живот, но вскоре начала бить. Жадно избивать, щипать его. После чего удар приняло на себя ее прекрасное, но казавшееся таким уродливым лицо. Она влепила себе пощечину. Потом вторую. Сменила руку. На щеках проступали красные следы. Она начала безмолвно кричать. Просто открывать рот. Так сильно, так яростно, что уголки губ потрескались. Элю охватила истерика, но она не проронила ни звука. Ей не нужна была огласка. Ведь она сильная. С самого детства не проявляла слабости. Жесткая, уверенная, никогда не дающая себе права на ошибку. Как и ее мать: «Мы не принимаем поражения, мы достигаем только высот. Мы не боимся боли, ведь она делает нас сильнее. Если у тебя что-то не получается, значит ты недостаточно стараешься. А это непозволительно».
Эля снова окинула себя взглядом. Без раздумий кинулась к унитазу. Вставила два пальца в рот и заставила себя опустошить желудок. Она не заслуживает быть сытой. Она не заслуживает еды, раз не может совладать с собой. Заставить свое тело подчиниться своим требованиям. Исполнить их. Если не для одной цели, так для другой. Смыв с лица остатки рвоты, направилась в зону отдыха. Минуя сауну, даже не заметив спавшего там коллегу, дошла до края бассейна и снова застыла, погрузившись взглядом в воду.
Казалось, с каждой секундой ее сознание все больше растворялось, терялось в тумане. Ей нужен спорт. Движение. Для достижения целей. Это полезно и безопасно. Вода, нужно плавать. Она медленно разделась, оставшись в одном белье и аккуратно, контролируя каждый шаг, начала спускаться в воду. Словно погружаясь в чьи-то мысли, в чьи-то судьбы, в чужие жизни, которыми она жила, Эля заходила все дальше и все глубже. Их незаслуженное счастье, так терзающее ей душу. Она ненавидела себя. Ненавидела все. Свою фигуру, свои непослушные волосы, свой кривой нос, свое лицо и свое тело, которое не могло дать ей желаемое. Оно не могло выносить ребенка. Спасение. То самое, в которое она слепо верила. Ее не волновали ни осколки разбитого бокала на дне, ни то, что кто-то может застать ее в таком виде. Достигнув места, где уже не могла стоять, не погружаясь полностью в воду, она поплыла. Вода успокаивала, Эля то уходила под воду, то возвращалась на поверхность, периодически ложась на спину и изучая потолок. Сделав пару кругов, вдруг почувствовала странное ощущение в ногах. Что-то, прежде нежно обволакивающее ее, вдруг стало вязким и плотным. Начавшееся где-то в ногах, оно постепенно поднималось все выше.
Каждое движение давалось с трудом. Оно затягивало ее как в болото, не позволяя оставаться на поверхности. Но Эля даже не кричала, не звала на помощь. Она тонула медленно и тяжело, делая лишь вялые попытки вырваться из лап смерти. Глаза наполнились слезами, а вода уже достигла губ. Могло показаться что вот еще чуть-чуть, еще одна попытка, и все получится. Эля сможет выплыть и спастись. Но зачем ей это? Тут же сдалась и перестала сопротивляться. Смиренно тонула. Она этого заслужила.
Все погрузилось в тишину, пучина растворилась, а вода вернула свою естественную легкость. Лишь мертвое тело Эли нарушало эту безмятежность. Никто не знал ее настоящую. Трясина грязно поглотила девушку, подобно мыслям, что топили ее все эти годы.